Чтение онлайн

Мирра усмехнулась и покосилась на странного преподавателя: тот сидел, словно кол проглотил, и явно чувствовал себя неловко.

— Без разницы; главное — мясо. Но я уже сыта. Спасибо!

Берг облегчённо вздохнул, соображая, о чём бы ещё спросить у неё, клятвенно пообещав, что в следующий раз обязательно прибьёт Альрика, чтобы не путал и не смущал своими сомнительными советами. И пока он лихорадочно думал, кифийка заговорила сама:

— Хороший праздник! — Мирра подняла свою кружку с травяным чаем. — Чем-то мне дом напомнил: у нас тоже жгут костры до самого утра на горе Аморем и тоже поют песни. — Отпила пару глотков и покосилась на преподавателя: он, кажется, забыл, что в его руках ветка с мясом. — Остынет же, — она улыбнулась, — ешь!

— Не-е-е, я тоже уже не хочу. — Берг воткнул свою ветку рядом с костром. — А на вашей горе тоже есть священный источник? А как он у вас называется? — ухватился он тотчас за предложенную тему. — Я бы с удовольствием получше познакомился с историей Кифийской Империи. Слишком уж мало нам известно о воительницах Меотии. До нас доходят лишь слухи, а по ним очень сложно разобраться, где правда, а где чистой воды вымысел.

Мирра догадывалась, какого рода слухи ходят о воительницах с Меотии: ничего хорошего, конечно. Но её это не обижало! Веками они не пускали на свой материк чужаков, и поэтому не удивительно, что про их жизнь начали рождаться истории одна чуднее другой. Украдкой бросила взгляд на сидящего рядом мужчину. Да если бы кто-нибудь ещё месяц назад сказал ей, что такое однажды произойдёт, она бы ни за что не поверила и наверняка даже бросилась бы драться. Она сомневалась лишь мгновение, стоит ли рассказывать о себе. А потом вдруг решилась.

— На горе Аморем нет никаких священных источников. Просто так решили: раз она самая высокая, то оттуда нас быстрее услышат боги. — Мирра посмотрела на своего слушателя: мужчина не шевелился. — Это праздник в честь Богини Плодородия. На горе зажигают огромные костры, которые так ярко полыхают, что их видно далеко-далеко. К ним приносят самые лучшие украшения, яства, вина. — Улыбнулась, переходя к самой интересной части этого праздника, она знала, что Бергу понравится. — И ставят шатры, в которые приходят мужчины. Это один-единственный день в году, когда кифийки по доброй воле ухаживают за мужчинами: кормят, поят и ублажают их. — Как Берг ни старался, ему не удалось скрыть своё изумление. — В этот день старейшины нашего племени разводят юных дев по шатрам и оставляют наедине с мужчинами до самого утра. Обычно это младшая или единственная дочь у матери. Стать женщиной и принести потомство своему роду — это одно из последних таинств, через которые проходят воительницы, становясь взрослыми.

— И ты… — Берг замолчал, не в силах озвучить свою мысль. — Ты тоже? Ты прошла через это таинство?

— Если бы прошла, меня бы сейчас здесь не было. — Мирра горько усмехнулась. — Я вот думаю, куда тётя меня в следующий раз сошлёт, когда я снова не подчинюсь её воле?

— То есть твоё появление в Шагосе не случайно? — тихо спросил Берг.

— Совершенно верно! Это моё наказание. — Мирра посмотрела в лицо ошарашенного оборотня. — Меня изгнали с родины на год за то, что я отказалась разделить ложе с мужчиной и продолжить бесценный род Тиадары. Но самое обидно знаешь что? — Мужчина покачал головой. — По возвращении я всё равно должна буду пройти через этот обряд. Вот здесь я это понимаю, — она постучала пальцем себе по лбу. — Но вот здесь, — приложила руку к груди, — не могу принять. Нас осталось всего трое: Меланта — моя мама, Танаиса — наша Великая царица-мать и я. Моя мама несколько раз пыталась зачать девочку, но рождались только мальчики. Я даже не знаю об их дальнейшей судьбе, их отдают отцам. — Равнодушно махнула рукой: — Да кому вообще нужны эти мужчины?

