Ты станешь моей княгиней?
Шрифт:
— А я — Даша, Дарья — полное имя. У нас принято сокращать имена, употребляя ласкательно-уменьшительную форму. Называйте Дашей — так короче.
— Не нужно, — отклонил мою помощь Старх, задумчиво глядя на мою руку, — если в состоянии встать — сделаю это сам. Думаю, что смогу… Лучше все-таки спеть, — вернулся он к злободневной теме, — я не настаиваю, конечно, но лучше не рисковать. Что может случиться — не известно. А так мы точно знаем, что они останутся на месте.
— Ладно, — неохотно протянула я, принявшись обдумывать репертуарчик.
Старх повернулся на бок и встал на колени, а потом и на корточки, опираясь руками о землю. Оттолкнулся и встал, пошатываясь. Постоял и, хромая, пошел к крыльцу. Идти было шагов десять, но они дались ему нелегко, судя по тому, как тяжело он осел на ступени.
— Ну вот… Спать тоже можно здесь, под крышей. Дашь чем укрыться и под голову что-нибудь. Я сейчас отсижусь немного и обихожу Ворона. Скоро ночь. А ты пока займись змеями.
— Почему я понимаю тебя, а ты меня? Мои песни звучат для вас на неизвестном языке, так ведь? — нечаянно, как-то задумавшись, перешла я тоже на «ты».
— Не знаю, но всему есть свое объяснение. Просто надо знать. Мы не знаем, что зря гадать?
— Принято. Отдыхай. Я ушла.
Я знала, что буду петь сейчас. Одну из немногих песен, слова которых невозможно забыть в принципе. Уж очень они на слуху. Достойные слова, кстати, и мелодия приятная. Поется легко. Хотя у нас ее поют, в основном, по сильной пьяни.
Присев на привычное бревно на берегу озера, я помолчала, вдохнула глубже воздух и запела. Сначала голос подрагивал от волнения, ведь теперь я знала, что меня слышат, а мнение одного слушателя почему-то было мне не безразлично… «Душу готов отдать был, чтобы увидеть и узнать ту, что пела…»
А вдруг дело было в особенности переноса звука на расстояние? Неестественном переносе, волшебном. А здесь, так сказать — натуральный продукт, и не особо качественный. Но постепенно песня затягивала и меня, я проникалась настроением и пела. Над водой неслось с печальной надеждой:
— Ой, мороз, моро-о-оз, не морозь меня-а-а…
Допев, посидела еще немного, подумала. Теперь князь понимает слова песни, это еще и осмысление произведения, а не только восприятие голоса. Не разочаровала ли я его? Глупый вопрос. Гадюки сидят на привязи и ладно. На этой оптимистичной волне и поплывем.
Над водой потянуло прохладой, под берегом на той стороне озера поплыл туман, медленно расползаясь вширь. В притихшем лесу протяжно прокричала неизвестная мне поздняя птица. Наступала ночь.
Когда я подошла к крыльцу, мой гость встал со ступеньки и сказал совсем не то, чего я ждала:
— Принеси мне сейчас постель. Я к Ворону.
Облегчение — вот, что я почувствовала. Хорошо, что ничего не сказал. Ну, не понравилось и ладно. Он стоял и смотрел на меня. Что-то надо было еще сказать? Молчание затягивалось, и я почувствовала неловкость. А-а… постель же… Кивнув ему, ушла взять одеяло и подушку. На доски крыльца можно будет постелить полушубок.
Я вернулась в дом, постелив ему на крытом крыльце и бросив на перильца сухую рубаху из местных запасов, и больше не выходила наружу, заперев дверь, как обычно. Много вопросов еще нужно было задать Старху. И много рассказать ему, например, о том, что попал он сюда случайно и проход будет закрыт для него, как и для всех других. И как выжил Ворон среди змей? Они жалят только людей? Или, пока они здесь на привязи, это не так уж важно?
