Чтение онлайн

Я услышала свой голос словно со стороны:

– В тот день, когда вы не ночевали, вы ведь были у Каролины? У Каролины Стайлз?

Ну вот. Я сделала именно то, чего делать было нельзя. Потому что это имя отозвалось горечью во рту. В носу защипало, и к глазам подкатили непрошенные слёзы.

– Нет.

Короткий ответ, и я глубоко вдыхаю. Теперь я могу дышать. И одно это уже хорошо. И тогда я произношу то, что вообще не должна была говорить:

– Спасибо.

Его руки скользнули по моему телу, по гладкой ткани платья…

– Что вы… Что вы хотите сделать?

От растерянности мой голос прозвучал приглушенно.

И я совсем утратила способность говорить, когда он ответил:

– Хочу? Много чего. Но не бойся, я сделаю это не здесь. Сейчас я просто попробую…

«Попробую что?» Этот вопрос так и остался незаданным.

Потому что он слегка разворачивает меня, приподнимает лицо пальцами за подбородок и накрывает мои губы своими губами.

Секунда, и я снова теряюсь в нахлынувших ощущениях. Оказывается, тогда, на яхте, мне не показалось – он обжигает. Дыханием, нежными поглаживаниями моей шеи, языком, который проталкивает мне в рот.

А еще он вызывает зависимость, потому что меня пронзает осознанием, что я скучала. Сильно скучала и безумно хотела повторения того поцелуя.

Но этот другой.

Неторопливый, чувственный – он как будто действительно пробует меня, хочет узнать вкус моих губ. Или пытается что-то понять для себя. Или просто окутывает меня сетью из нежности, из которой не хочется выбираться. Наоборот, в нее хочется укутаться как можно плотнее, и тем самым позволить лишь сильнее запутать себя.

Не должна…

Я знаю, что не должна позволять ему этого. Отстраниться, оттолкнуть его… Вот что мне нужно сделать.

Знаю.

А вместо этого судорожно вздыхаю, когда он дает мне секундную передышку.

И он пользуется этим.

Становится напористей, уверенней. Его пальцам уже мало касаться лишь моей шеи. Они опускаются ниже. Оглаживают ключицы, медленно, легкими касаниями и неожиданно накрывают грудь.

– Райан… – мой испуганный выдох.

– Не бойся, – повторяет он.

И я почему-то верю. Знаю, что не должна, но верю и привыкаю к этому прикосновению, которое запускает жар по всему моему телу. Плавит его, делает податливым воском, заставляет меня выгнуть спину, будто предлагая ему продолжать.

Поцелуи… в какой момент они переходят с моих губ на шею, понятия не имею. И почему я склоняю голову набок, чтобы его губам было проще.

И как получилось, что я уже сижу не на диване, а у него на коленях.

Верхом. Лицом к лицу…

Платье задрано до талии, он возбужден – слишком возбужден.

Он не дает мне времени одуматься. Не дает возможности хоть немного остыть. Целует мою шею, которая, оказывается, слишком чувствительна. Жадно мнет мою грудь. Подталкивает меня за бедра чуть вперед. Назад. Чтобы уловила ритм, поняла, что мне это нравится и скользила уже сама, без подсказки.

– Медленней, – слышу шепот. – Медленней, иначе ты быстро кончишь. А мне очень нравится, как ты стонешь.

Я? Стону? Он меня с кем-то путает.

Но в следующую секунду, я действительно слышу стон, и меня окатывает удушливой волной. Немного стыда, масса волнения и жажда, которая заставляет забыть обо всем и продолжать раскачиваться и тереться о набухший член.

Между нами тонкая преграда, слишком тонкая – мои трусики, его брюки, поэтому ощущения такие, как будто мы прикасаемся кожа к коже.

Порочно.

Неправильно.

Но прекратить невозможно.

Я закрываю глаза, потому что их становится слишком трудно держать открытыми. Ресницы кажутся очень тяжелыми. Меня неуловимо затягивает в сладкий туман, и я уже не противлюсь. Хочу дальше, хочу еще дальше…

– Влажная… – доносится до меня чей-то голос.

Я лишь краем сознания улавливаю, что мои ощущения немного меняются. Трусь сильнее, мне не хватает чуть-чуть, совсем капельку…

И вдруг понимаю, что мне помогают.

Его ладонь.

Теперь она у меня между ног.

Дрожу испуганно, когда его пальцы лишают меня даже тонкой преграды и отодвигают мои трусики в сторону. Застываю растерянно, когда его пальцы находят мой клитор и слегка надавливают на него. И не могу сдержать новый стон, когда он принимается поглаживать его.

Играет.

Играет со мной – прикосновения то ласковые и неторопливые, то быстрые и резкие. Этот контраст не позволяет мне скользнуть за грань удовольствия. Заставляет оставаться на ней. Раниться о слишком острые ощущения. И мечтать разбиться, разлететься осколками.

– Узкая…

Я напрягаюсь, выныриваю из дурмана, когда его палец опускается чуть ниже и слегка проникает в меня. И снова в него с удовольствием возвращаюсь, когда слышу новое обещание:

– Не сейчас… не здесь.

Он прав. Как же он прав и как тонко меня чувствует, понимает.

Мне уже даже чуть больно от той лавы жара и наслаждения, которую я ощущаю. Я еле держусь.

Сил нет, и я утыкаюсь лбом в его плечо.

Не могу…

Двигаться не могу. Дышать не могу. Ждать не могу. Стонать не могу. Он измучил меня этой нежностью.

И говорить не могу, поэтому пытаюсь ему показать и из последних сил насаживаюсь на его пальцы, трусь о них. Прижимаюсь к нему еще крепче.

– Значит, ты любишь пожестче…

По-моему, ему это нравится. Но я не уверена. А потом он просто лишает меня возможности это обдумать, потому что его пальцы становятся жадными.

Они трут мою нежную кожу, зажимают клитор, натирают его, заставляя меня изумленно распахивать рот.

Дрожь… Нет, это скорее судороги. Сладкие судороги. Я выгибаюсь в его руках, о чем-то прошу его, умоляю и разбиваюсь… В какой-то момент все-таки разбиваюсь…

На мелкие части, как я и хотела… На тысячу крышесносных осколков…

В себя я приходила медленно.

И нехотя.

Потому что с каждой секундой, что я остывала, меня накрывало осознанием того, что я сделала.

Я позволила ему себя поиметь. Рукой. Всего лишь рукой, но…

Это ведь Фаррелл…

Я его ненавидела. Мечтала убить. Мечтала сбежать. Мечтала освободиться.

Но ужас был в том, что если бы он решил меня трахнуть не только рукой, я бы…

А в следующую секунду я поняла, что нет, ужас – это то, что происходит сейчас. Потому что я так и сидела на нем… И с его пальцами у себя между ног.