Чтение онлайн

В нынешнем Богдане мужского гораздо больше, с тем двадцатилетним не сравнить. И если уж меня тогда… То сейчас я просто замираю.

Мы замираем оба. И смотрим – каждый свое собственное представление, обрамленное как занавесом, полами одежды – белоснежной мужской рубашки и шифоновой персиковой блузки.

Блузка сдается первой – скользит с моих плеч и невесомо падает на пол. А Богдан неожиданно подхватывает меня снизу, под ягодицы – так что я теперь где-то высоко, кажется, что под потолком. Смотрю на него сверху.

А он смотрит на меня, запрокинув голову.

У меня кружится голова. А у тебя, Богдан?

Он опускает лицо. И его лицо оказывается у моей груди. Зарывается лицом в бежевое кружево. Целует – так, что руки мои, до этого лежавшие на его плечах, безвольно повисают.

Кто так делает, Богдан Тамбовский?!

А что, так можно было?

У нас так уже было?

А еще будет?..

И ответом на весь этот водоворот сумбурных вопросов – Богдан разворачивается и падает вместе со мной спиной на синее покрывало.

Этот падение? Это полет? Неважно. Головокружение становится необратимым.

Оно не отпускает меня.

Свет в номере по-прежнему горит, но ни за один предмет в интерьере я не могу зацепиться взглядом, чтобы вернуться в реальный мир.

Мой реальный мир сейчас – это он. Богдан. И он решает, что с нами происходит.

Что и как.

Как исчезает одежда. Какими горячими будут его губы и руки. Как они будут требовательны. Как им будет невозможно отказать. Как может прогибаться моя спина, повинуясь этим требованиям. Как широко могут разойтись мои ноги – по его желанию. Или уже по моему? Как особенно горячи его губы там. Как течет что-то огненное, вязкое, сладкое – по всему моему телу. Как оно может взорваться. Как этот взрыв Богдан будет сцеловывать. И как потом он сам ворвется в это огненное, вязкое, сладкое – резко, глубоко.

И как отдельным пунктом программы я буду врезаться ногтями – они у меня короткие, но я буду стараться изо всех сил – в кожу его спины. Со сладострастием – именно с ним – буду чувствовать, как царапаю его спину. Как буду представлять эти багровые полосы на его спине и плечах. Как буду впиваться зубами в мощное соленое плечо. А оно оказывается на вкус сладким.

Соленая карамель.

Соленая карамель.

Со-ле-на-я ка-ра-мель. Со-ле-на-я ка-ра-мель. Со-ле-на-я ка-ра-мель.

Только это и остается у меня в голове. И отстукивает там мощным, ритмом, который, в конце концов, затмевает все. И остается только шумное надсадное дыхание. Глухой стон мне в шею.

Взрыв.

Пульсация.

Тепло.

– Кто бы мог подумать… – за спиной ленивое. – Что день, начавшийся с привязывания дурацких шариков к машине, закончится так шикарно.

В моем поле зрения показывается мужская рука, Богдан берет с тумбочки пульт. Свет, наконец, гаснет. На меня – на нас – натягивают одеяло.

Кроме простой фиксации происходящего я сейчас не способна ни на что больше. Мне тепло. Хорошо. И думать я сейчас и не могу, и не хочу. К тому же, от меня этого никто не требует. Наоборот, обнимают, прижимают к теплому боку.

– Давай спать.

И с этим тоже не хочется спорить. Да и не успеваю. Засыпаю мгновенно.

***

– Да какая ж тварь, я в отпуске…

А этот звонок телефона адресован не тому человеку, который сейчас хрипло ворчит рядом. Это мой телефон. Богдан, сонно щурясь, нашаривает где-то на полу сбоку от кровати мою сумочку. Протягивает мне. Телефон замолкает. И через секунду голосит снова.

Неловко вытаскиваю телефон из сумочки.

Руслан.

Надо просыпаться. Срочно. Или не брать трубку? Виском чувствую взгляд Богдана. Прокашливаюсь.

– Да?

– Ну, как прошла свадьба?

Почему-то первой сегодня просыпается стерва. Я, в общем-то, и не подозревала, что она во мне есть. Отнимаю на мгновение телефон от уха, чтобы посмотреть время

– А ты для этого звонишь в половину десятого утра? Чтобы узнать, как прошла свадьба?

– А ты чего такая злая? Я тебя разбудил?

– Блин, Руслан! Я вчера была на свадьбе брата! Повторяю – это была свадьба. Моего. Брата. Как ты думаешь, я что, сегодня встала в семь утра и уже переделала кучу дел?!

Я зла на Руслана. Как никогда зла. Потому что я сейчас в дико идиотской ситуации – в постели, голая, после ночи, которую провела с…. Так, ладно, оставим пока точные формулировки! В общем, мне сейчас его звонок совсем некстати. Он же обиженка, в конце концов!

А Руслан совсем не обиженка. Его даже мое шипение не задевает.

– Что, с похмела головка бо-бо? – ему там, похоже, вообще весело. – Так и думал. В вашей семье пить вообще не умеют. Не боись. Я тебе пивка для поправления здоровья щас привезу.

– Ты с ума сошел?! Какое пиво?

– Ладно, я понял. Ты девочка. Ща зарулю за шампусиком. Через полчаса буду.

– Не надо!

– Да ладно, Ариш. Я, может, это… Извиниться хочу.

– Не приезжай.

– Обиделась, что ли?

Я понятия не имею, что сказать. Что делают в ситуации, когда ты лежишь в постели с одним мужчиной, с который провели ночь, и говоришь по телефону с другим, с которым спала две недели назад.

Как я… Как я оказалась в таком положении?!

Меня словно оказывает ледяной водой. Подтягиваю выше одеяло. И накрывает острым, до озноба ощущением – что придумывать и врать нельзя. Что вранье сейчас просто утянет меня туда, откуда нельзя будет выбраться вообще.

Но и правду же не скажешь?

– Не приезжай. Я не дома.

– А где? Ты ж сама сказала… Про семь утра… Я ж тебя разбудил. Ну, по голосу… явно

Я не знаю, что ответить. А мой ответ и не требуется.

– Ясно. Понял.

– Что ты понял?!

А в ответ уже короткие гудки.

Медленно опускаю руку с телефоном. Висок мне по-прежнему сверлит взгляд Богдана. Но я не могу сейчас на него смотреть.

Неловко натягиваю на себе одеяло.

– Я в ванну.

Все повторяется. Я снова провела ночь с Богданом Тамбовским. Я опять сбегаю от него в ванную, завернувшись в одеяло.

Все совсем иначе. По дороге подбираю свою одежду, последней – шифоновую блузку.

Это она во всем виновата. Она, точно.

***

Все попытки что-то обдумать и что-то понять рушатся. Куда бы мои мысли меня ни заводили, везде сплошная жопа. Вчерашняя свадьба – не хочу проваливаться в свои тогдашние горькие чувства. То, что было после – от этого у меня вообще просто какой-то невразумительный писк в голове. И желание, чтобы Богдан ко мне тут же под душем присоединился. Несмотря на то, что я заперлась изнутри. А если думать о Руслане и нашем с ним разговоре – все совсем тошно.