Но выходить и общаться не хотелось, как и обсуждать мое пение, а хотелось подумать и осмыслить впечатление, которое он на меня произвел. Так-то впечатление сильное — фактура ого-го… Вот если бы не эта чудовищная борода… Да одеть его в джинсы и футболку — это была бы бомба!
Выйдя наутро из дома, я не нашла никого — ни коня, ни князя. Не было их ни на озере, ни в окружающем лесу. Он уехал, как потребовал от него Хранитель, а прощаться не было необходимости. Зачем? О пении мы договорились, и теперь он будет изыскивать способы борьбы со змеями. И о том, что сюда больше не попасть, он знал. «Здесь они меня, конечно, не найдут». Так что… все к лучшему. Да и эта его борода…
ГЛАВА 3
Со времени отъезда неожиданного гостя моя жизнь неуловимо изменилась. Стремительный и насыщенный событиями день встряхнул меня и круто изменил отношение ко всему происходящему. Теперь в том, что я здесь нахожусь, появился смысл. И желание сделать свою часть работы лучше привносило какое-то оживление в мои будни. Я все так же спала, добывала и готовила еду, мыла голову раз в неделю. Так же купалась и загорала, но теперь не на лужайке, а на полоске травы за кустами у озера. Мало ли… кого-то еще принесет, а я тут голяком.
Собирала ягоды, заливая их медом в горшочках и сушила листья смородины, малины, мяты, брусники и земляники, укропа. Будут кому-то чаи и приправа на зиму. И все это в ожидании вечера, в предвкушении одностороннего общения с обширной аудиторией моих слушателей.
И к репертуару я стала относиться ответственнее, хотя и не знала, понимает ли язык моих песен князь по ту сторону границы? Почему-то была уверенна, что он будет слушать эти концерты по вечерам хотя бы для того, чтобы удостовериться что гадюки присмотрены.
Я давно перестала на него обижаться за поспешный отъезд. Причины спешить, действительно, были очень серьезные. Огромная ответственность лежала на правителе любого государства, неважно — большого или маленького. В моем представлении понятие «княжество» ассоциировалось с названием «Монако». Оно же означало что-то маленькое и незначительное. А с другой стороны — княжества времен Великой Руси были целыми государствами. Могла быть и золотая середина, это было несущественно.
Правитель сейчас находился там, где и должен был, а я значительно облегчила ему жизнь и в мыслях уверенно рассчитывала на его молчаливую благодарность. И пылкая фраза о желании увидеть певицу тоже имела простой смысл, а мне послышалось в ней романтическое звучание. При всем том, я как-то осознанно не воспринимала его, как объект женского интереса. Его экзотическое происхождение, общую фактурную внешность, закономерную финансовую обеспеченность (что было немаловажно, чего уж там) и симпатичную верхнюю часть лица немилосердно портила БОРОДА.
Она паранджей закрывала нижнюю часть княжеского лика, доходя почти до пояса. Более того — усы тоже не стриглись, а как-то убирались в стороны и держались там, как приклеенные. Длинноволосых особей противоположного пола я вообще не воспринимала, как полноценных мужиков. А у князя волосы были убраны в хвост на затылке и спадали почти до пояса. Это было непривычно и не соответствовало моим представлениям об идеальной мужской внешности.
Еще находясь дома, я любила смотреть трансляцию военного парада в День Победы. Ровные строгие шеренги молодых подтянутых и коротко стриженных ребят приводили меня в состояние восторга и вызывали гордость — шел генофонд нации, так сказать — отборные самцы. Это и был мой идеал внешности мужчины — спортивный, подтянутый, строгий.
Их, коротко стриженых, и кроме военных хватало. И мужским вниманием обделена я не была. Но слишком близко к себе никого не подпускала, потому что был тот поганый опыт, а в процессе предварительного общения всегда всплывали или фраза, или выражение лица, или, на первый взгляд, незначительный поступок, характеризующий объект, как не подходящий категорически. Женатые родители моих деток не воспринимались существами противоположного пола вообще, в транспорте я не знакомилась, а те, кто нарисовался-таки вблизи, были понятны мне, как облупленные, благодаря моей профессии, чтоб ее…