Ты погляди без отчаянья… (стихотворения), Тагор Рабиндранат

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт:

Не к месту

Модхумонджори [91] и вьющийся жасмин Десять лет прожили тело к телуИ на трапезе из утренних лучей, Расправляя листья, повторяли: «Вот и мы!» Между веток их была борьба Вечная за обладанье местом, Но она в их душах никакой Злобной черноты не оставляла.Но однажды в неблагоприятный час Тот жасмин, не знающий сомнений,Неразумно ветку протянулК сети тонких нитей из металла,Не поняв, что те – другой породы.Но в конце срабона в небесахГруды белых облаков собралисьИ на шаловый спустились лес.Сразу утро золотистым стало,Охмелел жасмин в своих цветах,И вокруг покой и мир царили,И от перелета гулких пчелШефали дрожала тень живая.В полдень голубь там заворковал,Все вокруг объято было негой.На закате в день осенний тотВ облачках игра возникла красок,И тогда-то появились тамЛампы электрической друзья.И глаза их кровью налились,И жасмин им дерзким показался:Как он смел ненужностью своейТо затмить, что так необходимо.Острый крюк забросили ониИ цветы жасмина оборвали;И тогда лишь осознал жасмин,Что те ниточки – другой породы.

Модхумонджори (медвяная) – растение, вымышленное Тагором.

Сын человеческий

С тех пор, как в чашу смерти Иисус,Незваных ради, привлеченных шумом,Бессмертье положил своей души,Уж миновало много сотен лет.Сегодня он спустился ненадолгоИз вечного жилища в бренный мирИ увидал порок, что ранил прежде:Надменный дротик и кинжал лукавый,Свирепая изогнутая сабля.Сегодня быстро лезвия их точатОб камень, прочь отбрасывая искры,На фабриках огромных, полных дыма.А самая ужасная стрелаВ руках убийц недавно засверкала,И жрец на ней свое поставил имя —Ногтями на железе нацарапал.Тогда Христос прижал к груди ладони,Он понял: нет конца мгновеньям смерти,Кует наука много новых копий,Они ему вонзаются в суставы,И люди, что тогда его убили,Безмолвно притаясь во мраке храма,Сегодня вновь во множестве родились.С амвона слышен голос их молитвы,И так они бойцов-убийц сзывают,Крича им: «Убивайте! Убивайте!»Сын человеческий воскликнул в небо:«О боже правый! Бог людей, скажи мне,Почто, почто оставил ты меня?»

Паломничество

Как долго длится ночь? Ответа нет.Во мгле веков слепое время кружит,Неведом путь, дорога неизвестна.И у подножья гор такая тьма,Словно в глазницах мертвого ракшаса,И груды облаков закрыли небо,И чернота в пещерах и лощинах,Как будто ночь разорвана на части.На горизонте огненное буйство.Быть может, это око злой планеты?Иль голода предвечного язык?Зарывшиеся в пыль остатки жизни:То мощная разрушенная арка,То мост забытый над рекой безводной,Алтарь в змеиных норах, храм без богаИ лестница, что в пустоту ведет,Вдруг в воздухе раздался грозный гул,То ль рев воды, брега ущелья рвущей?Иль мантра [92] к Шиве, что шадхок [93] бормочет,В бездумной пляске бешено кружась?Иль гибнет лес, охваченный пожаром?И в этом реве тайный ручеекНеясные сквозь шум проносит звуки;И он – поток той лавы, что вулканомИзвергнута; в нем низкая молва,И шепот зависти, и резкий смех,А люди там – истории листки, Снуют туда-сюда.От факельного света и от тениТатуировка ужаса на лицах.Вдруг беспричинным схвачен подозреньем,Безумец бьет соседа своего;И тут и там уже бушует ссора,И женщина какая-то рыдаетИ шепчет: «Наш несчастный сын погиб».И, в сладострастье утонув, другаяБормочет: «Все на этом свете – вздор».

Мантры – священные стихи и формулы веры из ведических гимнов, употребляющиеся как заклинания.

Шадхок – жрец, священник.

Сидит недвижно на вершине горнойВ безмолвье белом тот, кто предан богу.Взгляд зоркий в небе ищет света луч.Чернеют тучи, филины кричат,Но он вещает: «Не пугайтесь, братья,И помните, что человек велик».А те – лишь силе изначальной верятИ праведность зовут самообманом.И, получив удар, кричат: «Где брат наш?»И слышится в ответ: «С тобою рядом».Во тьме не видят. Спорят: «Эта речь —Одно притворство, чтоб себя утешить.И человек бороться будет вечноЗа право обладать пустым виденьемВ усеянной колючками пустыне».

Светлеет небо.Звезда рассвета на востоке блещет,Земля вздохнула вздохом облегченья,Листва лесов волнами заходила,На ветках птицы сладостно запели.И предводитель рек: «Настало время!» Какое время? Время выступать,Движения, паломничества время.И вот сидят и думают они.Смысл слов его для них остался темен,По-своему его постигнул каждый.Коснулось утро глубины земной,И корни бытия пришли в движенье.Откуда-то донесся слабый голос,И на ухо он людям стал шептать:«Пришла пора пуститься в путь – к успеху!»И это слово в горле у толпыДвиженье обрело в порыве мощном;Мужчины к небу обратили взор,Ладони у чела сложили жены,Обрадовались, засмеялись дети.Украсил луч сандаловым узоромЧело ведущего, и все вскричали:«О брат наш, почитаем мы тебя!»

