Чтение онлайн

— Кого? — не понимает она. Или претворяется, что не понимает.

— Пашу.

— Честно признаться, не особо. Он столько нервов тебе помотал.

— А тебе?

— Что мне?

— Тебе нервы не мотал?

— Ты о чем? — она действительно не понимает?

— Наверное, тяжело тебе будет теперь без спонсора? — я откусываю пиццу. Почему в стрессовых ситуациях я так налегаю на еду?

— Мир, я не понимаю…

— Да, все ты понимаешь, — говорю я, не переставая жевать. — Пашка содержал тебя все это время. Взамен ты платила ему своим телом и своей преданностью. Заодно и за мной следила. Думала, наверное, что он меня оставит и к тебе, наконец, уйдет?

Таня побелела, как мел. Зрачки бегают из стороны в сторону, а она мнет салфетку в руках. Нервничает. В уголках глаз скапливаются слезы.

— Мир, это… — Она запинается. — Это все совсем не так.

— А как? — я жую очередной кусок.

— Откуда ты вообще узнала?

— Паша сказал. В подробностях, как трахал тебя, как ты стонала. И что я до тебя не дотягиваю, — я усмехаюсь, а у самой все внутренности трясутся.

— Конченый…

— Это да, но это не меняет сути вопроса. Тяжело без спонсора будет? Ты хотя бы плакала после его смерти?

— Ты не поймешь все равно, — Таня опускает глаза.

— А ты попробуй хотя бы объяснить, — говорю я. — Зачем ты это делала? Почему мне не говорила? Он заставлял тебя с ним спать? Угрожал?

— Нет, ничего такого не было, — виновато говорит она. — Я просто любила его.

— Что? — я давлюсь куском и начинаю кашлять. — Любила?

— Да, — Таня поднимает на меня глаза. — Чему ты удивлена? Ты ведь его тоже когда-то любила.

— Я любила НОРМАЛЬНОГО Пашу. А не садиста.

— Я тоже полюбила НОРМАЛЬНОГО. Но он выбрал тебя! — Таня едва сдерживает слезы. — Я никогда не вмешивалась в ваши отношения. Вы любили, у вас было все хорошо. Я искала замену своей зависимости, но так и не нашла. У меня так никого постоянного и не появилось. Я ведь не просто так мужиков меняла.

— В какой момент ты предала меня? Когда ты легла под него?

— Вы были женаты третий год. Ты уже поговаривала, что он становится невыносим. Потом он сам зажал меня в машине. Если помнишь, он как-то предложил отвезти меня домой после наших с тобой посиделок.

— Ты серьезно?

— Да. Он стал приставать, целовать… А я ведь в тот момент была одинока. И мне так понравилось находиться в объятиях любимого мужчины, что я просто растаяла и поддалась ему. С тех пор наши встречи стали частыми. Он просто трахал меня, а я любила его. Да, он дарил мне подарки и подкидывал денег, но все это было не важно. Я его любила. После вашего развода, я думала, что он, наконец, посмотрит на меня, как на жену будущую, но он так и не отстал от тебя.

— Тебе что, было мало моих рассказов о том, как он меня бил и насиловал?

— Он и меня бил иногда. Реже, конечно, чем тебя, но…

— То есть ты кричала мне, что нужно себя уважать и бежать от него, а сама была в такой же роли?

— Да, — Таня плачет. — И да, я ревела белугой, узнав о его смерти. Сначала даже винила тебя в этом, но потом поняла, что это глупо.

— Какая же ты дура, — я сама удивляюсь, что перестаю на нее злиться.

— Знаю, — она ревет все сильнее. — Знаю, но я любила его.

— Ты была жертвой при больном психопате.

— Как и ты. Только ты разлюбила его, а я нет. Даже, когда я сделала аборт от него, не смогла закончить эти отношения.

— Аборт? Ты была беременна от Паши? — Мои зрачки расширяются до размеров пятирублевой монеты.

— Да, пять лет назад. И лучше бы я этого не делала. Сейчас у меня хотя бы был ребенок от него, а так я совсем одна.

— Таня, я в шоке.

— Прости меня, — она захлебывается слезами. — Прости, пожалуйста. Я виновата, я знаю.

— Виновата… Но это уже, наверное, не важно. Знаешь, я думала, что так много тебе выскажу, как мне больно. Но, кажется, ты сама себя наказала, полюбив его.

Таня снова всхлипывает.

— Я уеду на пару месяцев. — Зачем-то говорю я ей.

— Куда?

— Неважно. Отключу телефон и поживу в другом месте. Мне нужно все обдумать. Есть вероятность, что я вернусь, и мы снова сможем дружить. Но также вполне возможно, что я больше вообще сюда не приеду. Я пока не знаю точно.

— А Макаров?

— Мы расстались.

— Как? Но он любит тебя и…

— И я его люблю. Но мне нужно все переосмыслить.

Мира

Спустя две недели…

Переехав в другой город, подальше от прошлой жизни, я обустраивала съемное жилье, чтобы чувствовать себя комфортно. Ароматизированные свечи, милый коврик у постели, блокнот в красивой обложке, в который я записывала свои мысли. Расставила комнатные растения на подоконнике. Мне было хорошо. Я много гуляла и читала. За всей этой суетой я не заметила, что у меня случилась задержка. Сидя в туалете и глядя на две полоски на тесте, я была в ужасе. Я прекрасно понимала, что это ребенок Паши. Моя растерянность от ситуации рушила мою, казалось бы, налаживающуюся жизнь. Конечно, я прекрасно понимала, что нужно идти и делать аборт. Иначе я рискую стать ненормальной мамашей, которая отыгрывается на собственном ребенке лишь за то, что его отец скотина. Но ведь ребенок в этом не виноват.

Я выхожу из туалета и сажусь на кровать. В голове табуном мелькают мысли. Как жить? На что жить? Как растить маленького человека одной?

Табун мыслей крутился во мне неделю, пока я сдавала анализы, которые подтвердили мою беременность.

— Будем рожать? — спрашивает меня гинеколог, продолжая что-то писать в моей карточке.

— Я … не знаю, — честно отвечаю я.

— Как это? — врач поднимает на меня глаза. Милая женщина лет пятидесяти сверлит меня взглядом. — Отец есть у ребенка?

— Нет.

— Все понятно, — наверняка подумала, что я легкомысленная девица.

— Он погиб в автокатастрофе.

— Ой, простите, — извиняется врач. Ей неудобно, что она ошиблась в своем выводе. Но и тот вывод, что она сделала сейчас, тоже не верен. — Теперь ребенок — это главное, что осталось от вашего мужчины.

— Я понимаю, — не стану же я ей рассказывать правду. — Но у меня нет средств растить его. Я пока сама нахожусь в сложной ситуации. Недавно переехала в ваш город, мои накопления заканчиваются, а работу я еще не нашла.

— Милая девушка, трудности временны, а ребеночек навсегда.

— И все же…

— Я дам вам время. Неделю. Подумайте. Решите сделать аборт, приходите в следующую среду. — Она протянула мне карточку. — Свободны.

— Спасибо, — я вышла из кабинета и побрела по улице.

Мне даже посоветоваться не с кем. Подруги у меня теперь нет. Мужчины тоже. Ване я явно не буду нужна с чужим ребенком. Да, это уже и не важно. Мы расстались. Но, наверное, где-то в глубине души, мне все-таки хотелось, чтобы Макаров меня нашел и попытался вернуть. Рассуждаю очень банально. Все мы женщины такие. Хотим, чтобы нас любили, за нас боролись. Даже когда мы кричим «уходи», мы совсем не хотим, чтобы мужчина ушел.