Чтение онлайн

Ренату получилось поломать мой разум, раз я с улыбкой прихожу в закрытое помещение, где остаюсь с врагом один на один, зная, что со мной может случиться, я держу свой мышиный страх крепко в груди, заперев на замок. Потом заплачу, потом заистерю. Сейчас нужно выжить любой ценой.

— Присаживайся, — указывает на стоящее напротив кожаное красивое кресло с металлической оправой, — отдохни.

— Отдохну, когда сдохну от ваших рук, — да что со мной? Словно язык чужой себе прицепила! Долой хамить, Анита, — что я здесь делаю?

— Давай не станем бросаться в крайности, — Богачёв потёр густую короткую бороду, накрывая нежной улыбкой мой нервный срыв, — боишься? Не нужно. Я тебя и пальцем не трону.

— Вы не отвечаете на мой вопрос. Не вижу толку разевать перед вами рот!

Моё самообладание куда-то испаряется. Кроме этого, агрессия возрастает до такой степени, что аж щёки горят и обливаются вишневым цветом. Нога левая дергается, издавая заячий топот, а зубы чешутся. Открою шире рот и вообще зарычу, превращусь из мышки в кошку. Я никогда такого не испытывала, никогда не злилась до подобного ощущения. Мне плевать, что будет дальше, я пытаюсь себя сдержать, но выходит только хуже. Напротив Богачёва сижу не я, а какая-то другая девушка, более решительная, знает, чего стоит её жизнь. Кто это? Не я точно…

— Не говори со мной на «вы». Для тебя я Самир, — сказав, он привстаёт со своего командирского кресла, направляется ко мне, — Анита, ты… изменилась. Он тебя изменил.

— Какое вам дело!? Для начала я хочу знать, как я смогу вернуться обратно. И что потребуется, чтобы ваши перестрелки прекратились. Мне ничего не известно о вашем контракте с моим бедующим мужем, — признаю его тем, кем он и является. От услышанного Самир сильно напряг ноздри, — я заложник ваших проблем, так?

— С виду так и должно быть. Моё решение спасти тебя — неотделимая задача, которая стояла у меня на протяжении года.

Он покинул моё поле зрения и, оказываясь сзади, сжимает плечи. Так делал Ренат, когда злился. И пусть движения и похожи, но запах, исходящий от Богачёва, чужой. Надо бы вырваться из лап этого гризли. И спасти от кого? От чего? От своего врага? Что за…

— С какой стати вам это делать? Решили раз Подольский вам конкурент и не удалось договориться прошлой ночью на мероприятии, то хорошим поступком станет гнаться за нами в перестрелке? Вы чокнутый.

— Наш контракт не имеет отношение к твоему похищению, — злобно упомянул он, — у нас с Ренатом давние разногласия после смерти Ольги и Игоря.

Я дерзко цокаю. Он говорит о моём отце, опять в этой ситуации неведомым образом замешен он! — Ольга?

— Ольга это его сбежавшая с моим зятем жена.

Я окаменела. С усилием закрываю рот, выпрямив плечи. — Зятем? Постойте…

— Анита, — с осторожностью произносит он моё имя, приближаясь к лицу, сталкиваясь со мной теми неповторимым чёрными глазами, в которых я начинала тонуть, — твой отец — муж моей сводной сестры. Я твой дядя.

вспоминаю, что у мамы были ещё родственники, но она всегда говорила нам с братом, что наш дядя — ходячая грязь. Ничтожный, падкий на деньги человек, чёртов сукин сын. Так она его называла, не стесняясь материться перед нами.

Последний раз, когда я его видела, мне было примерно шесть лет. Он подарил мне мой первый рюкзак и всё содержимое для похода в школу. Он общался с отцом и они громко смеялись. Больше я дядю не видела… А затем спустя год и отца.

Я не собиралась верить словам Богачёва. Принимать их серьёзно, прикладывая к сердцу. Кто знает вдруг он изучил обо мне всё до мельчайших деталей и решил воспользоваться доверием. Ни черта… пусть даже не пытается! Дыхание табуном ходит. А в случае честности…? Я настолько привыкла не доверять, находясь у Подольского, что сомневаюсь уже в самой себе.

