Чтение онлайн

Ой, не называй ее по фамилии! Тамбовский – это Богдан. Только он. Хотя она по закону имеет право носить его фамилию. Увы.

Зизи вдруг трогает меня за руку.

– У тебя было что-то с Богданом, да? Тогда, давно?

Резко встаю и тоже открываю холодильник. Смотрю на бутылки, которые там лежат. У меня теперь «Моет» в холодильнике живет.

Офигеть…

– Ариш…

Захлопываю холодильник и возвращаюсь за стол. Так, давай есть. Кому я яичницу жарила? Зизи терпеливо ждет, пока я жую яичницу.

– Да какое «было»?! – раздраженно откладываю вилку. – Мне было шестнадцать! Ну, сохла по нему, да. Дура ж малолетняя была. Как сохнут по друзьям старшего брата, что ты, не знаешь?!

– Бог миловал, – качает головой Зизи. – Значит, мне не показалось.

– Что там тебе не показалось? – вот, чай, наконец, остыл до нормальной температуры.

– Что этот Богдан смотрел на тебя кобелиным взглядом.

– Зизи, але! Это я по нему сохла! А он женился на Татьяне!

– Ну а теперь он смотрит на тебя, как мартовский кот.

– Вот это тебе точно показалось!

Или нет. С учетом случившегося сегодняшней ночью.

– Ладно, – вздыхает Зизи. Тоже отхлебывает чай. – Поняла. Напишу этой Тамбо… Татьяне, что против. Пусть не приходит.

– Так нельзя! – Зизи смотрит на меня с недоумением. Да и я сама от себя немного в шоке. Но упрямо повторяю: – Так нельзя.

– Почему?!

– Ну, подумай, как это выглядит? Ты сначала согласилась, а потом отказываешь.

– А ты так никогда не делала?

– Так нельзя! – повторяю как попугай.

– Кого это волнует? Меня – нет.

Дело совсем не в том, что я такая принципиальная. Нет, в делах я стараюсь выполнять взятые на себя обязательства, репутация дороже всего. В наше время дурная слава распространяется мгновенно, стоит один раз только косячнуть. Просто… Просто если Зизи и в самом деле сделает это, значит, я боюсь.

А я не боюсь. Ни Татьяны, ни Богдана, ни своего прошлого. Нечего и некого бояться. А с остальным я разберусь.

– Зизи, это, правда, некрасиво. А мне в самом деле все равно, будет там Татьяна или нет.

Зизи сканирует меня инквизиторским взглядом.

– Точно?

– Точно.

– Ладно, – она снова придвигает к себе миску с остатками крема. И резко переключает тему: – Ты в чем завтра будешь?

– Я… эмн… Буду с тортом.

– Я не про то! – отмахивается Зизи ложкой. – Какое платье? Какая прическа?

– Эй, это ты завтра невеста!

– Ну, я завтра, ты послезавтра.

Я смотрю на Зизи, открыв рот. А она вздыхает.

– Все с тобой ясно. Пошли. Ты что, хочешь опозорить Сашку?

Зизи устраивает жесткую ревизию моему шкафу. И выносит гневный вердикт.

– Ни одного платья!

– Я не ношу платья.

Ну, почти. Пара летних платьев-футболок не в счет.

Зизи снова перетряхивает мой шкаф, откладывает черные джинсы – и издает победный вопль.

– Да!

– Не-е-е-е-ет…

– Ну-ка примерь.

К джинсам вопросов нет, они новые, сидят хорошо. Но Зизи откопала бежевую шифоновую блузку – кажется, мамин подарок. Кажется, я ее ни разу не надевала.

– Ну, вот и повод, – игнорирует Зизи мои возражения. – Надевай.

А потом довольно цокает языком.

– Ну ляля же!

Блузка красивая. И даже двойная, поэтому не очень прозрачная. И цвет мне к лицу. Но она слишком… слишком женственная! Воланы по низу рукава и самой блузки, треугольный вырез. Поднимаю руку. Нда-а-а-а…

– Махнула она одним рукавом – разлилось озеро…

Зизи без предупреждения стаскивает резинку с моих волос и разворачивает за плечи к зеркалу.

– Ну, чисто царевна-лебедь. Вот чтобы так и пришла завтра. Хотя… – я не успеваю обрадоваться, что Зизи передумала, как она меня добивает: – У меня завтра визажист на девять. Адрес скину. Приезжай. Тебе тоже голову и лицо соберут.

Только этого еще не хватало!

– Я сама!

– Так, не нервируй невесту перед свадьбой.

Точку в нашем разговоре ставит звонок ее телефона.

– О, Сашка перестал психовать.

Зизи уезжает, я убираю стол после завтрака. Так, мне надо украсить торт. Мне нужны ясная голова и твердая рука. А всяческая рефлексия подождет.

Рефлексия мне дождалась. В ванной подкараулила.

Ну, надо же не опозорить Сашку. И промыть голову, со всеми прочитывающимися – скрабированием, маской, бальзамом. С шевелюрой мне повезло – волосы длинные, густые. Не стригла их ни разу, только кончики подравнивала. Вообще удивительно, как это я тогда, когда у меня крышу накренило после всей этой истории, не бахнула каре. Или хотя бы челку. Не то настроение было, наверное.

Вот тут-то рефлексия меня и нагоняет. Пока я вожу станком по ноге. Ну да, нельзя ж с небритыми ногами к брату на свадьбу. Даром что в джинсах буду.

Станок замирает. А вот Богдана небритые ноги минувшей ночью не остановили. Его вообще ничего не остановило.

Станок ложится на бортик ванны. Туда же ложусь затылком и я, только на другой край.

Боже, неужели мы в самом деле сделали это?!

В самом деле.

И за спасительным «Я ничего не помню» спрятаться не получается.

Я помню.

Помню, как кололась его борода. И какие от этого мурашки. Помню, как нес на руках.

Как целовал. В губы – так, будто делал это много раз. Как я отвечала ему – так, будто делала это много раз. Помню, как поцелуи спускались ниже. Как прогибалась моя спина, чтобы ему было удобнее целовать. Как поцелуи спускались ниже.

Нет, можно, у меня тут будет амнезия?! Я не помню все, что ниже! Тем более, этого, кажется, не было. Или было…

Зато я помню, четко, отчетливо, так, что даже сейчас сбивается дыхание – какой он тяжелый. Горячий. Большой. И что мое тело, оказывается, вполне подходит, и даже как будто идеально создано, и ему все это не просто нравится, а необходимо – чтобы в него вот так – глубоко, сильно, ритмично.

Помню стоны. Кажется, мои. И хриплое дыхание – уже его.

Помню…

Достаточно! Хватит.

Поднимаю голову, беру станок. И почему-то вдруг думаю о том, сдержит ли Богдан слово. Сбреет ли бороду? И не могу понять: обрадуюсь ли я этому или нет?

***

Станок скользит по мужскому лицу – подбородок, скула. Потом на лицо плескают водой, смывая пену. Результат, отраженный в зеркале, обозначается вздохом.

– Кошмар. Как пацан теперь. На работе же мужики закошмарят.