Чтение онлайн

Из ступора меня вывело появление Дарии. Когда она распахнула дверь, на кухню вместе с ней ворвалась долгожданная прохлада. Но дверь тотчас захлопнулась, а Дария принялась отчитывать вас обеих за безделье.

– Вивиан сделалось дурно, - оправдываясь, сообщила ей Сэйв.

Видимо, было в моём лице нечто такое, что усмирило недовольство Дарии. Её изящные тёмные брови взлетели высоко на лоб в изумлении.

– Боже милостивый, что с тобой?
– с тревогой спросила она.
– Что с твоим лицом?

Её испуг передался и мне. Дария никогда не принадлежала к числу эмоциональных женщин.

Прижав ледяные ладони к своим щекам, я выскочила вон из кухни и помчалась в сторону озера.

Сердце моё билось толчками, руки жаждали нанести удар, сжаться на чьей-либо шее, глаза невольно блуждали вокруг. Стремительно, но неуклюже - я просто не могла сейчас иначе - я бежала к берегу. Обуреваемая яростью, вынужденная сдерживаться, я гасила свой гнев, ибо кровь всё больше и больше волновалась от коварно щекочущего желания наслать на Артура тяжёлое проклятье, причинить ему и его людям какое-то непоправимое зло.

– Мерзавец, - прошептала я, подавившись очередным вдохом.
– Подлый мерзавец!

Я остановилась и ухватилась за ствол ближайшего дерева, едва не содрав кожу ладоней о жесткую кору. От внезапной остановки волосы упали на моё лицо, юбка облепила ноги. Я дрожала от волнения, кровь кипела, натянутые нервы были готовы заскрипеть. Приближалась долгожданная гроза, но мне не было до этого никакого дела.

Что-то произошло со мной. Злоба жарко бродила в крови, гадливость к самой себе и другим, жестокость и остервенение. Словно кто-то тайком накапал мне в глаза нечто горькое и ядовитое - таким теперь виделся мне мир, отвратительным и враждебным.

– Предатели, - неустанно повторяла я.
– Предатели и подлецы.

Это происходило помимо моей воли. Какая-то дверь распахнулась от порыва ветра, какая-то пропасть разверзлась, и я с вожделением вглядывалась в то неведомое, что открылось во мне, и радость, буйная радость разгорелась ярким огнём, ибо в эти минуты я осознала, что мне причинили зло и что я хочу причинить зло в ответ.

Тогда я вновь устремилась вниз, к озеру. А гроза спешила мне навстречу, распахнув объятия, она надвигалась, росла и была готова вот-вот разразиться. Ветер стремительно подталкивал мягкие клубы облаков, за горами пыхтело и кряхтело, будто кто-то катил непосильную тяжесть. Упорная духота была сломлена этим диким потоком, всё набухало, ширилось, перемещалось в бешеном беге, наполнявшем небесную твердь, и деревья, глубокими корнями вросшие в землю, стонали под невидимым свистящим бичом урагана. И вдруг разорвались облака: молния, расколов небо пополам, ударила в землю. Следом за ней прогремели раскаты грома, будто вся башня облаков обрушилась в пропасть.

Отзываясь стихии, злое, тёмное чувство, поселившееся во мне, стало подниматься и разрастаться, пока не овладело мной полностью. Добравшись до берега, я, взволнованная и запыхавшаяся, резко остановилась и взглянула на своё отражение в тёмной воде. Было в моём лице, искажённом гневом, нечто страшное и противоестественное, что, должно быть, и напугало Дарию и Сэйв, что отвращало даже меня саму.

Затем настала какая-то удивительная, точно пустая минута, когда не было ничего: ни шума, ни шороха, ни свиста разыгравшейся грозы. Неизведанное ожесточенное вожделение овладело мной, и ничто уже не могло остановить меня от осуществления задуманного.

День преобразился, чёрные тучи заволокли небо. Из мрака вырвался мощный ледяной ветер и кулаком ударил по озёрной глади. Как страшная пасть, раскрылась бездна, из неё поднялись огромные волны и с воем обрушились на северный берег, смывая всё на своём пути.

И тогда я закричала со злорадством и торжеством.

XII

1

Старик осушил кружку с элем, откашлялся и вытер рот засаленным рукавом.

–  Я стоял у окна, смотрел на озеро, пока вода не потекла с моих волос. Что там творилось, Дария, что там творилось!
–  он сокрушённо покачал головой.
–  Будто бы сам дьявол вылез наружу, вознамерившись утопить всех праведников.

Дария молча собирала тарелки со столов. Её рот превратился в прямую скорбную линию, подбородок окаменел. В последние дни она только и делала, что слушала причитания мужчин из озёрного края. Каждый вечер они поднимали бокалы, называя одно-два из девяти имён, а то и все, и неизменно сетовали на божью немилость.

В ту ночь удача отвернулась от всех несчастных, бродивших неподалёку от берега. В ту ночь буря не ведала милосердия.

Какой тогда стоял шум: ручьи падали с бесконечной высоты, как водопады, и ураган бросал их, словно мокрые верёвки из стороны в сторону. Небо вздрагивало молниями, с громом ниспадая на трепещущую землю, и свершалось в этом стонущем мраке яростное слияние выси и глубины, подобно слиянию мужчины и женщины. Гигантская брачная ночь.

–  От лодок не осталось и следа, хотя, видит бог, мы с парнями привязывали их на совесть. Ни одной щепки к берегу не прибило. Озеро всё сожрало.

Деревья сладострастно вздыхали; всё ярче сверкали молнии, сплетаясь с далями; раскрылись горячие жилы небесного свода, они изливались и соединяли свои потоки с земными потоками дорог. Всё было разбросано, все переплелось - ночь и мир. Три недели накопившегося зноя, три недели ожидания разразились в этой борьбе, и, наконец, наступила ужасная развязка.

–  Озверевшая вода размыла канал, - продолжал сетовать старик, уже изрядно пьяный. Его белёсые глаза слезились, отвисшая нижняя губа дрожала.
–  Постройки будто языком слизало. И людей вместе с ними. Славные были парни. Крепкие, работящие. А теперь мёртвые - мертвее не придумаешь.

Мы с Дарией переглянулись. Я не подавляла воспоминания о случившемся сознательно, они просто обходили меня стороной; вся эта безумная процессия взволнованных мужчин, их словно несла какая-то невидимая сила, сила, что заставляла других людей останавливаться, присоединяться к ним или же замирать на месте и подолгу смотреть им вслед. Они несли на руках мертвецов, раздувшихся, посиневших, вымазанных грязью, озёрной тиной и поблёкшей кровью, - утопленники, да только не по своей воле.

–  Вилли, моему внучку, говорят, переломило спину пополам - хрясь!
–  словно сухую ветку, - скулил старик; он вконец утратил спокойствие.
–  Это какой же должен быть удар, Дария! Что за дьявольская сила, что за проклятье!

Я закончила протирать столы. Было уже очень поздно, таверна давно опустела, и только пьяный рыбак никак не желал уходить.

–  Полно тебе, Хэм, - не выдержала Дария.
–  Их всех уже давно отправили на кострище. Обратно не вернёшь. Им больше нет дела до твоих причитаний. Иди домой и ложись спать.