Ты погляди без отчаянья… (стихотворения), Тагор Рабиндранат

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт:

Мечтательница

Из одинокого окна Ей в полдень даль видна Как на ладони. Ни облачка на светлом небосклоне.За полем рисовым – широкая рекаБлестит среди густого тростника.За нею пелена зеленой полумглы,Где пальм кокосовых высокие стволы,Деревья хлебные, горбатый джам.Житье-бытье другой деревни там Проходит как бы в отчужденье: Людей неведомых рожденье,Их смерть, их праздники, их будни. На крыше, с книгой, пополудниОна сидит. Не собранные сзади,Свободно ей на грудь скользнули пряди. Душа ее блуждает где-то,Оплакивая вымысел поэта. Сказанье о героеНаходит в ней сочувствие живое,И с тем, кого не видела, в разлукеОна тоскует. В полнолунье звукиУнылой песни лодочника к ней Доносятся сперва сильней,Затем слабее, словно дальний зов,С челна, плывущего меж сонных берегов, И слезы беспричинные из глаз Струятся в этот час,И пробуждаются в ней смутные желанья.Из глубины веков ей слышатся преданья. О, как, должно быть, сладко в темноте Писать письмо на пальмовом листе Пером, обмакнутым в настой печали! «Мечтательницы» имя мы ей дали.

Певунья

Ее душа – ручей: она Журчанья ритмами полна. Ее речей текучая напевность Привносит оживленье в повседневность. Порой В нее врывается игрой, Потоком говорливым, Бурливым, Вздымая пену смеха, волны песен. Ей мир застойный тесен.Ее глаза – слова, жест – слово, поступь – слово, Что жилками листа лесного Повторено и вечно ново;То слово, что поит рассаду вволю,Гоня волну по рисовому полюПорой осенней, в месяце ашшине; То слово, что ночами в звездной сини Тревожит нас мерцаньем беспокойным;То слово, что звучит в жужжанье пчел нестройном,С деревьев мохуа сбирающих пыльцу. «Певуньей» зваться ей к лицу.

Горожанка

Насмешница она искусная на редкость. Ее глумливых стрел известна меткость.Сквозь ливень доброты, язвительно и яро,Пробьется молния, когда не ждешь удара. Ее насмешек буряЛадью поклонника разносит, бедокуря. Ее учтивость вроде той тропы, Где острые шипы Впиваются в стопы. Кольцо незримого огня Ее оберегает, как броня.Кто к ней приблизится – тем самым отдалится. Чье сердце покорила чаровница, Тому не будет от нее награды. Его удел – презренье без пощады. Лишь безучастному к ее гордыне И полному достоинства мужчине Над ней победа суждена. С блистающим светильником онаВ один прекрасный день окажется у ног Того, кто ею пренебрег. К наукам у нее влеченье. Вошло ей в плоть и в кровь ученье. В ее душевный ритм оно вошло.Ей разума печать отметила чело. Зазнайства ей не прибыло нисколько, Лишь красоты прибавилось – и только! Себя украсить ей дана способность. Ее наряда каждая подробность Обдумана недаром, А жест как будто напоен нектаром. Ее походка, голос – волшебство! Она скрывать не хочет своего Лукавства, выдумок прелестных, С хулой и порицаньем несовместных. Она открыта взору, как луна, Но дымкою окутана она, И тайна есть в ее осанке.По-моему, к лицу ей имя «Горожанки».

Изваянье

Нет спору, эта женщина – творенье Той силы, чье бессмертное прозренье, Чья вековечная играСтоль нескончаемо цветиста и пестра, — Того умельца, Что насекомых тельцаИ крылья бабочек разглядывал векамиИ вдруг мудреными украсил письменами. Но это тело —Творца отдохновенье, а не дело,Забава праздности минутной, дань мгновенью, Когда он был охвачен леньюИ, в одиночестве, вечернею поройУвлекся облаков причудливой игрой… Осенних рек излучины; красуИ негу пылкую в гранатовом лесуВ бойшакхе месяце, то юное презренье, С каким на полдень и его горенье, Высокомерия полна, Бросает беглый взор она;В срабоне месяце, на дне разлива – глянецПлывущих водорослей, их подводный танец,А в магхе месяце [67] – дрожащую листвуСмоковниц и росой омытую траву;Надменность плавную, с какой при первом громе Павлины расправляют хвост в истоме, — Все это взял за образец, Красавице давая жизнь, творец. Но радужной окраски пузыри Переливаются – и ничего внутри. Души никак я не найду: Все – внешнее, все – на виду. Рассудок неглубокий, без раздумья, Без остроумья. Ей неизвестно чувство ожиданья. Утраты не приносят ей страданья. Она подарки с легкостью берет И так же забывает в свой черед. Как сгусток радости вселенской, Она явилась в оболочке женской. Сарасвати, богиня, наобум,Бездумно лепеча, в нее вдохнула ум. Не потому ли дух ее и плоть — Земли щепоть, Что вмешана в бессмертное питье? Я «Изваяньем» назову ее.