Паломники сходились отовсюду —Чрез горы, море, по степям бескрайним:Из той страны, где Нил, и той, где Ганга;С Тибета – плоскогорья ледяного,Из сдавленных стенами городов,Путь прорубая сквозь леса густые.Тот – на коне был, на слоне – другой,Кто – в колеснице под роскошным стягом.Жрецы читали разные молитвы,Прошел раджа с вооруженной свитойПод неумолчный гулкий гром литавр,Монах буддийский в рубище явился,Пришли, сияя золотом, вельможи,И, оттолкнув учителя проворно,Явился легким шагом ученик.А женщин сколько – дев и матерей,На блюдах их сандал, питье в кувшинах.Блудницы там, их голоса крикливы,Наряды поражают пестротой.Идут, идут хромые и слепыеИ те святоши, что святым торгуютИ бога на базаре продают.Успех – вот их кумир! Их речь темна.В великом имени запрятав алчность,Оправдывают речь ценой огромной.Грабеж бесстыдный, жадность тел нечистыхЗаманивают мнимым раем всех.

Путь беспощадный камнями усеян.Но предводитель шел, за ним другие.Старик и мальчик; и сосущий землю,И тот, кто за бесценок пашет землю.Изранил кто-то ноги и устал;Другой разгневан; кто-то весь в сомненьях.Считают каждый шаг. Когда ж конец?Но предводитель только песнь поет.Их брови хмуры, нет пути назад.Движенье человеческого комаИ тень надежды их влекут вперед.Спят мало и почти не отдыхают,Друг друга обогнать они хотят,Боится каждый оказаться лишним. А день идет за днем.Даль уступает место новой дали.Неведомое тайным знаком манит.И все суровей выраженья лиц.И все грознее, все сильней упреки.

Настала ночь.Постлали все циновки у баньяна.Погас светильник от порыва ветра.Густы потемки – непрогляден сон.И вдруг один в толпе людей встает,На вожака указывает пальцемИ говорит: «Ты, лжец, нас обманул!»Упрек, из уст в уста перелетая,Сгущался. Брань мужчин, проклятья женГремели, а один из смельчаковУдарил вожака с огромной силой(Лицо его скрывалось в темноте).И все они вставали, чтоб ударить.К земле припала жизнь, утратив тело.Оцепенела ночь – тиха, безмолвна.Источник где-то близко рокотал,И в воздухе жил нежный дух жасмина.

Наполнил души путников испуг.Рыдают жены. Им кричат: «Молчите!»Залаявшего пса огладил хлыст, И смолкнул лай.Ночь тянется, не хочет уходить,И спор о преступленье все острее.Кто говорит, кто плачет, кто орет.Уже кинжал готов покинуть ножны,Но в это время тьма небес ослабла.Заря, светлея, разлилась по небу,Паломники внезапно замолчали.Как пальцем указательным, коснулсяЛуч солнечный кровавого чела,И во весь голос зарыдали жены,Ладонями мужья закрыли лица.И кто-то убежать хотел, но тщетно —Цепь преступленья связывала с жертвой.Слышны вопросы: «Кто нам путь укажет?»И старец из страны восточной молвил:«Тот и укажет путь, кого убили».Все головы понуро опустились.И старец снова рек: «Его отвергли,В сомнении и гневе погубили,Теперь его в любви мы возродим.Он смертью возродился в нашей жизни.Он – величайший, победивший смерть!»Тогда все встали и запели хором:«Хвала тебе, о победивший смерть!»

И юноши вдруг стали старших звать:«Отправимся же в путь – к любви и силе!»И много тысяч голосов вскричало:«Мир этот завоюем и иной».Уже не цель ведет их, а порыв.Движенье общей воли смерть осилит.Сомнений нет, пред ними ясный путь.И нет уже усталости в ногах.Душа убитого внутри их и вокруг:Ведь он победу одержал над смертью,Перешагнув уже границу жизни.Идут полями, где посев окончен,И вдоль хранилищ, где лежит зерно.Идут по той земле неплодородной,Где ждут их те, что худы, как скелеты.Идут по многолюдным городам.Идут они по местности пустынной,Где прошлое в своей померкло славе.Мимо домов – разрушенных, несчастных,Что, кажется, глумятся над жильцами.Влачится время жгучего бойшакха.Под вечер вызывают звездочета:«Не арка ли вон там надежды нашей?»«Нет, то закат окрасил облака».И юный голос раздается: «Братья,Сквозь ночь должны мы пробиваться к свету!» Они идут во тьме.Дорога словно помогает им.Пыль направляет их, ступней касаясь.Безмолвно звезды говорят: «Идите!»И слышен глас убитого: «Не медлить!»

В лесной листве, забрызганной росой,Заря лучами первыми сверкнула.И звездочет промолвил: «Мы пришли».До горизонта с двух сторон дорогиШевелятся колосья в мягком ветре —Ответ земли небесному посланью.Из горного села в село у речкиПоток людей струится, как обычно.Гончарный круг вращается, гремя.Несет дрова на рынок дровосек.Пастух на поле выгоняет стадо.К реке кувшины девушки приносят.Но где оплот раджи? Где рудники?Где книги мантр, в которых смерть и мука?Ученый молвил: «В знаках нет ошибки,Сюда вели и здесь остановились».Так он сказал и голову склонилИ к роднику затем сошел с дороги.Вода из родника течет, как свет,Как утра песнь, в которой смех и слезы.И хижина невдалеке, меж пальм,Окружена недвижностью стоит.Поэт к порогу с берегов нездешнихПришел и просит: «Мать, открой мне дверь!»

1-11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт: