Ты погляди без отчаянья… (стихотворения), Тагор Рабиндранат

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт:

Шал

Едва повеет от юга взволнованный и пьянящийВетер весны, тревогой врываясь в лесные чащи,Лишь только хаосом алым деревья полаш зацветут,Лишь землю багряной пыльцой посыплет раскидистый тут;Едва закукует кукушка и цвет белоснежный бокулаСплошной лепестков пеленой на дорогу ляжет и около, —Один к тебе прихожу, о друг и отшельник, шал, —Недаром ты к высям небес свое восхожденье свершалИ льешь величавый покой. В своей глубине сокровеннойЦветенье древних ветвей созерцаешь ты, самозабвенный.В твой мир не ворвется бурей шумящая вкруг суета,Мантрой по жилам струится творимая красота, —В недрах глубинных солнца та вечная мантра спета.Ты услыхал, совершив омовенье в потоке света,Напев миротворный неба; недвижен, в покой углублен,Безмолвствуешь, годы за годами длится твой вещий сон.Ты в день приношения жертв обновляющейся вселеннойСвой дар божественный льешь из чаши красы совершенной;Поток чудесно живительный, божественный аромат,До края земли медлительно зеленые волны струятИз недр далеких веков… О, мало ли царств с царями,Возникнув, исчезли вмиг болотными пузырями!Людей роковое тщеславье нелегкой дорогой неслось,Не раз его колесницы ломалась хрупкая ось, —Лишь пыль клубилась… Но ты, не зная дольнего бремени,Стоишь, недвижимый отшельник; ты гость безмерного времени.Друг неба, краской и цветом, ритмичным качаньем ветвей,Поющим шелестом листьев ты с ветром веянье слей.Века за веками текли, твоему изумляясь цветенью,И путник в зной отдыхал, и пастух под ветвистою сенью.Гнездо в ней птица свила, – но все к забвению шло…Лишь ты в бесстрастье своем на мир взираешь светло.О, сколько бусин невечных на нити у вечных четок!Вращается круг бытия, пробег невечных короток.Едва лишь к ним мимолетно притронется Дух земли,Едва обретут имена – и их уже нет, ушлиВ бездонное, в неисчислимое… Но канувшие мгновения —В шумящей твоей листве, дрожащей от дуновенияВесеннего ветра… И память моя оживает… ВдругВозникнут под лепет лиственный и юность, и давний друг.Как часто по лепесткам луной озаренной аллеиСреди благовоний весны, от песен весенних хмелея,Мы шли и вели меж собою волшебнейшую из бесед;В очах его распускался из сада райского цвет.О юность, о первая дружба – что чаша с небесной амритою, —И животворящие бури, и ночи, луною залитые,Под древней сенью твоей! Исчезли, ушли навек…Веселью сердец отвечал твой каждый цветок и побег,И сочетались с душой в нераздельной мелодии стройнойИ свет, и лепет, и смех, и леса ритм беспокойный,И вешнего ветра порыв… И снова я здесь, я жив…Но где же мой друг тех дней? Где чувства его, где сила,Что сонмы ликующих волн к моим берегам доносила?Где вольный жизни поток, где ветра юного шквал?Не ты ли в аллее своей восторг наш первый сливалС восторгом своим! Увы! В твоей сегодняшней сениНе слышно тех давних дней. Сегодня в праздник весенний,В сияние полной луны вливается молча печальБолящего смертного сердца. Смотрю в далекую даль…Мечтаю… Иные придут, полнолунны, блаженны и пышны,Весенние ночи… Но кто же положит к празднику КришныНа листья лотоса бокул, кто альпона ныне чертыСоставит под тенью твоей, твои прославит цветыПризывным гимном? В мечтах я вижу праздник грядущий.А тот, что ныне шумит, у дороги простерт с цветущейКорзиной ночных приношений, и всем раздать он готовНапевов своих ожерелье и связки весенних цветов.Иные свернулись уже, другие еще не увяли.Паломники подошли и с собой неувядшие взяли.Так, глядя друг другу в лицо, цепями цветов сплетены,С грядущим сливают былое волшебные ночи весны.

