Чтение онлайн

Стюарды возникли словно из ниоткуда, на столиках передо мной и Фарреллом появились меню. Я взяла свое в руки и открыла.

Все названия были незнакомыми. Но даже если бы я и захотела, вряд ли бы могла сейчас всерьёз разбираться, что там за еда. Всё-таки ощущение полёта, первого в жизни, было слишком сильным впечатлением. Поэтому я просто ткнула пальцем наугад.

Как только мы взлетели и самолёт набрал высоту, уже не нужно было сидеть пристёгнутой ремнём к креслу. Но я об этом, разумеется, не знала. Фаррелл поднялся, подошёл ко мне, наклонился. Его дыхание коснулось моей щеки, и я застыла, замерла, не в силах даже моргнуть, с ужасом и странным предвкушением ожидая, что будет дальше. А дальше он просто щёлкнул застёжкой моего ремня.

– Пойдём. Скоро подадут ланч.

Его голос был ровным, как будто ничего особенного не случилось, а мне же понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как дышать.

Черт побери! Я не должна так на него реагировать! Не должна, не имею права! И всё-таки – реагирую.

Осторожно, цепляясь за спинки кресел, за стены, я прошла за ним к дивану. На стол перед ним стюарды приносили тарелочки, вазочки – в общем, накрывали обещанный ланч.

– Не бойся, не упадёшь, – улыбнулся Фаррелл. – Если войдём в зону турбулентности, нас предупредят.

Я бросила на него хмурый взгляд. Легко ему говорить! Вот уверена, когда он летел впервые, сам боялся до чёртиков.

– А мы точно собираемся в ресторан? – спросила я, наблюдая, как стюарды подносят всё новые и новые блюда.

– Уверяю тебя. Именно в ресторан.

По-моему, после такого ланча ресторан уже будет неактуален. Но всё же я придвинула к себе тарелку с салатом.

– Знаешь, почему в полёте кормят? – спросил вдруг Фаррелл.

– Откуда бы мне это знать?

– Человек одновременно может делать только что-то одно: или есть, или паниковать. Совмещать невозможно. Так что, авиакомпании логично рассудили: лучше несколько сотен жующих пассажиров, чем паникующих.

Я рассмеялась. Да уж, умно. Настроение улучшилось. Возможно, дело и правда было в еде. Но теперь даже мимолётная неловкость меня не беспокоила. В конце концов, может, он и не заметил.

Глава 14

Линда Миллард

Если мне придётся всерьёз отвечать на вопрос, понравился ли мне ресторан на Эйфелевой башне, и от меня потребуется предельная честность, я буду вынуждена сказать «нет». И дело тут вовсе не в том, что роскошная жизнь меня испортила. Ресторан был великолепен во всех отношениях. Интерьер в жемчужно-серых тонах, вышколенные официанты, необыкновенно вкусная еда (мишленовские звёзды[3] так просто не дают) и огромное панорамное окно с видом на Париж с высоты сто двадцать пять метров…

Впрочем, как раз панораму оценить мне не удалось: я села спиной к окну.

Что это мероприятие мне не слишком понравится, я поняла уже в лифте, который неумолимо и неотвратимо тащил нас вверх. А ведь раньше я и не знала, что так боюсь высоты! Впрочем, откуда мне было знать? Я никогда не была на такой высоте. Разве что в офисе Фаррелла, когда он притащил меня в свой кабинет на пятидесятом этаже. Но тогда мне было не до выглядывания в окна.

К тому времени, как лифт остановился, на висках выступила испарина, а пальцы мелко дрожали и были ледяными. Фаррелл взял мою руку в свою:

– Эй! Хочешь, уйдём?

О да! Я хотела – больше всего на свете. Но я представила, как буду рассказывать своим внукам историю о том, что была во Франции и отправилась пообедать на Эйфелеву башню. Боюсь, она не произведёт на них впечатления, если закончится на том, как я доехала до ресторана на лифте и тут же спустилась обратно.

– Не хочу.

Я высвободила пальцы из ладони Фаррелла. Мы пришли сюда обедать, и мы, чёрт возьми, пообедаем.

К счастью, наш столик был не у самого окна, и я смогла расположиться так, чтобы вид города с высоты остался у меня за спиной. Официанты приносили всё новые и новые блюда, и паника отступала. Похоже, Фаррелл и авиакомпания правы.

– Как выяснилось, роскошная жизнь не для меня, – улыбнулась я грустно.

– Это ещё почему? – удивился Фаррелл.

– Очевидно же. На роскошной яхте мне стало плохо. В шикарном ресторане я чуть не умерла от ужаса. В общем, всё пошло наперекосяк.

– Я так понимаю, на сафари ты уже не хочешь?

– Нет! – воскликнула я, пожалуй, даже слишком громко. Во всяком случае, кое-кто начал на нас оглядываться.

Смутившись, я уставилась в тарелку, и недовольно пробормотала:

– Я же сказала, что пошутила. Ни на яхту, ни в ресторан на Эйфелевой башне, ни на сафари я не хотела.

– Ладно, – легко согласился Фаррелл. – Тогда придумай что-нибудь другое. Уже без всякого сарказма. Раз мы отменили сафари, у тебя остаётся неиспользованное желание.

Перед глазами снова встала картинка, которую я уже представляла раньше: мистер Фаррелл в образе феи. И я не смогла сдержать нервного смешка.

– Только пусть это будет что-то реальное. Не требуй, чтобы я одарил тебя бессмертием или магическими способностями.

Я ответила прежде, чем успела сообразить, что говорю. Это вырвалось помимо моей воли. Потому что было моим настоящим желанием.

– Найдите тех, кто убил Криса. Тех, кто приказал его убить.

Улыбка исчезла с лица Фаррелла. Он посмотрел на меня серьёзно и накрыл мою руку своей.

– Не считается. Я найду их в любом случае. Обещаю.

* * *

Когда мы возвращались в аэропорт, уже темнело. Мы ехали молча. Я рассматривала огни ночного города, поражаясь его необычности и красоте. Мыслей не было. Сегодняшний день оказался слишком богат на эмоции, и сейчас я чувствовала только усталость.

Приветливые стюарды на борту самолёта, снова взлёт…

Но теперь я не видела облаков. Зато видела огни внизу. Целую россыпь огней. Удаляющихся, прекрасных. Они мерцали, переливались в светящейся дымке над городом, тонкими цепочками разбегались от него во все стороны вдоль едва различимых дорог. Потрясающее зрелище…

– Пойдём, – сказал мистер Фаррелл, когда огни остались где-то там внизу, а за иллюминатором воцарилась тьма.

Я не спрашивала, куда. Да и много ли здесь вариантов? Всё-таки это маленький частный самолёт, а не какой-нибудь океанский лайнер.

Фаррелл опустился на диван, я уселась рядом.

Он потянулся ко мне, взял меня за талию и притянул к себе ближе. И так вышло, что я улеглась спиной на его широкую грудь.

Сердце отчаянно забилось: в груди, в висках – казалось, оно стучит даже в горле.

Я могла высвободиться и знала, что он бы отпустил, но понимала, что не хочу. Не хочу, чтобы он отпускал. Такой уж это был день. Всё, что я сегодня пережила, было пугающим, и при этом головокружительно приятным.

Я почувствовала горячее касание губ к своей шее. А ещё почувствовала, что сейчас нельзя ничего говорить. То, что происходит, было слишком тонким, слишком хрупким, и мне чертовски не хотелось, чтобы оно разбилось о какое-то лишнее слово.