— Анита, ты слышишь меня? Анита!

Я онемела. Вижу, как шевелятся его губы и пытаются мне что-то донести. Самир смотрит мне в глаза, пустые, покинутые. Молча. Не говорит ни слова. Я знаю, ему нечего сказать. Отчасти я понимала, что Ренат сам довёл эту ситуацию до той самой безвыходной, позволив этому свершиться. И что мне теперь делать? Осторожно касаюсь его близкого лица, проходясь пальцами по скулам. Богачёв отталкивается и даже злится. Но почему?

Я невольно сжимаю зубы, не могу и промямлить что-нибудь. Молчу, как рыба.

— Анита, — он смотрит на меня, протягивая стакан, наполненный водой, — тебе нужно отдохнуть. Ты не выглядишь здоровой.

— Ты сказал, — я решительно перехожу на «ты» с моим новым врагом, — что отец уехал с женой Подольского. Они действительно разбились? Или их….

Я испугалась произносить это в слух. Богачёв прекрасно понял, что я имела в виду. То ли я правда рехнулась после всех этих событий и у меня не отошло обезболивающие, которое в меня кололи, то ли мне по-настоящему страшно оставаться здесь, зная, что Ренат ищет меня.

Самир окидывает меня удивлённым взглядом, после чего его желваки твердеют, — твой отец и Ольга не разбивались в машине. Они забрали деньги Рената по договорной ставке со мной и убили телохранителей.

— Постой-ка! — я перебила, — разве… Не деньги своего мужа она украла?

— Она украла не просто деньги, ребёночек, — Самир отвернулся, пытаясь избежать разговора. Он явно не ожидал, что я начну этим интересоваться. Он почесал себя по небритости, убирая вторую руку за спину, — Ольга вместе с любовником договорились о побеге задолго до него. Они знали, что мы с Ренатом захотим заключить контракт, объединивший наши группировки. И поднимем бизнес, став партнёрами. Только Сергей, вместо того, чтобы уехать, как и планировалось, понял, что скрыться так просто не выйдет. И застрелил моих людей, как и своих же. Предатель, кроме того, что застрелил друзей, ещё и позарился на мои деньги и репутацию Подольского и выехал в аэропорт. По дороге они попали в аварию, где сбили двоих людей. Чтобы подстраховаться, они посадили их в авто и скинули груду в ближайший пруд. Сами они скрылись в неизвестности. Твой Отец, Анита, настоящий грёбаный подонок, который предал не только свою жену, но и двоих детей.

— Нет… Он бы так…

— Не сделал? Не совершил бы это? Прекрати его оправдывать! Ты знала его детскими воспоминаниями. Ни один ребёнок не подумает о родителе плохо, если он таковым себя не показывает. Твоему отцу проще было сбежать от вас, чем…

— Заткнись! Просто замолчи, я не хочу тебя слышать! — я не сдерживаюсь и всё же позволяю слезам пораниться, — я просто хочу… одного…

— Чего? — спрашивает Самир, настаивая, — чего одного, Анита?

— Жизни, — еле проговариваю сквозь солёные капли на губах, — обычной… простой… обыденной. Ничем не примечательной. Чтобы брат выздоровел, чтобы бабушка с дедушкой не переживали за нас каждый месяц. А я… я…

— А ты? — Богачёв напирает всё сильнее тяжёлым тоном, пробивая мою истерику насквозь своим давлением, — ты думала, что хотела бы сама?

— Я только что сказа…

— Нет. Страхи, волнения для тебя единственные желания? — он не позволял мне оправдаться, ударяя правдой, от которой я бежала, — твоя мать. А затем и отец. Сломали настоящую Аниту. Ребёнок, живущий в тебе, боится потерять последнее, что имеет, закрывшись в мыслях и ужасе, потерять всё, выкидывая из головы право на желание сделать себя счастливой.