Чтение онлайн

Раньше я им позволял подкалывать ее. Раньше я и сам так делал.

Но не в этот раз.

Я, как на пружине подорвался с кресла и подскочил к Толику. Схватил ее за грудки и поднял вверх с дивана.

– Извинись - прошипел другу в лицо.

– Мар, ты че?
– непонимающе моргнул Кобра.

– Извинись перед ней. Ты глухой?
– встряхнул парня.

Секунды растянулись на вечность, пока мы метали друг в друга молнии. Но потом Кобра отвис, и обернулся к Полине.

– Чижук, короче, прости.

Я разжал кулаки и пихнул его обратно в кресло.

– Сам за снэками схожу - буркнул я и направился в коридор, где так и стояла Полина, ошарашенно на меня пялясь своими оленьими глазами. Как Бэмби, ей Богу.

– А ты иди, че застыла, как статуя?

Полька сорвалась с места, а Кобра цыкнул в ответ.

Девчонка снова стала меня избегать. И я бесился. Злость расползалась по венам.

Мне бы нужно было тоже забить на нее в ответку. Ну, что, в конце концов, девчонок мало что ли? Чего в ней такого особенного? Но у меня никак не выходило.

И однажды просто не выдержал.

После очередной попойки с компанией Рыльского подкараулил ее на цокольном этаже, когда Полина выходила из маминого зала для йоги.

Школа, выпускной класс

Полина

Конечно, мама права. Есть ли у нас с Яном будущее? Нет его.

А распробовав полностью, каково это быть с ним, быть его, я бы уже не смогла собрать себя. Я бы рассыпалась, превратилась в пыль.

Как русалочка в пену морскую.

Я твердила себе, как мантру - мама права, права, права.

Но...

Ты мне нравишься.

И я уже больше не могла спать по ночам. Я не могла нормально репетировать, не могла выучить и одного абзаца по истории.

Ты мне нравишься.

Исполнившаяся мечта.

Сладкое томление внутри каждый раз, когда Ян совсем близко. Изнуряющая тело дрожь.

Он больше не язвил, не пытался уколоть, не унижал и вообще ко мне никак не обращался. Оставил в покое, как я и просила.

Но еле уловимые касания, будто бы случайные в те редкие дни, когда Марек посещал класс, или дома, когда забегал переодеться, поспать, перекусить перед очередным загулом, именно эти невинные касания лишали меня силы.

Сопротивляться ему совершенно противоречило моей природе.

Но я старалась, уговаривая себя потерпеть всего-то несколько месяцев. А потом у меня институт, у Яна Англия, и все. Новая жизнь. Без него. Без мучительной тяги. Без болезненной любви к тому, кто никогда не станет твоим.

Я старалась на пятерку с плюсом. Но всему был предел. И моим силам тоже.

Бороться со своей душой - худшее из испытаний.

Ян подловил меня вечером после репетиции в зале для йоги Елизаветы Александровны.

Прямо в коридоре цокального этажа. И рядом никого.

Он, определено, выпил и, судя по странному блеску в глазах, был взвинчен.

В узких черных джинсах и таком же черном свободном вязаном свитере в мелкую дырочку и с широкой горловиной, Ян казался бледным и изможденным своими пьянками, недосыпом и вечеринками.

В школе болтали, что он сорвался из-за разрыва с Никольской. Но я никак не хотела это признавать, ведь Ян признался мне, что никогда ее не любил.

А Ева, в свою очередь, совсем неумело скрывала свое далеко не сестринское отношение к Филатову Стасу.

Я наблюдала, как Ян разрушал себя, как портил отношения со своими родными, как тосковала по нему Лили, и не знала, чем ему помочь.

– Не успел - Ян привалился плечом к стене.
– Хотел подсмотреть.

– Уже пора спать - я на автомате обхватила себя руками, закрываясь от него, до боли красивого, встрепанного и усталого.
– И тебе тоже. Ты очень пьян.

– О, Мать Тереза подъехала!
– едко ухмыльнулся парень.
– Жалко меня?

Вальяжная поза, коронная наглая ухмылка, взгляд с поволокой.

Ян сказал с долей ехидства, но сквозь пелену четко ощущалось отчаяние.

Я расправила руки, больше не закрываясь от него и подошла сама. Подошла близко, игнорируя запах алкоголя.

– Зачем ты себя топишь, Ян? Зачем связался с Кириллом Рыльским и его компанией? Родители переживают. Елизавета Александровна места себе не находит.

– Да, ладно - Ян в неверии усмехнулся, оголив верхний ряд зубов.
– Если б маман с папан было не плевать, перекрыли бы мне доступ к бабкам. Знаем, проходили. Но им плевать. Отец на работе живет, а мама все время с Лили.

Со стороны из отношение к своему сыну так и выглядело. Но в реале дела обстояли по другому. Они за него беспокоились, но не хотели наседать. Думали, ему не понравится, если они будут постоянно читать нотации и упрекать. Хотели, чтобы Ян сам разобрался. Молча наблюдали, выжидая переломный момент, когда уже нужно будет вмешаться.

Но, наверное, опоздали. Просмотрели. Просчитались.

– А Лили?
– я всадила по больному.
– Она так ждет тебя вечерами, но ты не приходишь.

Его взгляд резко стал стеклянным, непроницаемым, а скулы острыми, потому что Ян с силой сжал челюсти.

– У Лили есть ты. Вы отлично ладите.

– Ян, я - мне пришлось сжать кулаки, чтобы унять дрожь в руках. Сказать ему правду, это, как подставить беззащитное горло.
– Я волнуюсь за тебя. Мне не все равно.

– Ага, заливай - Ян прыснул, вскинув голову к потолку.
– Ты же говорила, что ничего со мной больше не хочешь?

– Ничего и не поменялось. Но ты человек, и мне больно смотреть, как ты сам себя гробишь.

Он рыкнул, в момент ухватил меня за пояс лосин и притянул к себе, перехватывая руками мою спину.

– Это же все не правда - Ян нырнул ладонью под спортивный топ, и я задохнулась от нахлынувших вмиг эмоций.
– Ты любишь меня, любишь, я чувствую - Ян одной рукой ухватил меня за затылок, зарываясь пальцами во влажные у корней волосы.
– И не могу больше.

Он прижался губами к шее, хаотично покрывая ее поцелуями и укусами. От паха к животу поднялась волна. Тело захватила мелкая дрожь.

– Не могу видеть тебя и не иметь никаких прав даже коснуться.

Поцелуи спустились к плечу. Ян рванул с плеча бретель топа вниз, и тут, я, как будто, из воды вынырнула.