Чтение онлайн

— Прости, — прячу ладонями лицо, натирая кожу, — я знатно опозорилась, да?

— Глупости говорить про себя тебе приятно что-ли, Анит? — под разговор Мира начинала прибирать всё, что под руку попадалось, оживлённо суетясь. Взялась за накинутые в стопку вещи, и решила разложить по своему, — минус твой единственный — думать много, не о том, о чём стоило. Ничего плохого не случилось, мужика буйного полиция забрала, показания у Амира завтра возьмут.

— Эмоций полный вагон, а на деле пустой звук. Мне понадобилось лишь услышать выстрел, чтоб поверить испугу больше, чем очевидному, — накрывая себя одеялом, я гляжу на Миру, выжидая любой ответ. Это надёжный выход — заблокировать бесконечный круг вопросов от самой себя, — чем я дольше нахожусь здесь, тем быстрее теряю здравый рассудок.

— Почему? — задает такой, по моему мнению, неочевидный вопрос, прекратив занимать себя делом, — я не достаточно поддерживаю тебя…?

В смысле, Мира? В смысле почему? Я похищена и фактически нахожусь в взаперти! Пусть и в красивой обёртке, приправленной заботой, и то кроме тебя её никто не предоставит. Как скоро я узнаю причину бойкота и твоему спокойному отношению к таким вещам? Ты понимаешь, осознаешь, но обходишь эту тему. К чему ты сказала о поддержке? Мира, ты боишься, кажется, не меньше меня самой, держишься разве что лучше. Я прихожу к одному интересному ответу, с которым должна поделиться с тобой.

— Пойми уже! Ты единственная, кто меня поддерживает, — выскакивая с одеяла, напористо приближаюсь к ней, — и я пусть впадаю в истерический припадок, но замечаю этот тревожный блеск в твоих зрачках, — мой тон плавно переходит на шёпот, — Мира, я ничерта не врубаюсь в то, что творится! Не пытаюсь вытянуть из тебя то, чего ты и сама по сути можешь не знать, но я знаю один шанс, в котором правда окажется беспроигрышная.

Она крутит головой, по началу отрицая. Я тянусь к тумбочке, доставая первый попавший листок и ручку, написав пару строк, даю ей прочесть.

— Напиши мне ответ, готова быть твоей должницей. Я верю тебе, Мира, верю потому как, верить мне некому совершенно.

Совунья смотрит в сторону, отводя большие очи с явным недоумением. Но вскоре самодовольная радость на губах дала мне повод надеяться на некое чудо. Она указывает мне на стены, и пальцем крутит возле моего носа. Я не додумалась понять, что это значило, и красавица изобразила быстрым почерком на листке краткое содержимое: «если я скажу тебе меня здесь, и нигде, больше не станет. Он поймёт, и избавится, не пожалеет».

Я обомлела. Подольский на самом деле, подговорив её, зашил рот. Причиной стал тот наш разговор на кухне утром? Некто из телохранителей услышал и доложил? Версий предостаточно и каждая бесполезна. Начну выпытывать у Миры правду — лишусь её. Придётся действовать в одиночку, не вмешивая в это её. Спаси себя, затем примись за других. Двусмысленно и правдиво. Мне отозвалась помочь Солонцова, на ней и остановлюсь, скоро мы увидимся.

— Завтра мне требуется помочь подготовить тебя к мероприятию, — намекает Мира указывая на гардероб, — новое платье прибудет по доставке вместе с содержимым. Постарайся уснуть, не получится — зови. Приготовлю тебе двойную дозу какао!

— Да, слушаюсь! — заражаюсь улыбкой совуньи, провожаю её одобрением. Пусть она не способна мне помочь, но честно это признала. Её поддержка не отвернулась, — Спасибо… За каждое твоё слово.

— Отучись вечно благодарить! В неловкость загнать меня мечтаешь? — покидая комнату, выключает свет, — доброй ночи.

