Чтение онлайн

— Возвращаться к нам я вам, разумеется, не пожелаю, Анита Игоревна, но предупрежу оставаться здоровой и быть прежде внимательной, — ответил он радостным лечившим голосом, — хорошего вам ожидания.

— И вы берегите себя, — бывают же хорошие люди. В таком возрасте, а по-прежнему людей лечит. Ему меньше шестидесяти и не дашь. И всё же… о каком именно родственнике шла речь? В целом это я предполагала, и тигр, как названый жених, уже существенно родственник. Аж мандраж по спине от этой правды скользко пробежал.

Я уселась на мягкий диван, смотря по телевизору на морской океан, проживающих в нём разноцветных рыбок. Мило. Может, мой родственничек не в курсе, что меня выписали? И стоит вернуться к ресепшену и спросить? А хотя, что я спрошу? Он привёз меня сюда и обратного контакта не дал. Родственником назвался и на этом всё, придётся дожидаться.

Прошло минимум тридцать минут. И ни Амир, ни Подольский не давали о себе знать, я оглядывалась на всех мужчин, сходящих на телохранителей тигра, но всё ошибочно. И наконец, дождавшись, я вижу, как у главного прохода двигались в мою сторону трое высоких мужчин. Они явно мне кого-то напоминали. Но точно не его охрану. Я насторожено вжалась в спинку, осознавая, что они на самом деле идут ко мне и Подольским здесь и не пахло.

— Здравствуйте, Анита. Я Константин. Можете ко мне так и обращаться в дальнейшем.

Приветствуется со мной тот, что стоит между двух амбалов. Строго одетый в серый пиджак, синий галстук, не высок, и волосы, причёсанные ежом, острые, колючие, как и сам взгляд. Броский, надменный. Одну руку мне протягивает для пожатия, вторую — чтобы помочь привстать, чего я более не хочу. Да кто они такие!?

— Какое дальнейшее, молодой человек? Я не знакомлюсь, если вы об этом. Вы кто?

— Меня отправили забрать вас, Анита, — тянет он уже насильно за ладонь, сгребая в объятие, — вернуть домой.

— Мой дом не там, где есть вы, я так считаю! — я не выдержала столь нахальной грубости, спрятанной под нежные словечки, и дёрнула кретинского Константина за плечо, — только троньте меня!

Он не сменился в лице и даже на удивление понизил голос, красуясь, выпендриваясь добротой и непониманием. — Не делайте хуже, оно не стоит того. Слушайтесь. Останетесь целой.

— Угрожать мне не надо. Я никуда не пойду.

Константин нервно вздохнул и помахал пальцем своим коллегам, что те от этого действия подхватили меня за ручки и понесли. Я в полном шоке бегаю глазами, ведь меня насильно тащат к выходу, да ещё и больничная охрана у входа не пытается найти что-либо в этом подозрительного. Мы выбираемся на улицу в сторону ожидающего водителя у дверей габаритного мерседеса. Он открыл дверцу салона при виде меня. Я натираю пятки и торможу что есть силы, утяжеляя своё тело, пытаюсь упасть. Ноги мои свободны, пусть и колено больное, но я со всей мощи пинаю с правой стороны мужика по причинному месту, отчего вторая рука приятно освобождается. Только удача мне сопутствовала пару секунд, так как второй дикарь подхватил меня всю и кинул на сидение, где дверь заперли изнутри. Я билась в агонии, кидаясь на стекло кулаками. Двое мужчин уходят от машины и садятся в ту, что позади, тем же моментом Костя садится за руль.

— Легче стало?

— Вы не имеете право на то, что совершаете! — кричу я, натирая заболевшие пальцы.

— Когда первые насильно выкрали, тоже самое несли? — Константин не сводит глаз с меня, смотря в водительское зеркало, — вас спасли от тирана, жаждущего манипулировать вашей ситуацией во благу своей. И на данном этапе вы сопротивляетесь, будто я увёл вас от самого ценного.

Я злюсь. Злюсь по-настоящему, возмутимо, невыносимо, то ли на себя, то ли на них, так как долгими годами не выражала ненависть. Впервые меня похитили глупым, не осознавшим изначально жизнь щенком, и уже после всего пережившего я выросла той ещё дикой, неприручённой сукой, которая желает загрести каждому из них бошки. А возможно ли такое… что после стольких попыток стать свободной я пожелала остаться… с… ним? С тигром… неужто я… нуждаюсь в том, от чего старалась сбежать? Нельзя хотеть калечить себя, а сейчас я и начинаю это делать. Анита, прекрати так размышлять! Живо! У тебя нагрянули проблемы вдвойне хуже предыдущих.