Медвяная

О, знал я, знал я – весна близка.О, долго, долго я ждал, покаЛадони сложенные цветка Раскроет моя лиана.Спешил на заре подойти, посмотреть,Как соком полнится юная ветвь,Как будто свету шепчет: ответь, Ответь лиане медвяной!Едва погрузится в сумерки деньИ ляжет в листву золотистая тень,Едва заколеблет древесную темь Вечернего ветра истома, —Я молча вхожу в густолиственный сад,Глубокою ночью, под звон цикад;Горит Ориона приманчивый взгляд У черной черты окоема.Срабон подует, – по листьям хлеща,Лиану затопят струи дождя.Я слышу – страдает она, трепеща, Всеобщим страданьем вселенной.Я знаю, чем дышит ее глубинаИ чем у лианы душа смущена,Когда, под росою сверкая, она Дрожит листвою смятенной.Едва бытия бесконечный потокОмоет светила, в положенный срокВолною вольется божественный сок В витые зеленые жилы.О, ветра и ветви тесная связь!Он, будто к родимой на грудь устремясь,К лиане приник, – и дрожу я, дивясь, Постичь свой трепет не в силах.Лиане, впивающей воздух и свет,Одной лишь дано прочитать приветОт смены годичной, – но этих примет Не ловит мое разуменье.А ветер-странник до всех и всегоДоносит небес и земли волшебство.Как мудро лиана приемлет его, Слежу в немом изумленье.Не время цветенье таить и беречь,Уже не устанет в уста ее течьАмритой благой вселенская речь, И нет для расцвета препоны.В божественном ритме, вблизи, вдали,Впитав благовонную роскошь земли,Звенит зеленая вина – внемли! О звоны, сладкие звоны!Не знала меня, а сама прибрелаИ стала у дома, светла, весела,В глаза глядела, ждала, звала, Качалась, как полупьяная.Когда ж зацвела она с первым лучом,Был каждый цветок – от друга письмом.Ее, как родную, я принял в дом. Назвал ее «Нежномедвяная»…Когда навсегда я из дома уйдуВ страну, где нет перемен в году,Весна, возвратясь, разбудит в саду Цветов расцветших печали.И пусть хозяина нет в дому,Лиана к порогу придет моему,Ее приношений цветы я приму Из недосягаемой дали.И давняя нежность, где царствуешь ты,В побегах примет былые черты,Заблагоухают лианы цветы Моей заветною тайной.О, много у памяти вырубят вех…Ни прежних сказаний, ни прежних утех.Но пусть звучит на устах у всех Лишь имя «Нежномедвяной».

Кутирбаши [71]

У самой дороги Твой домик и сад.Мимо – крестьянки На рынок спешат.Смех из-за пыли Доносится чей-то.Аскета бесстрастного Спутница, флейта,В сиянии утр И во тьме вечеровЗвенит в дуновенье Скитальцев-ветров.Все, что даровано Миру земному,Чудесно приближено К мирному дому.Ветвей колыхание, Шепот травыИ буря, шумящая В гуще листвы.Поутру близ домика Пчелы жужжатИ сети плетутся Под пенье цикад.Один ты вернулся, — Настал уже вечер, —И ты осчастливлен Вечернею встречей.Красу, что у дома Смиренно цветет,Незримо лелеет Твой нежный уход.И знает ли кто, Что душевного благаЗдесь в лоно земли Изливается влага?День каждый приносит Отрадное что-то,И дивно меняются Года щедроты.Ты – с сердцем прозрачным, Скромен и тих,Ты можешь спокойно Брать у других.Ты в горнее небо Взираешь светло,Тебя не обманут Добро или зло.Не хочешь сердца Завоевывать властно,Но душу свою Отдаешь ежечасно.Прохожие в дом твой Охотно войдут:Познаний не ищут, Богатства не ждут.Но ясно, зачем, От сует отрешен,Садится прохожий С тобой на ашон [72] .У пруда близ хижины В холе и негеДеревьев цветущих Пестреют побеги.Хозяин безмолвен, Безмолвны растенья,Проста красота Их немого цветенья.Побудь же мгновенье Безмолвным и ты, —Легко ты постигнешь Язык немоты.Вы с домиком схожи: Приветливый кровНе знает ненужных И суетных слов.Над скромною кровлею — Дерева тала [73] Листва не густая Плясать не устала.А спереди – голый Участок земли,Лишь пальма уныло Маячит вдали.Спокоен твой домик, Ему не под статьСпешащее время За пятки хватать.И сам он – прохожий, Чей призрачен след:Как будто и есть он, Как будто и нет…Уйдет он, исчезнет Без боли утрат —Так листья засохнут, Цветы облетят.Чужды неприязни Дорога и дом.Дороге и дому Отрадно вдвоем.Я пленник почета, Но все ж по путиВ твой домик желал бы И я забрести.Желал бы… Да вихорь Меня завертелЗаботы, работы И всяческих дел.