Магх – январь – февраль.

Садовница

Досуг подруг своим приходом Ей любо услаждать, как медом. Она добросердечна. Ее великодушье бесконечно. Струей неистощимого ключа Оно сверкает, через край плеща. Ее не уязвляют боли И горести земной юдоли.Являясь на заре, в ее багряных волнах, Безмолвным любопытством, как подсолнух, Счастливо светится она,А в полдень солнечный невинна и нежна, Как белый лотос, прелести полна И целомудренного благородства. С жасмином вьющимся в ней сходство, Когда в его благоуханье вдругВольется в сумерках щемящий флейты звук. В ее глазах приязнь и умиленье Сияют, как светильник для моленья Вечернего. Повита тишиной,Она становится фиалкою ночной И скрасить рада Тьму одиночества – дыханьем сада. Ее «Садовницей» назвать бы надо!

Сердобольная

Язык лиан понятен ей. Живых ветвей Доступно ей наречье, Как слово человечье. Ее стопы прикосновенье — Траве благословенье,А взор, наполненный участьем, бескорыстьем, Шлет радость лепесткам и листьям. Ее любовь не знает сна. Как свет небесный, бодрствует она, Всегда на страже, начеку,Чтоб леса исцелить щемящую тоску.Растеньиц маленьких душа немаяТрепещет, ветру и дождю внимая. К земному лону, где источник блага — Не иссякает влага,Былинки робкие, за ней в погоне,Протягивают слабые ладони.Безмерная вселенной доброта По листьям разлита, Она животворит посевы. Душа у этой девы,Как дерево зеленое, щедра; Добра И ласкова, как тень его шатра. Ее любовью в равной мере Наделены пернатые и звери.Детенышей беспомощность и малость Внушают нежность ей и жалость. Как облако с небесПотоком проливается на лес,Так этой деве любо изливатьНа юные созданья благодать.Ей имя «Сердобольная» под стать.

Радость

Созвездий танец ритмом первозданнымНаполнил это тело с гибким станом.Не радуга ли воплотилась в ней, Когда прошла пора дождей? Небесных дев персты Ее лица наметили черты Тончайшей кистью рисовальной.Певучий смех ей дан и голос музыкальный, А нежностью и белизной рукаПоспорит с лотосом, раскрывшимся слегка. Ее глаза – двоякий черный пламень. Как радости река, тоски сдвигая камень, Она сама – свободы воплощенье — Душе подавленной несет освобожденье. В ее походке – струн звучат напевы. Наверно, «Радость» – имя этой девы.

Утренняя заря

Она дыханьем жизни юной Как будто наполняет час безлунный, — Таинственную пору, Невидимую внутреннему взору,Когда над гущей тьмы, где притаился сон,Восходит солнце и, не сразу пробужден, Весь лес как бы охвачен легкой дрожью,Бегущей от вершин деревьев к их подножью. Неясным трепетом пронизан воздух, А в птичьих гнездах Еще невнятен щебет и незвонок, Как проба голосов спросонок. Каким-то изумленным созерцаньем И смутным ожиданьем Неведомых чудес Наполнен лес. Ее душа еще во власти сна, И в то же время бодрствует она, Предчувствуя глубокий смысл восхода; Вся – чистота, бесстрашье и свобода,Она – самой себя блестящее открытье, Но это лишь безмолвное наитье. Ее величье – тайное, оно В моей душе отражено. Незримой колесницы шумИ вины золотой звучанье будят ум. Речей обрывки и напевы Проникнут исподволь в сознанье девы.Подобно лотосу, раскроется душа, Молитву солнцу вознести спеша. Благословляя жизни ликованье, Ее сиянье, цвет, благоуханье,Проснется новый день и раскует сознанье. С него спадут оковы сна, Корысти путы, страсти пелена.Дыханье ночника, отравленное чадом,Развеет ветер, чье дыханье пахнет садом.Она – как солнцу гимн, как славословье свету.Я «Утренней Зарей» назвал бы деву эту.