— И тебе, — ложусь смирно обратно, накрываюсь одеялом, ещё не остывшим от тепла тела моего. Начинаю засыпать на спине, не страдая угрызениями совести за всю неловкую сегодняшнюю ночь. Кажется, лёд событий тронулся. Становится интересен смысл своего существования, смогу ли я его найти непонятно, но я снова получаю тот же урок, что и прежде. Будь сама за себя. Не принимайся верить каждому. Придётся попахать, чтоб убедиться кому стоит доверять, а с кем рискнуть, чтоб снова свободно дышать. Завтра меня снова ждёт тяжелый день, и на этот раз Миру я не потяну за собой. Раз заползла на гору, теперь следует спускаться. Аккуратно и внимательно. И всё-таки я сглупила своей паникой, повелась на провокацию Рената, он ведь мог воспользоваться случаем и оценить реакцию, а насчёт мужчины в кабинете… Я бы так не спешила верить. Не верится мне, что это один из его людей. Необъяснимо, но до жути не верится!

Накрывшись с головой в тёплое пространство, я окунаюсь в сон.

Проснувшись, не осознаю день это или ночь, шторки плотно скрывали вылезающие лучи, и это значит можно просыпаться.

Границы стёрты, как и вся моя вчерашняя слезливая наивность в прах. Побыстрей бы вечер…

Я встала, умылась и сходила переоделась. Когда спускалась, живот завязывался густым узлом, либо от голода, либо от смущения. За вчерашнее мне было стыдно за будующий сей день.

Приближаясь к холодильнику, вижу недовольное выражение аккуратного личика Миры, которая захлопнула перед носом дверцу.

— Что ищем? — цитирует, готовясь отругать.

— Поесть, — я за вчерашний вечер с трудом проглотила кусок курицы из Цезаря. Вот ответ почему чувствую такую вялось по телу.

— Садись! Готово уже всё! — усаживает она меня на стул, прижав плечи, — кушаешь за день три корочки, скоро в воздух превратишься! Вот, держи.

Мира налила мне наваристый ароматный бульон со всплывшыми на поверхность густыми каплями жира. Такой апетитный на аромат, не смогу удержаться. Я берусь за ложку и смотрю на неё, убегавшую во двор.

— Мир! Ты куда? — кричу я, откинувшись на спинку стула, остановив её.

— Забыла вчера заняться уличным освещением! Договаривалась долго с местным управляющим посёлка и позабыла о звонке!

— Оу, давай скорей!

— Да-да! И помни, ближе к пяти вечера начнём примерку. Приятного тебе!

Она выбежала на улицу с телефоном в руке. Мне ничего не осталось, как скучно продолжать черпать ложкой бульон, наблюдая своё отражение.

Приятно насытившись, я помыла тарелку вместе с остальным. Решила потратить хоть каким-нибудь образом скучное время. Решила протереть кухню, и заняться отвлекающей уборкой. Беру пример с Миры! Что тут ещё сказать.

Я побегала с тряпкой по верхним полкам, у ободка у телевизора, умыла барную стойку. За моей активностью наблюдали и скорее оценивали. Я не заметила, как у парадной стоял неподвижно Амир, не разнимая руки держащиеся вместе перед собой.

Он вглядывается в моё лицо, пытаясь выяснить, что я вытворяю.

— В твои обязанности это не входит, — отвердит грубо, будто отчитывая ребёнка.

— Мне нечем заняться. Как видишь, единственное развлечение ты заброкавал.

— Вчера на тебе лица не было, побелела как звёздочка, — Амир растопил свою непокорность, ошиваясь у стенки, — дельный совет, забудь обо всём вчерашнем. Такое повторится ещё не раз.

— Повторится? — не понимая его намёка, я кидаю тряпку в раковину, вслушиваясь в томный голос, — Амир…

— Я заранее говорю тебе: ты — практически жена известного депутата. На дом будут не по разу покушаться. Твоя первая реакция на опасность оказалась весьма, на удивление, гибкой.

Первой… Будь на самом деле это впервой, я провалилась бы в эмоцианальную в тряску, не покидая кровать! Амир, разумеется, не в курсе, откуда ему знать? Я пережила бедность, предательство, безвыходность. Переживу и опасность за жизнь.