Кутирбаши – домик для гостей в Шантинишстоне, где жил Тагор.

Ашон – молитвенный коврик, место для сидения.

Тал – веерообразная пальма, то же, что и пальмира.

Из книги «Завершение» («Поришеш»)

1932

Вопрос

Всевышний, веками ты слал нам своих апостоловС их предтечами.Они учили: «Милосердье вас создало.Прощайте. Терпите. Не поддавайтесь бессердечию».Достойны удивления добра провозвестники.Но что делать с испорченностью нашею?Наше время истину спускает с лестницы,Справедливость гонит взашей.Я видел: юноша, с горя впавший в помешательство,Бился головой о мостовую булыжную.Печальное обстоятельствоМолча наблюдала толпа неподвижная.Вот вопрос тебе, Господи, прости меня:Святотатцев, богоненавистников,Растоптавших славу твоего имени,Ты простил бы, любил бы их, воистину?

Несмышленый ум

Незрелый ум.Как будто из окон,Из глаз дитяти робко смотрит он.О мыслей бессловесная игра!Схватить и бросить!Только детвораСпособна с воплем побежать, и сесть,И снова побежать.Зачем – бог весть.И снова это повторить раз сто,Хотя причины не было на то.Мир будет вкруг него сверкать, звучать,И слышать звуки он, и отвечатьОн будет им,Бессмысленный герой,Своею неразумною игрой.О бессловесный ум,О ум немой,Водою душу медленно омой!То остро любопытен,То смущен,На целый мир он сразу обращен.Нет, не сейчас возник он!По водеОн прежде, первобытный, плыл в ладье.Он появился в утренней тишиВнутри Поэта – в озере души.Средь беспросветной бездны, одинок,Он вдруг возник – дрожащий огонек.Он появился в лепете без слов,Как птичий щебет,Как оленя зов.Среди цветов, ветвей, семян и мхов,Средь древних рощ, в мелодиях стихов.Он вдруг возник,Не зная ни аза,Поднявши к солнцу влажные глаза.То он по-детски весел, то сердит;И собственных игрушек не щадитНи этих он, ни тех.Кто ж он такой?То слезы вдруг, то смех.Бездумный и живой морской просторНапоминает мне дитяти взор,Что прямо в небо устремлен, без дум,Там недозревший, неразумный умТаится где-то в самой глубине,Под колыханием воды, на дне.Как стонет море! Снасти напрочь рвет!Само не знает, почему ревет.Нет повода, нет никаких причинНегодованью плачущих пучин,Оно вопит – во тьме и на свету —Простерши глупо руки в пустоту.Ум неразумный! Хочет он найтиВ истории себя, он без путиБредет. Из комнаты на двор,Оттуда в поле, на простор,В дремучие леса.Он топает ногами, в небесаВосходит пыль. Он подымает войИ бьется о деревья головой.Увидев свет вдали, к нему бежит,Поймать желая, по полю кружит.И, как дитя, упав,Лежит средь трав,Мечты и явь в себе перемешав.