Из книги «Голос леса» («Бонобани»)

1931

Хвала дереву

О дерево! Жизнь пробуждалась едва, но ты изначалаИз недр земной слепоты на солнечный зов отвечало, —В высокой вершине твоей зазвучала свету хвала.На лоно косного камня, в пустыню бездушья и злаВпервые ты чувства с собой принесло. Над серой пустынейВзметнувшись к сонму светил, ты песней зеленой и синейВоспело величье земли; не страшась, до предела небесногоТы жизни знамя взнесло перед темным лицом Неизвестного, —Той жизни, что, снидя не раз к бессветным смерти вратам,Несется дорогой времен, по их священным местам,Но новым прибежищам их, в колеснице все нового тела.Был радостный миг для земли. Дремота ее отлетела.Тогда-то постигла себя и, хоры покинув светил,Отправилась Дева-Земля, божественных полная сил,Скитальческим облачена, неявственно-желтым нарядом,По пыльным дорогам земным к земным неполным отрадам,Дробимым ударами горя, хоть прочными их мы почли,Хоть верим в незыблемость их… О смелое чадо земли!За мать вступило ты в бой, отвоевывать освобожденьеРодимой своей из тюрьмы, – и длится, и длится сраженье…На острове диком, пустом, где прибой с четырех сторон,Несокрушимо воздвигло ты свой зеленеющий трон.Хранят скрижали скалы, неприступной, каменно-мертвенной,Рассказ о победах твоих, сплетеньем побегов начертанный.И стал покорен тебе тобой очарованный прах.Ты путь проложило в песках. Была безглагольна природа,И не ликовали стихии при сменах времени года.В ветвях у тебя изначально таился для песни приют,Той песни, где ветры-скитальцы свои голоса узнают.Незримому телу ветров мелодия краски давала,Украшены радугой их края твоего покрывала.На бренном земном холсте с твоим появленьем возникВпервые самой красоты дотоле невиданный лик.Ты солнца творческий пыл впитало, оттенками цветаЯвило в свете дневном сокровища тайные света.Браслетами пляшущих ног звеня в золотых облаках,Апсары разбили сосуд, что в стройных держали руках,И – юности вечной залог – божественная амритаБыла в цветочные чаши из рая Индры излита.И землю украсило ты… Был тихий твой рост величав.Ты полнилось мирною Силой, терпение с мощью связав.В обитель твою прихожу, в спокойствие ласковой тени,Безмолвие слушать. Один, устав от вседневных смятений,Смиренно в тень я ложусь, и душа под шелест ветвейВникает в блаженную суть свободной жизни твоей.Изменчивой вечно земли я слышу глухие боренья,В себя углублен, постигаю твой мир. В тайнодействе твореньяЕлей, что у солнца кипит на груди, в твоем существеГорит горением новым – в зеленой пылает листве.О пьющее солнца лучи! В зеленом ласкающем свете,Не знаешь усталости ты, доильница дней и столетий…Ты мощь человеку дало, что в жилах древесных течет, —И все победил человек, узнал наивысший почет,Соперником стал божества; вселенную всю поразилаЕго непокорная мысль, его лучезарная сила.И нет ему в мире преград… А я – посланец от тех,Кто жизнью твоею живет, кто мирных ищет утех,Я, сильный силой твоей, в цветах твоей плетеницы,О друг человека, тебе приношу вот эти страницы, —Поэт, плененный свирелью твоей мелодичной листвы,Тебе посвящает поэму с поклоном седой головы.

