Ты нам не нужен
Шрифт:
В детский сад за мальчишками прибегаю чуть опоздав. Они ждут меня на площадке.
— Мамочка! – кричит Матвейка, бежит навстречу. – Какая ты красивая!
Андрейка сидит в песочнице и смотрит на меня. Протягиваю руки к малышу. Уставший он какой–то, вялый.
— Андрейка не спит днем? – спрашиваю у воспитательницы.
— Наоборот, хорошо спит. К полднику еле разбудили. И вообще, он молодец, тихий, играет сам с собой. А вот за Матвеем глаз да глаз нужен, непоседа, — рассказывает Ирина Геннадьевна.
Странная тревога наполняет сознание. Что–то не дает покоя, как заноза. Да, Андрейка всегда спокойнее брата, но не так же, чтобы выглядеть уставшим после полуденного сна.
— Полина, — окликает меня Игорь, когда подходим к подъезду. Он врач детский, живет рядом. Лечит моих близнецов, когда болеют. – Погоди, поговорить нужно.
Мужчина присаживается перед Андрейкой, трогает его лоб рукой. Хмурит брови, и моя тревога усиливается. Зову доктора на чай.
Мама переодевает мальчишек и уводит их во двор поиграть. А я угощаю Игоря вкусным чаем и настороженно жду, что он скажет. Это про детей будет разговор. Я точно не интересую этого добродушного доктора.
— Не знаю, как и сказать… я давно наблюдаю твоих мальчишек… и я сразу заметил патологию у Андрейки, просто пугать не хотел раньше времени. Я надеялся, что он перерастет свою аномалию, как часто бывает.
— Да Игорь! Говори напрямую! Что с моим сыном? – не выдерживаю намеков.
— С печенью проблема у ребенка, врожденная, — крутит ложкой в креманке с вареньем. – Нужно срочное обследование, я наблюдаю за мальчиком и вижу симптомы.
— Это же лечится?! – мну пальцы, не в силах представить, что страшное нависло над нашей маленькой семьей.
— Нет, к сожалению… то есть, если найдется донор… но я уже давно поставил Андрейку в очередь. Вот только донора пока не нашлось. Возможно ты подойдешь, или отец ребенка. Завтра жду вас на обследование. Потом видно будет, возможно я зря беспокоюсь.
Не зря. Я тоже заметила, что с сынишкой что–то не так. Даже кожа у него странноватая, с желтизной. Не сильно, можно подумать, что это загар легкий. Оцепенение окутывает меня. Волосы дыбом встают от ледяного ужаса.
— Поль, мы сделаем все возможное, — трогает мою руку друг.
— А если… если… — не могу произнести слова, страшные настолько, что язык не поворачивается. – Сколько? Сколько ему, если…
— Об этом даже не думай…
— Скажи, сколько моему сыну осталось, если донора не найдем? – рычу, вскакивая со стула. – Я должна знать!
— Полгода от силы.
— Полгода… шесть месяцев… сто восемьдесят дней всего… — слезы наворачиваются на глаза. Я бессильна. И не знаю, что делать.
— Завтра утром жду, а там посмотрим, может я ошибся.
— Почему ты раньше молчал? Мы могли бы вылечить уже давно, — набрасываюсь с упреками.
— Нет. Здесь только пересадка поможет. И то, если донор идеально подходит. Прости, но еще месяц назад не было повода для тревоги. Такие аномалии обычно с возрастом приходят в норму, организм сам включает исцеление. Может и у Андрейки так. Поэтому он и устает быстро, что организм все силы на исправление ошибок уходят.
Он не сыплет терминами, объясняет обычными словами. Я благодарна ему за это, если терминами, то непонятно и страшнее становится.
Игорь уходит, советуя не отчаиваться. А мне еще мама надо как–то объяснить. Когда они приходят с прогулки, я сообщаю, что завтра Матвейку отведет в садик, а Андрейку я поведу в поликлинику.
— Случилось что–то? – смотрит со страхом мама. Чувствует все, всегда так.
— Да не… Игорь сказал, что с анализами попутали, надо заново сдать, — пытаюсь успокоить.
— Ну да, за месяц не могли же сообщить, что попутали… Поль, я не вчера родилась, не надо меня обманывать. У тебя глаза мокрые, и на Андрейку так смотришь, будто… ох–х…
— Да, врожденная патология, с печенью что–то у Андрейки. Игорь велел на обследование прийти. Срочно.
Пока купала мальчишек, кормила их ужином и укладывала спать, еще держалась. А потом ушла на балкон, закрылась там и разрыдалась. Долго плакала, не решаясь позвонить Максу. Завтра, как узнаю, как обстоят дела, сразу ему позвоню и расскажу.
Я бы сейчас позвонила. Так хочется, чтобы рядом сильное плечо было. Но ведь он все испортит. Потащит ребенка в свои дорогие клиники, где знать не знают о диагнозе. А Игорь уже знает все. К нему хочу сына отвезти. Ему доверяю. Он с рождения моих малышей наблюдает.
— Дочь… ты бы Максиму позвонила, — скребется в дверь мама. – Он поможет.
— Завтра. Пусть Игорь обследование проведет спокойно. Ты же знаешь Макса, он всех на ноги поднимет. А переполох здесь только помешает. Иди спать, мам.
Мама тяжко вздыхает и уходит. А у меня снова соленый водопад. Плохие мысли сами лезут в голову, как ни отгоняй. Жалят мозг, аж горит все, кожу как иголками колет.
Я не могу представить, как завтра Матвейка пойдет в детсад без брата. Они неразделимы с рождения. А как он будет жить, если вдруг…
Глава 20
Максим
Приезжаю за сыновьями, как обычно, но вместо них вижу Полину. Она выскакивает из подъезда, бежит к моей машине, перескакивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя. Неужели собралась нарушить договоренность?
— Привет… — падает на переднее пассажирское сиденье и застывает, глядя через лобовое стекло.
— Привет. И все? Дети где? У меня планы, вообще–то, я собирался… — начинаю высказывать, но тут вижу, что девушка плачет. – Что случилось?
В груди сжалось что–то, будто железная клешня сдавила органы. Тормошу Полину, но она ничего сказать не может. Из ее рта только нечленораздельные звуки вылетают. Достаю бутылку с водой из холодильного отделения, но она не может ее взять. Тогда отвинчиваю крышку и заставляю сделать глоток.
— Во–о–т… а теперь не торопясь, рассказывай.
— Андрейка в больнице, — наконец может сказать. И сразу затыкается. Потом хватает бутылку и пьет, торопится, чуть не давится. – Все плохо, Макс… я не подхожу, мама тоже.
Ни черта не понимаю, но даю высказаться. Когда она замолкает, я задаю вопросы.
— Почему он в больнице и куда вы с мамой не подходите?
— Мы не можем быть донорами… Игорь звонил сегодня утром, пришли результаты обследования… у Андрейки патология какая–то… врожденная вроде… с печенью что–то… донор нужен, срочно… Макс, я не хочу потерять нашего мальчика…