Старая книга

О ветхий том. Тебя хранят в дому моем. Конечно, не читая, Лишь почитая. От времени желты,Прикосновенья не хранят листы —Оно растаяло дымком печали… О, как давно тебя читали! Блестели ясные глаза, Порою их туманила слеза, И нежность теплилась во взгляде. Раскинув на подушке пряди, Откинув сари с черною каймой, В полдневный знойЧитала женщина о горе, о разлуке. В браслетах звонких руки Листали шелестящие листы. А за окном в лазури высоты Лишь стая голубей мелькала, И в тишине квартала Разносчик уличный кричал. Сквозь сон ворчал Лежащий пес – косматый сторож дома, Его смирила дрема.Но, возвестив, что кончился урок, Вдруг школьный слышался звонок В конце квартала.Так время о себе напоминало. Звонок звенел, И, вспомнив, что немало дел По дому,Вздыхала женщина, гнала истомуИ второпях, уже полна забот, Захлопывала переплет. Из рук одних в другие рукиПереходила повесть о разлуке, Из дома в домТвоя бродила слава, старый том. Но эти дни ушли в преданье, Порвалась сеть очарованья. Ты позабыт.В каком дому и кто тебя хранит?Читатель новый в кресле восседает, Он вряд ли угадает,Какой дышали силой волшебства Твои слова.Трамвай за окнами прогрохотал…Теперь наш переулок шире стал. Где тот разносчик старый?Нет нынче спроса на его товары, И хриплый крикРастаял вдалеке. Прошли, как миг, Десятки лет. Все миновало.Но вновь звенит звонок в конце квартала.

Удивление

Я проснулся. За окном мрак ночной исчез.Мир раскрылся, как цветок. Чудо из чудес.Поражен я! Сколько звезд и материковНе оставило следа. Сколько лет, вековПролетело. Где герой, наводивший страх?Только тень его живет в сказках и стихах,Сам истлел давным-давно… Не сочтешь племен,Возводивших на костях стройный лес колонн,Возникали города. Где они? Зола,В смерче гибельном времен мне на лоб леглаМетка – солнца ранний луч, светлый знак небес.Я проснулся. Вот оно – чудо из чудес.Пред собранием светил встал я в полный рост,Гималаи предо мной, семь небесных звезд —Семь великих мудрецов. Вот и океан,Там, где Рудра – грозный бог, от веселья пьян,Пляшет шумно в брызгах волн… Вот и древний ствол.Я столетий письмена на коре прочел.Столько рухнуло при нем тронов, что не счесть.Как-то этот исполин разрешил мне сестьПод своей густой листвой… И безмолвный звонДонесло к моим ушам колесо времен.

Друзья

Семь лет мне было. Робкий мальчуган. Я сам с собою часто вел беседы И, сидя на полу, К окну решетчатому припадал, Глядел на мир, И время протекало. Порою вдалеке Звенел какой-то колокольчик, И доносился крик возницы. К пруду спускались гуси, гогоча.У маслобойни заливалась флейта. А в доме на углу Вдруг начинал горланить попугай. В ту пору были мне друзьями Смоковница и яблоня, две пальмы И деревце батавского лимона. Их ветви пребывали в небесах, А я в своей душе. Весь день Они своею тенью забавлялись, Вели игру, И я к ней был причастен. Они моими сверстниками были. Детьми. Ашарх дождливый наступал. Они Все дни шумели, Кто знает – почему. Они, как я, По-детски лепетали, И я им вторил. Но годы шли. Мне стало двадцать пять. Разлуки тень легла на вечера. И у того же самого окна Сидел я одиноко. Смоковница дрожащею листвой Нашептывала мне мечты И утешала.В сиянье солнечном кокосовые пальмы Негромко подпевали Моей печальной песне. А пряный дух цветущего лимона Однажды ночьюВ мою бессонницу принес издалекаЛюбимые глаза в слезах, слова укора. Друзья мои, деревья —Ровесники любви и юности моей. И много долгих лет минуло. И снова я один. Друзья былые Давно за полог вечности ушли. Я снова у окна. Гляжу на небоИ вижу те же самые деревья.Как древние подвижники, ониСтоят недвижно и день и ночь нашептывают мне Древнейшие слова Дрожащею листвой. И, как в любом начале, В любом конце,Покой бескрайний в них оцепенел.И заклинанье этого покояОни мне шепчут, шепчут беспрестанно.

