Чтение онлайн

— К-хм… он отец твоего ребёнка?

— Да. Странно, что Тамара Денисовна вам не сообщила.

— Вы были женаты?

— Нет. Никогда не были. Он и о ребёнке не знал. Миллион случайных совпадений — и мы оказываемся в одной больнице.

Кулагин озадаченно потирает квадратный подбородок.

— Ничего не понял, но жду тебя в первой палате.

— Дайте мне пару минут, я переоденусь и приду.

— Жду.

Я врываюсь в сестринскую. Быстро надеваю халат, переобуваюсь. Обрабатываю руки и бегу в первую палату. Пытаюсь отогнать нехорошие мысли. Не понимаю, что пошло не так? Почему мое место этой ночью и утром внезапно заняла Надя?

Мы погружаемся в процесс, и я на пятнадцать минут забываю о своих переживаниях.

Когда заканчиваем с пациентом, я поднимаю голову и вижу Малинина. Он стоит в дверях палаты, скрестив руки на груди и наблюдает за нашей работой.

Кулагин дает мне указания, а потом первым идет к двери.

— Вы попутали этажи, хирургия этажом ниже, — произносит резко, притормозив рядом с Малининым.

— Рабочий день ещё не начинался, — холодно цедит тот и останавливает меня движением руки. — Лена, привет.

От прикосновения его руки меня бросает в жар.

— Лена сейчас занята, — напирает Кулагин. — У тебя есть другая медсестра.

— Рабочий день ещё не начался, — жестко повторяет Малинин.

— Здесь больница! Промедление может стоить очень дорого. И не только на операционном столе.

— Не беси меня, Кулагин. У меня была трудная ночь.

В воздухе витает напряжение. Ещё миг — и два лучших врача нашей больницы столкнутся в драке. Кулагин ниже ростом, но шире в плечах, и Малинин — выше, худощавее, но с адским блеском в серых глазах.

Я едва дышу. Не понимаю, почему они так непримиримы друг к другу?

— Две минуты, — цедит Кулагин. — Не больше. Исключительно потому, что ты отец ее ребёнка. Говори, что хотел, и мы идем в процедурную. Нам предстоит тяжелый день.

Задев Малинина плечом, он выходит в коридор.

Андрей перехватывает мою руку. Взгляды сталкиваются.

— Почему ты ко мне не подошла? — переживает он.

Я делаю шаг назад.

— У тебя была другая утешительница. Думаю, вы чудесно провели прошлую ночь и утро. Я почувствовала себя лишней.

Малинин тяжело вздыхает. Впивается в меня злым взглядом.

— Лена, ты сейчас издеваешься? У меня мать на операционном столе! Ей ночью стало хуже! Я думал, что потеряю ее! Если бы не Надя, я… не знаю, как бы я пережил эту ночь.

Я пронзительно смотрю на него. Чувствую, как глаза обжигают слёзы.

— Поздравляю. Теперь у тебя есть Надя.

— Лена! — рычит он. — Не переворачивай все с ног на голову! Надя просто сотрудник.

Я сверкаю взглядом.

— Просто сотрудники не называют друг друга уменьшительно-ласкательными именами, Андрей.

Он сжимает мою руку ещё сильнее.

— Хорошо, это была моя ошибка. Признаю. С этой минуты никакой близкой дружбы с медсестрами.

Я вздыхаю.

— Мне жаль, что я не успела приехать раньше. У Андрюши ночью поднялась высокая температура. Сбить ее удалось только под утро. Я звонила тебе много раз, но ты не отвечал на мои звонки.

— Андрюша заболел? — в его серых глазах мелькает страх. Он ищет в кармане халата мобильный телефон. — Почему ты не осталась дома?

— Потому что никто не даст мне больничный. С сыном осталась моя мама. Она педиатр, я думаю, все будет нормально.

Малинин нажимает на экран мобильника, но он не включается.

— Ничего не понимаю! Телефон выключен. Но я все время держал его в кармане, ждал от тебя звонка.

Я усмехаюсь. Молодец, Надя. Успела выключить его телефон, чтобы никто не отвлекал звонками.

— Синичкина! — слышу недовольный голос Кулагина.

— Прости, мне пора. Вчера к нам перевели тяжелых раненых. Я должна идти работать.

Малинин пронзает меня острым взглядом.

— Я хотел провести с тобой это утро, — признается потерянно. — Я ждал тебя каждую минуту. Я не знал, что Андрюша заболел.

Я отвожу взгляд.

— Я тоже хотела быть рядом с тобой. Жаль, что не сложилось.

Он ловит мою руку.

— Пообедаем вместе?

Я быстро киваю.

— Да, конечно. Как только выдастся свободная минутка, я поднимусь к твоей маме.

— Синичкина! — взрывается в ушах гневный окрик Кулагина.

Мне хочется сделать шаг навстречу Андрею. Хочется прижаться к нему, но я почему-то не могу. Вместо этого я бегу вперед, к палате номер два.

Лена

Через пятнадцать минут нас созывают на экстренную планерку. Утренние новости удручают. После ночной атаки загорелась нефтебаза. Взрывом задело пожарную машину, в которой находились спасатели МЧС.

К нам снова везут раненых — согласно новому распоряжению, мы, как ближайшая к месту происшествия больница, обязаны принять пострадавших.

— Немыслимо, — возмущается Романова. — Мы не отделение Скорой Помощи! У нас своих пациентов под завязку.

Главврач Шестаков разводит руками.

— Пока идут боевые действия, нам придется работать в унисон с другими больницами.

Кулагин невесело ухмыляется.

— Кто будет оплачивать переработки?

Шестаков пронизывает его осуждающим взглядом.

— Aliis inserviendo consumor, — произносит резко. — Не слышали о таком, Дмитрий Борисович? Этот латинский девиз символизирует самопожертвование и служение людям. А вы, как я помню, давали клятву Гиппократа?

— Светя другим, сгораю сам, — подмигивает Кулагину проходящий мимо Малинин.

Тот отводит взгляд. Больше никто вопросов не задает.

Я устремляюсь вперед по холлу.

Малинин меня догоняет, ловит мою руку. Взгляды встречаются.

— Лен, обед отменяется. Но как только освобожусь, рванем к сыну.

Я смотрю на него.

— Уверен?

— Уверен. И знаешь… Не накручивай себя, ладно? Мне кроме тебя и Андрюши никто не нужен.

Он на миг сжимает мою руку сильнее, и от тепла его ладони навалившаяся с утра тяжесть отпускает. В сердце вспыхивает робкая надежда на то, что у нас все ещё может сложиться.