— Куда вы меня везёте? — прибавила я уверенности с твёрдостью и ожившим в груди опасением.

— Домой. Я вам говорил!

— А точнее? — хмурю брови, затаивая дыхание.

Докапываюсь и вижу, как это ему не нравится. Костя больше не смотрит на меня, он сосредоточен на дороге. И долго мучая меня ответом, он вёл себя прилежно и жутко спокойно. Всё же принялся ответить:

— К Богачёву.

Что бы ни случилось, помни, это было просто плохое мгновение,

а не плохая жизнь.

Богачёв…

Звенела в голове эта фамилия, приносящая мне не удачу. На сколько же всё плохо, раз ни Подольский, ни кто другой не знает, где я? Анита, вспомни, господи, вспомни, что тогда произошло! Напряги дурную голову! Всё может покатиться к чертям собачим, если я срочно не приму меры, чтобы спасти себя уже по-настоящему.

— Приехали.

На одну минуту я даже подняла голову и попыталась увидеть Амира… Но вижу чуждого водителя, гораздо грубее и строже привыкшего мне телохранителя. Чёрт его подрал! Что будет дальше? Что вообще нужно Богачёву? Денег Подольского? Нет, чушь полная! Повлиять на бизнес? Ренат и Богачёв связаны с преступностью. С какой, мне пока неизвестно, по видимому с такой, что убийства — обыденность. Раз они тогда начали бесправно перестрелку, что помещает закапать меня на заднем дворике? И это ещё в лучшем случае.

Константин следит за каждым моим движением, аккуратно помогая выйти из огромного джипа. Хоть на этом ему спасибо. Он практически не решался меня и коснуться. Запрещено? Или я для него не лучше придорожной чуханки? Всё возможно. Это не люди Подольского, здесь жалости не предвидится, я не рассчитываю на доброту, моё единственное подозрение в том, что меня взяли в плен в качестве лотерейного билета! Кто-то начал непредвиденную войнушку. И, похоже, Богачёву пришла идея сделать из меня слабое звено. Зря, глупый поступок.

— Не старайся сбежать, — констатирует факт Костя, — пошли.

Я гусёнком шла по пятам к высокому дому, вокруг которого практически не было других соседних. Настораживает… Значит, на помощь мне не кому будет прийти… Для начала надо успокоиться. Я взяла себя в руки, обняла талию, смотрю в даль, на дом, куда я сейчас попаду. Чем больше я смотрела на него, тем сильнее начинала болеть голова, а в горло подступала тошнота, словно я вижу то, что не видела слишком давно. Самое непонятное чувство, которое я переживала за всё время.

Частное огромное здание, возведенное за пределами нашего города, вызовет у любого здравомыслящего больные ассоциации, особенно когда тебя увезли насильно. А если речь идёт о роскошном загородном особняке, то на первый план выходит чувство подозрения. Разве легко остаться равнодушным при виде такой красоты? И вот в этих шикарных апартаментах предстоит жить Богачёву. Огромные ворота, огромные крыши, высота окон. Всё такое большое, чувствую себя Дюймовочкой. Чем дольше вглядываюсь, понимаю, что здание, похоже, было построено очень давно. Правильная реконструкция и со вкусом. Константин проводит чипом по поверхности крыльца, и перед нами открывается мир в каменные плиты, провожающие к входной двери. Ни цветов, ни деревьев, вообще никакой посадки. Серые туманные оттенки здания, плиты, забор с острыми зубцами. Выглядит как очень красивая тюрьма.

За мной продолжают ухаживать. И Константин, приоткрывая двери, впускает меня в логово, упираясь мне в спину, будто я развернусь, по его мнению, и побегу назад себя, куда глаза глядят. Психованный…

— Поднимайся наверх. Тебя уже ждут.

— Без вас? — подкалываю, — слава богу.

Мне стало приятно, что он позлился, такая глупость задела этого подхалима. Я пошла аккуратно по лестнице вверх, где стояли те самые два амбала, не знаю с какой черепашьей скоростью мы ехали, раз они догнали нас и примчались сюда быстрее. Мужчины сопроводили меня по обширно огромному коридору к крайней комнате, сделав пару стуков, впуская в гости к хозяину этой тюрьмы.