Страх

Под косматой смоковницей по вечерам В полумракеЧернели, белели различные пятна.На камнях обвалившейся старой стеныВозникали причудливые фигуры.Из невидимого жилища демонаНеистовый слышался вой. Горбатая, с палкой в руке, Хихикала старая ведьма. Песнопевец Каширам Даш [74] Рассказал нам в стихах о Хидимбе [75] .И на этой разбитой кирпичной ограде Оживали сказанья.Вот Хидимба, а вот Шурпанакха [76] с отрезанным носом Рядом возникла Черным пятном. Лет семнадцать спустяЯ снова пришел в тот сад. Увеличились пятна,Изумленная новизна поклонилась седой старине.Кирпичи там и тут обвалились, Грудой лежат.Цепляются ноги за корни. Там лианы стеной, Здесь крапива. Стали джунглями эти кусты, А смоковницу обступили Деревца клещевины.Замечаю вокруг Шурпанакхи следы и Хидимбы, Но в душе они стерлись.А когда на вокзал я вернулся, мне было смешно.На ветхом фундаменте жизниРасплылись неясные черные пятна,Наивного прошлого письмена.Сколько путаных, смутных следовНа разрушенной кладке пугливого воображенья. Иногда, Вечерами,Когда на широкие пальмы И на берег прудаНенастье кладет свою тень, В небесах,Переполненных благословенным дождем,Облака грозовые грохочут,Когда в пальмовых зарослях звонко цикады стрекочут, —Оглянувшись, я вижу родимый свой крайИ над темной змеистой дорогой – очертания старого храма.В покосившихся стенах, в проломанной кровле —Скорбь, которой имени нет,Непонятные страхи, словно бессонные совы,Сколько ложных, ненужных страданийИ врагов, порожденных бессильем. Ветхим душам позор!Сколько призраков след свой оставило в сердце твоем.Страх в лохмотьях недобрых приметКривляется черными пятнами в полночь, И в обличье несчастийЗаросли страха растут Сорняками.А на разбитом фундаментеУродливые руины былого Над робким смеются.

Каширам Даш (XVI в.) – поэт, переложивший «Махабхарату» на бенгали.

Хидимба – желтоглазый демон (ракшас), людоед, живший в лесах, у него была сестра Хидимба.

Шурпанакха – сестра Раваны, царя демонов. За нападение на Ситу Рама велел своему брату Лакшману отрезать Шурпанакхе уши и нос.

Из книги «Сад песен» («Гитобитан»)

1932

Моление

* * *

Мелодию дай, приобщи к песнопенью, учитель.Мелодия надобна мне! Я – смиренный проситель.Небесная Ганга, восход золотой усвоили этой мелодии стройИ петь научились, подслушав тебя, вдохновитель.Отправлюсь я, душу наполнив мелодией вечной,Туда, где царит разногласье и шум бесконечный.В людской крутоверти, среди суеты, разлада, сумятицы и тесноты,Ты сам испытай мою вину, великий ценитель!

* * *

Ты жизни и смерти рубеж перешел.Там высится твой осиянный престол. С него не свожу восхищенного взора. Души моей небо – престолу опора. С каким упованьем, с каким ликованьем Я руки раскинул и очи возвел!А ночь, как молельщица, кудри свои,Склонясь, на стопы уронила твои. Мелодия песни твоей вдохновенной Звучит, заполняя просторы вселенной. Слилась моя вина с твоей воедино, И песенной мукой я весь изошел.

1-5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19-21

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт: