Чтение онлайн

— Не буду, — тут же обещаю в который раз, зная, что забуду и обязательно снова назову.

— Так чего так спешите и не повстречались толком, а как же этот… конфетно-букетный?

— Ой, перестань, некоторые в букетно-конфетном всю жизнь живут, а мы уже хотим вместе жить.

— Тань, я так счастлива за вас, честно… так ты звонишь, чтобы меня на свадьбу пригласить?

— Конечно, Люд, свадьба через две недели…

— Ох, елки, так быстро, когда же я платье буду выбирать? — перебиваю я ее.

Я замечаю, как краснеют у сестры щеки, чувствую, как приливает кровь к моим.

— Успеешь, Люд, кстати, учти, я персиковый цвет выбрала. И зал и наряды. Вот. Люд, прости, мне бежать нужно. Дела. Звони, ага? — выпаливает Таня и отбивается. Трубка пищит и замолкает.

Ну вот. Моя сестра выходит замуж. Я, конечно, за нее рада. Таня достойна счастья. И я достойна. После разговора с сестрой во мне будто что-то переворачивается. А почему, собственно говоря, я должна поставить на себе крест? Из-за единственной ошибки? Так не ошибается тот, кто… А, нет, это не отсюда. Не быть любимым всего лишь неудача, не любить вот истинное несчастье. Так. С сегодняшнего дня я открыта для отношений.

Подайте мне ваш бонус.

Только вот интересно мне очень, кто этот таинственный мужик, которому я наговорила всякой фигни? Кто бы это мог быть? Наверняка, кто-то из нашей школьной артели. Только кто?

Я мало с кем общаюсь здесь. Школа большая, коллектив многочисленный. Это тебе не наше учреждение в родном городе на триста человек, считая детей и техперсонал, где все знают не только друг друга, но и семью каждого до пятого колена.

Так-с. Утром проведу расследование, попробую найти этого шутника про мои зубы, вернее их отсутствие. Заодно присмотрюсь к старшеклассникам. Кажется, многочисленные звонки с просьбой «поговорить» их «подарок».

Утро в столице как всегда пасмурное. Через две остановки выхожу из маршрутки и торопливо вхожу в открытые ворота школы. Каждую минуту ко входу непрерывным потоком, похожим на огромную неповоротливую гусеницу, подъезжают родительские тачки и выплевывают своих чад.

Школьный час пик!

Проскочив с толпой учеников мимо грустных охранников в синей спецформе и черных бронежилетах, я направляюсь к своему модулю.

Вчера после разговора с мамой и сестрой я отключила телефон. Оказывается, получать предложения интимного характера не только неприятно, но еще и опасно. Опасно, что об этом прознают те, кто блюдет нравственность окружающих. А вдруг об этом узнают коллеги? Или того хуже, родители моих учеников? Вон, в соцсетях фотку учительницы в купальнике увидели, какой вой подняли. И что? И уволили с работы.

Огромный город, говорите? А я бы сказала: «Большая деревня».

Да, сейчас не те времена, о которых рассказывала мама, и в параллельном классе работает молоденькая учительница, мать-одиночка. Ее часто встречают после работы разные мужчины, но, кажется, окружающих это не волнует.

Но я все равно не хочу, чтобы обо мне какой-нибудь досужий родитель сказал, что я шлюха. Ведь никому потом не докажешь, что я не виновата. Телефон я не включила до сих пор. Пусть обо мне пока забудут. Ничего. Потом я что-нибудь придумаю.

Сейчас меня волнует вопрос кто мог надо мной так подшутить? Или не подшутить? Я понимаю, что кто-то подставил мой номер телефона в интимную службу — ведь неспроста столько звонков и сразу? И кому я вчера устроила эксклюзивный интим-сеанс? Голос показался мне смутно знакомым, но я, хоть убей, не могу вспомнить, кому он принадлежит. Да. Дела. И что делать?

Вчера вечером, чтобы как-то развеяться, я съездила в торговый центр на окраину Москвы, закупила продукты. Можно было и поближе, да время куда девать? Чужой далекий город. Людей много, а я одна. Одиночество в толпе — эта фраза только теперь стала мне понятна.

Пару раз я тусила с Никитой. Воспитательницей моего класса, девушкой, приехавшей в столицу «из северов», как она говорила, и, мечтающей выйти замуж за москвича. Жаль, конечно, но подруга укатила на выходные с очередным столичным претендентом на руку и сердце в Санкт-Петербург на экскурсию. А больше помощи просить не у кого.

В такие моменты на меня находит такая тоска, что хочется написать заявление, собрать вещи и вернуться домой. Но хандра проходит, я вспоминаю от чего или, правильнее сказать, от кого убежала и продолжаю жить и работать в столичной школе. Вот уже третий год.

Может, зря не послушалась маму и просто не перевелась в другую школу нашего города?

Могла же? Или нет? Конечно, или нет! Без сомнений или нет!

На перекрестке я поворачиваю в сторону желтого модуля начальной школы, чуть замедлилась, заметив у входа три знакомые фигуры. Старшеклассники-неразлучники Смирнов, Скрипов и Грибов. «Эсэс и гестапо» — так называют они себя. Нормальные мальчишки, придурками не назовешь, но юношеский максимализм пока что играет в них по полной.

Грибов стоит лицом к дорожке, замечает меня первым и толкает товарищей. Вся гоп-компания оборачивается в мою сторону.

«Только не говорите, что вы ждете меня, чтобы в очередной раз с преувеличенной вежливостью открыть дверь или поднести сумку с тетрадями».

Свернуть некуда, иду танком, с силой сжав ручку сумки. Я их не боюсь, просто каждый раз при встрече испытываю внутренний протест. Так не должно быть. Но есть.

А что они мне сделают? Ничего! Здесь я в домике. А они дети. Хоть и великовозрастные, но все же дети. А я учитель. Хоть и учитель младших классов, но учитель. Я знаю границы дозволенного, и нарушать их теперь не собираюсь. Виноват, осознал, как говорится.

А мальчишки стоят, переминаются, опускают глаза. За напускной хамовитостью прячут настоящие чувства, недружно бубонят молодым баском:

— Здравствуйте, доброе утро, Людмила Петровна!

— Доброе утро, ребята! — я, как всегда держу дистанцию. — А вы тут что делаете? Ваш модуль, кажется, в другой стороне находится? — нарочито строго спрашиваю парней, пытаясь показать себя взрослой училкой «в очках».

— Да мы так…просто… — глупо улыбаясь, поясняет Скрипов. — Это Игнат провожал младшую сестру, она у него в третьем классе учится, — указывает он на Смирнова и заговорщически щурится.

— Молодец Игнат, — киваю на автомате, не желая поддерживать разговор с ребятами.

До звонка уже осталось мало времени, а мне еще нужно заскочить в учительскую за журналом и подготовиться к уроку. Я тянусь к дверной ручке, но Смирнов оказывается проворнее, открывает дверь и в полупоклоне, кривляясь, как знаменитый Шико, произносит:

— Прошу вас, сударыня, все к вашим услугам.

Скрипов и Грибов многозначительно хмыкают, но не смеются.

У них тут что, братство?

Я, покачав головой, прохожу в фойе школы.