Мирра сконфуженно замолчала: да она сидела рядом с одним из таких мужчин, который вдобавок был ещё и её преподавателем! Но Берг понимающе покачал головой, давая понять, что ничего страшного не услышал в её словах, и она продолжила своё повествование:

— А наша царица-мать не может иметь детей. Это случилось после нападения. Мы угодили в засаду, и Танаиса в тот день была серьёзно ранена. Она едва выжила, и приговор нашей целительницы был короток: бесплодна. — Покосилась на своего слушателя. — И теперь надежда только на меня.

Берг потрясённо молчал. Что бы он сейчас ни сказал, это могло быть неправильно понято. А сказать ему хотелось о-о-очень многое. Но осудить варварские законы воительниц — это ругать всю культуру, которая складывалась на их закрытом материке веками. Мелькнула мысль попробовать осторожно выведать, почему она отказывается пройти через этот обряд. Но ведь если бы она хотела, уже рассказала бы. Нужно было спросить о чём-нибудь таком, что не заденет её чувств. Он сразу понял, что эта тема девушке неприятна.

— Танаиса старшая в роде Тиадары? — спросил Берг охрипшим голосом.

— Нет, это моя мама старшая в нашем роду.

— Тогда почему Танаиса ваша царица, а не твоя мама?

Мирра грустно улыбнулась, глядя в серые глаза оборотня.

— Потому что народом не может править берсерк, а Танаиса единственная из нас, не унаследовавшая этот дар. Так что род Тиадары обречён угаснуть.

И Берг решился.

— Скажи, ты так сильно боишься близости с мужчиной, что готова дать исчезнуть вашему роду?

Глаза кифийка полыхнули ненавистью.

— Я ничего не боюсь, — процедила сквозь зубы Мирра. — Я лишь не могу позволить, чтобы со мной какой-то там мужчина проделывал все эти гадкие, мерзкие вещи. — И по мере того, как она говорила, у Берга всё больше вытягивалось лицо. — Ненавижу! — почти прорычала она, готовая в любой миг схватиться за свои клинки и начать крушить всё вокруг себя.

— Гадкие? Мерзкие? — ошеломлённо повторил Берг за ней каждое слово. — Почему ты так говоришь, если никогда не проходила через это?

— Потому что я видела, — выпалила вдруг Мирра и покраснела от смущения.

— Видела?! — Берг в изумлении уставился на свою суженую. — Да где ты могла такое увидеть, если у вас в роду одни женщины?

— В одну из таких ночей мы с подругами прокрались к шатрам и увидели собственными глазами, в чём состоит таинство, через которое однажды придётся проходить и нам, — призналась Мирра с тяжёлым вздохом; она уже была не рада, что вообще затеяла этот разговор.

— Сколько тебе было лет тогда? — спросил Берг; почему-то вдруг вспомнились сказанные однажды ею слова: “Я никогда не доверюсь мужчине! Никогда не разделю с ним ложе! И тем более, никогда не полюблю его! Клянусь!” После сегодняшнего такого признания становилось всё понятным.

— Да какая разница, сколько мне было лет? — разозлилась Мирра. — Ты спросил, я ответила, что знаю, в чём состоит это таинство, потому что видела это своими глазами. Всё! Разговор окончен.

— Увидеть и испытать самой — это две разные вещи, Мирра. — Берг старался говорить спокойно, но внутри всё клокотало от негодования. — Тем более увидеть всё это в детском возрасте, а не будучи уже взрослой женщиной.

Кифийка ощетинилась, как ёж, и даже так же недовольно фыркала себе под нос. Берг видел, каких усилий ей стоит, чтобы не встать и не уйти от него прямо сейчас. Нужно было срочно что-то придумать, пока она снова не замкнулась в себе.

— Мирра из славного угасающего рода Таидары, — со вздохом проговорил Берг. — Ты слышала такое выражение: “Тяжело в учении, легко в бою”?

— Слышала, — так же тихо ответила Мирра, непонимающе глядя на оборотня. — Но я не понимаю, к чему это сейчас?

— К тому, что если чему-то в совершенстве научиться, то потом ты это уже делаешь с лёгкостью. — Берг видел, что кифийка не понимает, куда он клонит; честно говоря, он и сам толком не знал, что из всего этого выйдет, но он просто обязан был подтолкнуть её к этой мысли. — Вспомни: когда ты обучалась мастерству владения своим мечом-бабочкой, разве тебе было легко?