Чтение онлайн

Глава 2. Допрос с пристрастием

После недолгой поездки на заднем сиденье дорогой иномарки, во время которой майор не произнёс ни слова, я уже смирилась с происходящим сумасшествием и сама вошла в унылое здание полиции.

Допросная комната встретила меня гостеприимным холодом и лампой, которая светила ровно так, чтобы подчеркнуть каждую лишнюю калорию на моих щеках. Я сидела на неудобном стуле, чувствуя, как платье «оранжевая бестия» окончательно сдалось и начало нещадно врезаться в талию.

Напротив восседал Глеб Громов. Сняв пальто, он остался в чёрной рубашке, рукава которой были закатаны до локтей, обнажая татуировки и мышцы, явно не предназначенные для мирного перекладывания бумажек. Перед ним лежал планшет с тем самым злополучным видео.

— Итак, Яна Дмитриевна, — майор произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус очень редкий и потенциально ядовитый десерт. — Рассказывайте. Как так вышло, что «шутка» вашего сожителя совпала с реальным временем и местом обналичивания краденых средств?

— То есть как — совпала? — я возмущённо выпрямилась, отчего стул под моими сто десятью килограммами протестующе скрипнул. — Вы хотите сказать, что пока я в этом банке получала новую карту, кто-то за соседней стойкой грабил пенсионеров?

— Будете утверждать, что это совпадение? — Глеб подался вперёд, и его глаза, холодные, как лёд в коктейле, впились в мои. — Или заявите, что обналичили деньги своего сожителя?

— Паша — не сожитель, — отрезала я. — Мы вчера расстались. И он без гроша в кармане, можете проверить в палате мер и весов. Если бы у этого идиота были деньги, он бы не жил в моей квартире на правах домашнего питомца, питаясь моими борщами и экономя на туалетной бумаге.

Громов коротко ухмыльнулся. Эта ухмылка была опасной вещью — она делала его лицо не просто красивым, а невыносимо притягательным.

— Борщи, значит, — майор медленно перевёл взгляд на мои губы, потом снова посмотрел в глаза. — И как долго продолжался этот «кулинарный союз»? С чего вдруг такая щедрость к… питомцу?

— Послушайте, майор, — я почувствовала, как внутри закипает праведный гнев бухгалтера, у которого пытаются отобрать калькулятор. — Вы меня сюда зачем притащили? Проверять мои вкусы на мужчин или расследовать дело? Если вам нужен рецепт борща, то он секретный. А если пытаетесь выяснить, почему я год терпела этого недомонтажёра, то запишите: я женщина добрая, жалостливая и, как выяснилось, феноменально слепая.

— Жалостливая? — Глеб откинулся на спинку стула, не сводя с меня фиксирующего взгляда. — Или вам просто нравилось, что он от вас зависит? Женщины вашего... типажа часто выбирают слабых мужчин, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Я замерла. Острый язык — моё главное оружие, и сейчас он так и чесался в ответ выдать что-нибудь про его «типаж» сурового мачо с комплексами супергероя.

— Моего «типажа»? — я вскинула бровь, стараясь, чтобы голос не дрогнул от обиды. — Это вы сейчас про размер одежды или про то, что моя уверенность в себе не влезает в ваши узколобые стандарты? Паша был ошибкой. Ошибкой, которую я выставила за дверь сразу, как застукала с любовницей. Ещё и пенделя придала для ускорения. Шваброй!

— Вчера? — Громов проигнорировал мою вспышку, что-то помечая в блокноте. — За день до появления разоблачающего видео в сети. Ясно. А вчера вы «придали ускорения» из ревности? Значит, чувства всё ещё остались?

— Какая к чёрту ревность?! — я даже чуть подпрыгнула на стуле от возмущения, и он предупредительно крякнул, намекая, что второй раз станет фатальным. — Он жил со мной только из-за квартиры, как оказалось. Чтобы было куда приводить любовницу. Видели бы вы эту лань — она же при сильном ветре в узлы завязывается. А когда их застукала, эта хлипкая конструкция начала объяснять, что я «душу в Паше творческую личность». Конечно, я её выставила. Вместе с личностью.

— Значит, вы агрессивны, — резюмировал майор, и в его голосе проскользнуло нечто, подозрительно похожее на азарт. — Любите доминировать.

«Да он издевается!»

— Я люблю порядок, — сухо отчеканила я. — В отчётах, в квартире и в жизни. И если кто-то нарушает этот порядок, то принимаю меры. Вы мне зубы-то не заговаривайте, товарищ майор. При чём здесь моё прошлое с Пашей и реальная мошенническая схема?

Он встал и начал медленно обходить стол. Я почувствовала его движение спиной. Громов остановился совсем рядом, так что я ощутила запах его парфюма — терпкий, древесный, мужской. Совсем не похожий на Пашин «Морской бриз» по акции.

— При том, Яна, что любовница Паши работает в рекламном агентстве, которое обслуживает тот самый банк, — его голос стал тише и как-то... интимнее, что ли? — Через неё он имел доступ к планам охраны. И это видео — это не просто месть бывшей. Это идеальный информационный шум. Пока все смеялись над «Пышкой-грабительницей», реальные деньги уходили через подставные счета.

Я замерла. Холодная волна осознания пробежала по спине. Значит, Паша не просто идиот. Он опасный идиот, простодушием которого воспользовалась «нежная лань»!

— О боже... — стискивая влажные ладони, потрясённо прошептала я. И задрав голову, возмущённо посмотрела на майора: — Если думаете, что я им помогала, то в рядах нашей бравой полиции явные прорехи! Почему вы арестовали меня, а не Павла?!

Глеб наклонился к самому моему уху. Я видела, как на его предплечье перекатываются мышцы.

— Потому что допрашивать вас — одно удовольствие, Яна Дмитриевна, — жарко выдохнул он.

Он выпрямился, и я, наконец, смогла вдохнуть. Между нами заискрило так, что, казалось, лампа над столом сейчас лопнет.

«Что это сейчас было-то?» — растерянно моргнула я.

Глава 3. Реванш вишнёвого сиропа

Наверное, на моём лице было такое неподдельное изумление, что Громов не сдержал короткой усмешки. Он снова занял место напротив меня, вальяжно откинувшись на спинку стула, и спросил, глядя прямо в глаза:

— Неужели ты меня так и не узнала, Соколова?

Признаться, я слегка выпала из реальности, потому что забыть ЭТО было настолько же возможно, как и прогуляться по Красной площади, забыв надеть бельё. То есть в принципе возможно… секунд пять.

А мы уже час общались, если допрос можно так назвать, и я совершенно точно могла сказать, что никогда раньше не встречала этого громилу. Таких мужчин не забывают. Их записывают на подкорку, приправляют девичьими вздохами и хранят в папке «Несбыточное», чтобы пересматривать в особо одинокие вечера под чашку сладкого чая. Или полусладкого…

Я прищурилась, сканируя его лицо. Высокие скулы, прямой, будто высеченный скальпелем нос, упрямая складка между бровей. Нет, память упорно выдавала пустой лист. Последние два года в моей личной жизни вообще была засуха, изредка прерываемая Пашкиным нытьём, а до этого… До этого была учёба, работа и бесконечная борьба за стройность, которую я в итоге с треском проиграла, решив, что эклеры любят меня больше, чем диетологи.