Чтение онлайн

Лечить нечем и некому, кроме меня. Поэтому буду делать все, что могу — лечить яблоками. Все равно больше нет ничего, кроме кипяченой воды. Если тот дядька соврал про раны — этому воину просто не повезло.

Растянув в стороны и разорвав сильнее одежду, промыла резаную рану кипяченой водой, промокнув чистой простынкой из сундука. Вид развороченного тела был жутким, я сочувствовала сейчас хирургам и чувствовала все возрастающее уважение к людям этой благородной и чего уж там — мужественной профессии.

Как ни старалась я действовать аккуратно, одежда все равно немного намокла, вода с сукровицей протекла под спину, что с этим делать — подумаю после. Яблоко мелко нарубила и завернув кашицу в край простыни, сжала, и сок полился вниз, заливая рану, попадая внутрь. Дать бы ему попить этого сока, но зубы крепко сжаты, а раздвигать их ножом страшно — порежу.

Значит, буду поить, как больную собаку — оттянула двумя пальцами щеку и влила сок за нее. Постепенно он просочится сквозь зубы и последует непроизвольное глотательное движение. Так сделала несколько раз. Рану прикрыла чистым краем простыни и села рядом на землю.

Сердце колотилось и потряхивало от волнения. Сильно напрягала ответственность момента: ногу необходимо вправить, а на это у меня нет ни сил, ни умения. На улице больного не оставишь в сырой одежде и на сырой земле. А поднять его я не смогу, только волоком немного протащу, а вот в дом не подниму точно. Сколько времени нужно, чтобы подействовало яблоко — неизвестно. А если ночью дождь? А с конем что делать, я же к нему теперь подойти боюсь?

От осознания своего бессилия весь мой самоконтроль испарился и слезы потекли рекой, прорвав плотину здравомыслия и сдержанности. Первый раз с того момента, как попала сюда, я плакала — от жалости к себе. Наверное, катализатором моего срыва послужило это чувство ответственности за человеческую жизнь и при этом ощущение собственной беспомощности в вопросе лечения и помощи.

И вот я позорно и гадко рыдала, подвывая и хлюпая носом. Такая истерика случилась со мной вообще впервые. Но зато со слезами уходило напряжение и страх. Я не думала ни о чем, просто отдалась на волю эмоций, лежа на земле и уткнувшись лицом в локоть. Сколько времени так пролежала, сначала — плача, а потом и успокоившись, уже и не помню. Вставать, что-то делать и даже просто видеть злополучного мужика не хотелось. Но его нужно было хотя бы укрыть, положить под голову что-то. Поэтому придется вставать.

Вытерев глаза и решительно высморкавшись по-мужски, повернулась и замерла, наткнувшись на серьезный внимательный взгляд. Ох, ты ж… неожиданно… Глаза оказались серыми, как и у меня, волосы цвета темного каштана я отметила еще раньше. Как брат и сестра — подумалось мимоходом. Накатило такое облегчение… получилось! У меня получилось! Не напортачила, не сделала хуже — оживает, блин… живой!

А он смотрит и молчит, ну и я пока говорить ничего не буду. Встала, ободряюще кивнула ему и ушла, как и планировала — за покрывалом.

Пока шла, подумалось что, скорее всего, я и не пойму местной речи. Раз не планировалось общение с «аборигенами», то и язык их в мою голову, скорее всего, не вложили, если и вовсе могли это делать, как в фантастике. А жаль… я уже соскучилась по человеческой речи. Так что, скорее всего — будем мычать, перемигиваться и жестикулировать. Да уж…

Похоже, что яблоко это помогло. Приятно осознавать… Немного еще полежит здесь, и постараюсь скорее его выпроводить. Граница должна выпустить или она запрограммирована как не пускать, так и не выпускать? Я в этом деле ни в зуб ногой, как говорится, может он что знает, местный все-таки?

Но определенно — это не начальство — одежда и сбруя на коне без излишеств и изысков. Простой воин, а он может и не знать о существовании Хранителей. Или лучше пусть знает — для меня безопаснее, если он будет чувствовать уважение к моему статусу. Так-то я его не боюсь, пока он лежачий больной, но потом, когда он совсем очухается…

Не зная местных реалий, обычаев, порядков и законов, я запросто могу попасть в неприятную и даже опасную ситуацию. Вон, в одном из романов было: шарфик связала, подарила — и замужем. Или попить дала из своих рук — объяснилась в любви. Осторожно надо, максимально осторожно, а еще лучше — на безопасном расстоянии. И молчать, а то тоже…мало ли.

В доме я вспомнила, что сюда — за порог, и комар не влетит, и стало немного спокойнее. Покрывало с лавки и вязаную кофту под голову решила все-таки отнести.

Стоя на крыльце, увидела, что конь подошел к хозяину и тычется губами ему в руку, а тот гладит его большим пальцем по морде.

Молча подошла и укрыла пациента. Обошла кругом и, приподняв его голову, подсунула под нее сложенную вчетверо кофту. Немного стыдно было из-за того, что он мог наблюдать мою истерику. Но это не смертельно, переживем — очевидно, этот выброс эмоций был мне необходим.

Вдруг послышался негромкий щелчок, и мужик мучительно дернулся, глянув на свою ногу. Сустав встал на место? Сам? Я потрясенно смотрела туда же — о-фи-геть… Значит — все-таки магия… волшебство? Посмотрела на мужчину — как он будет реагировать на это? А он сжал руку в кулак, положил на грудь, где сердце и прикрыл глаза, чуть дернув головой. Поклон? Благодарность? Ответила кивком головы. Да, это я вылечила тебя — великая и могучая волшебница. Обижать нельзя — нужно бояться.

Состояние легкого офигения и потрясения… что дальше делать — не представляю. Воды принести? Это можно — принесла, но поставила ковшик возле его руки, от греха подальше — сам-сам. Мой пациент устало закрыл глаза. Ну, отдыхай тогда. А у меня работы выше крыши.

Поглядывая на мужика, опять принялась собирать ягоды. Пока он здесь, еды нужно готовить в два, а то и в три раза больше, чем раньше. Судя по комплекции, одними зеленюшками не отделаюсь. Нужна рыба, раз нет мяса. Хотя бы на сегодня. Надеюсь, что долго он здесь не задержится. Пока на костерке закипала основа под мой кисель, подобрала рассыпавшуюся землянику и пошла со снастями к озеру. Червяка выкопала самого большого, самого аппетитного и окунь на него попался неплохой. Мне бы на один раз и хватило, но…

Мы пойдем на большую охоту. Окуня зацепила ребрами за большой крючок… штатный грузик… и в омуток. Под небольшим обрывчиком на дне была ямка, а поскольку дело идет к вечеру, то можно надеяться и на поимку сомика. Двух небольших я как-то оттуда уже вытаскивала. Сейчас такой был бы очень кстати. Теперь можно оставить здесь все, как есть и посмотреть, что с костром, заодно засыпав в кипяток землянику и залив мучную болтушку.

Так я и провозилась почти до вечера. В конце концов, ужин был готов: рыбный бульон с кусками рыбы, диким луком и укропом, и земляничный кисель. А под углями в листьях лопуха томилась, запекаясь с травами, вторая половина сомика. Если что — хватит и на завтра.