Манговый лес

Едва лишь кто-то в аллее сегодня коснулся свирели, И песней твоя разрешилася дрема, О манговый лес.Душа встрепенулась… Не знаю, во мне ли звучит, не во мне ли, Знакома ль душе или ей не знакома Весенняя весть?Твоей я жизнью живу, мне душу потоки волнуют По недрам твоим побежавшего сока, О манговый лес.Ты жаждешь в слове раскрыть свою глубину потайную, Поведать страданье и радость земную, С моей одинокой Тревогою слиться и с нею зацвесть.Сверкают и тихо трепещут побеги красы твоей лиственной. Меняясь бесчисленно в смене мгновений, О манговый лес!И мнится, молод и я, отрадой полон таинственной, И для цветущих своих озарений С весною воскрес.Вздохи незримого, неуловимого веют, колышутся, Утро ли, вечер ли, песня струится, О манговый лес!Но роскошь речи моей, лишь с музыкой слившись, услышится, — И уже для души обновившейся нижется Плетеница Цветов – мелодий, звенящих окрест.Черпай из недр земли, раскрывай в весеннем цветенье Голос глубин, вековечные звуки, О манговый лес!Толика небесной души, ее на земле проявленье, Поведай нам тайну, шепни о разлуке Земли и небес.Голос твой ласковый слит с ветровым благовонным дыханьем, С пыльцою цветочной, жужжаньем пчелиным, О манговый лес!Он в сердце льется, роднится с неясным его упованьем, Страданьем, мечтаньем, самосозерцаньем, С глубинным, —Со всем, что скрыто за тайной завес.Голос ли темный, родимый, забытого мной воплощенья Скопился в волшебном твоем аромате, О манговый лес?Он тихо на ухо шепчет, хоть слов и невнятно значенье. И сладко взволнован я благодатью Твоих чудес.Мысль отлетает моя, растворясь в твоем аромате, К миру без жизни и смерти, блаженному, О манговый лес!Там, где Прекрасного храм, в граде Амаравати, [68] Надежды в молитвенный час, на закате, ВсесовершенномуСветильник затеплит земных аскез.Долго впитывал ты животворные соки весенние В предчувствии вспышек благоуханных, О манговый лес!Долго, долго, о лес, ты щедро вплетал украшения В кудри расцветших, от юности пьяных Сельских невест.Там, где в землю ты врос, вблизи узловатых подножий, Под этою кроной в весеннем цвете, О манговый лес,Я скромный глиняный дом построил для дней непогожих. Я ночью песню спою для прохожих, А на рассвете — Песня пропета, певец исчез.

Амаравати – столица бога-громовержца Индры.

Лиана сапфирная

Это месяц-красавец фальгун, – это ног его легкие звоны…Не звенят ли браслетам в ответ на лиане сапфирной бутоны? Небу невмочь замыкать уста, Небо измучила немота, —Плеснулось оно лазурью, тревогой весны обуяно,Полнит небесной струей голубые фиалы лиана.Тенью на дальней скале безмолвье легло голубое,Ищет, жаждет оно воплотиться в марево зноя. Канув в безбрежную гладь, В море свой лик угадать.Гроздьями нежных цветов ветвей разрешилось молчанье,Непостижимая тайна в их ровном раскрылась качанье.Перед свиданием затрепетавшее женщины телоСжимало синее сари и речь, задыхаясь, немела, — Но стали несказанные слова Беспредельны, как синева.Небесной радости свет, сквозь голубые туманы,Затрепетал синевой в бутонах сапфирной лианы.Это – на голос скитальца ответил путник безвестный,Лиана познала себя в своей лазури небесной. Везде, вблизи и вдали, Зацветают джуй, шефали.О, сколько сладостных слов у ашшина, срабона, фальгуна!..Цветов имена мою душу любовью наполнили юной.Кто золотому чампаку шлет отзвук звонкоголосый?Кому аромат нагкешора [69] струится в смольные косы? Во влажных, черных глазах — Жасмин в дождевых слезах.Розовый пыл олеандра в бряцанье браслетов стозвонных,В кадамбе с красной пыльцой – отраженье томлений бессонных.Сапфирная, ты низошла посланницей дальнего мира.Твой голос звонок и чист, как чаша неба — сапфира, В потоке непостоянства, Вне времени, вне пространства,Ты – голос бога, весна, его голубая причуда, —Скажи, незнакомка-весна, зачем ты явилась, откуда?Зачем и откуда? – вопросом встречаю твое новоселье,Тебе с беспричинной любовью плету из цветов ожерелье. Воздушные волны струят Весенний цветов аромат,И тени манговых рощ дрожат от пчелиного гуда.Пестрые крылья раскрыл мотылек… Зачем он, откуда?Как знать – зачем и откуда? Цветы, деревья и травы…Пред гордой их красотой и восторги души величавы! Полуденный ветер весенний Завел в древесные сениПавлина, и я, изумленный, смотрю на кружки изумруда,И думаю, и говорю: кто ты? Зачем и откуда?Робок наш ум и окован, привычки – что облако пыли.Чужды чудес изумленья, глаза в безразличье застыли. Что видит разум? – Застой. Мир дряхлеет пустой.Но ты обновленье души, весна, ты явила нам чудо.Любуюсь тобой и тихонько шепчу – зачем и откуда?Где я поныне живу? Я – гость, я в далеком пределе, —Твоя голубая краса звучит мне в сельской свирели. Пусть завершается год И в темной одежде идетЧойтро [70] … Скоро ты наземь уронишь листву, — но покудаЧудной цветешь красотой. Зачем ты пришла и откуда?

Нагкешор – белый (иногда красноватый) цветок, похожий по форме на голову змеи.

Чойтро – март – апрель, второй месяц весны.

1-4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18-21

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт: