Ты моя, Эмилия
Шрифт:
– Вопрос жизни и смерти!
Во все глаза смотрю на его светлость, недоумевая, что это за такой вопрос сверхважный, как будто он может знать ответ. Тот, в свою очередь, сердито хмурится на дверь, словно стоящие за ней люди могут увидеть и оценить степень его недовольства. Дверь невозмутимо ограждает нас от жаждущих общения со мной графинь.
– Ваша светлость?
– пищит снова девушка, обеспокоенная долгим молчанием Дориана.
– Да-да, входите, - тряхнув головой, наконец, позволяет Колчестер.
– Мы все равно уже почти закончили.
Оплот нашего уединения медленно приоткрывается, и в ту же секунду, оттолкнув с дороги служанку, в гостиную врывается Гортензия. Ее цепкий взгляд пробегает по полурасстегнутому вороту герцогской рубашки, а также моему перекошенному платью, которое я так и не успела поправить после лазанья на коленях под столом, и ее губы сжимаются в тонкую линию. Вспыхиваю аки маков цвет, моментально догадавшись о чем она подумала, и получаю в награду осуждающий взгляд, оскорбленной в ее лучших чувствах, вороны.
Торопливо принимаюсь приводить себя в порядок, краснея еще больше, а герцог ледяным взором одаривает Гортензию.
– Будьте добры, леди Савидж, потрудиться впредь нас больше не беспокоить в таких случаях, - холодно цедит сквозь зубы мужчина.
– Я желаю, чтоб пока мисс Эмилия выполняла свою работу, нас никто не тревожил. Вы мешаете и ей, и мне. А если последствия ваших визитов скажутся на результате усилий мисс Ливитт, я буду очень недоволен.
Гортензия в испуге бледнеет и хватается рукой за сердце. Мне тоже становится не по себе. Умеет Колчестер нагнать страху.
– Засим разрешите откланяться, - застегивает пуговицу на сорочке его светлость и, обернувшись ко мне, добавляет.
– Мисс Эми, ваши услуги потребуются также вечером. Будьте готовы.
Как-то двузначно прозвучали эти его слова ввиду последних событий. Нарочно или случайно он произнес их именно так?
– До свидания леди!
– слегка наклоняет в прощальном жесте голову Колчестер, собравшись уходить.
Едва соображаю пробормотать что-то в ответ и присесть в книксене, выдержки графини хватает только на то, чтобы посторонится и выпустить его рассерженную светлость из комнаты.
Я, проводив Дориана взглядом и дождавшись пока за ним закроются двери, перевожу глаза на Гортензию, вопросительно подняв брови. С ума сойти, как любопытно, что она мне сейчас выдаст.
– Мисс Эми, я бы хотела поговорить о вашем поведении, - задирает подбородок ворона.
О моем поведении. Интересно. Что же в нем вызвало у достопочтимой леди такую реакцию? Помимо сегодняшних событий, естественно…
– Я вас слушаю, - присаживаюсь на софу, подозревая, что разговор будет долгим и утомительным.
Графиня глазами приказывает, незаметно пристроившейся возле двери, служанке выйти, и когда та исчезает, принимается буравить меня хмурым взором.
– Его светлость попросили меня быть вашей компаньонкой и следить за нравственностью в его доме, - гордо заявляет она.
И что ж ей показалось безнравственным?
– А вы!
– тут грудь леди вздымается от возмущения, натягивая ткать платья, что кажется, оно вот-вот разойдется по шву.
– А я?
– вопросительно смотрю на нее.
– А вы с самого утра закрываетесь с ним в гостиной, требуя, чтобы вас никто не беспокоил, - фыркает женщина.
– Я лучшая компаньонка Алигии, моя репутация безупречна, моими услугами пользовалось множество порядочных семей, и тут такое!
Значит все-таки утро ее так перевозбудило…
– К вашему сведенью, я оказывала герцогу исключительно медицинскую помощь, - чувствую, что в груди начинает подниматься гнев.
– А вам нужно стыдиться таких мыслей, допуская подобное в отношении меня и его светлости!
– Ну-ну, знаем мы эту, так называемую, медицинскую помощь, - бурчит себе по нос графиня.
Это уже ни в какие ворота не лезет. Я тут для того, чтобы лечить, а не искать любовные приключения!
– С вашего позволения!
– поднимаюсь на ноги, желая покинуть помещение пока не наговорила лишнего.
Выхожу из комнаты, даже не потрудившись сделать книксен и с трудом поборов желание громко хлопнуть дверью.
Вот это, Эми, ты попала. С одной стороны деспотичный тиран, с другой больная на всю голову на почве нравственности графиня. Как же мне пережить этот жуткий период? Чует мое сердце, что это всего лишь цветочки, а какими будут ягодки, боюсь даже предполагать.
В запале пробегаю по коридору несколько метров, но потом разум начинает преобладать над эмоциями, и я притормаживаю, благодаря возникшему в голове вопросу «Куда же я, собственно, бегу?». Дорогу в комнату я помню смутно. Каждый новый поворот коридора похожий на предыдущий, и отличается только лишь портретами на стенах. А вокруг, как назло, ни души. Как же я без гида-то к себе вернусь?
Останавливаюсь, пытаясь выровнять дыхание и успокоить все еще тлеющее внутри возмущение. Вот он, прошлый век во всей красе! Мир мужчин, в котором женщины всего лишь дополнение. Хорошо хоть не сосуд греха, как это было в средневековье…
«Так, Эми, давай думать логически» - по привычке начинаю разговаривать с собой, и заинтересовано оглядываюсь вокруг.
Когда я шла в гостиную в сопровождении Сары, мы, кажется, спускались по ступеням. Значит, мне в первую очередь нужно найти лестницу и подняться на этаж выше. Если буду идти по коридору вперед, то обязательно наткнусь либо на эту самую лестницу, либо на тупик, и в этом случае вернусь обратно к портрету напыщенного сердитого дядьки в седом парике с буклями, правильно? Может и не совсем, но другой теории у меня все равно нет.
Иду дальше по коридору и сворачиваю за небольшой поворот, который, о удача, как раз и заканчивается ступеньками, правда узкими и деревянными, не помню, чтоб мы по таких ходили, но все же это путь наверх. А как только я порываюсь ступить на первую из них, на верхнем пролете появляется Сара.
– Мисс Эми, что вы тут делаете?
– удивленно хлопает она глазами, уставившись на меня.
– Ищу дорогу в свою комнату, - пожимаю плечами, не понимая как можно не догадаться о такой очевидной вещи.