Чтение онлайн

Он усмехается, не верит. Я целую его в щеку, потом в уголок губ.

— И вообще, я с тобой не ради секса, не ради побед. Я с тобой, потому что ты – это ты. Мой. Самый. Настоящий.

Теперь Артем тихо смеется сквозь тяжелое дыхание, будто из него вырвался страх.

— Ты даже не представляешь, насколько ты лечишь меня, Анют.

Я прижимаюсь лбом к его лбу. Мы просто дышим вместе, и я понимаю, что быть с ним значит быть настоящей. Даже в таких моментах. Особенно в таких.

— Иногда, — он смотрит на меня, опускает взгляд на мои губы, — иногда фантомная боль выше желания. Она душит его.

Я не сразу понимаю.

— Фантомная?

Он медленно кивает.

— Боль от того, чего больше нет. Но тело помнит. Не конкретную рану, а память о ней. Память о том, как с тобой обращались, где тебя ломали, где ты хотел умереть, лишь бы не чувствовать, — Артем сглатывает. — Бывает, ты лежишь рядом с той, кого хочешь больше жизни, и чувствуешь не тепло, а холод. И страх. Как будто кто-то из прошлого все еще держит тебя за горло.

Я сжимаю его руку.

— Артем...

— Я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за тебя или что ты меня не заводишь. Бог ты мой, Аня, ты сводишь меня с ума. Просто иногда мое тело – не со мной. Оно живет отдельно, — он резко хватает меня за талию и прижимает к себе. — А я не хочу быть с тобой наполовину. Я хочу дать тебе все, а не сломанное «что осталось».

Мои глаза наполняются слезами.

Я крепко, но бережно обнимаю его за шею, словно могу склеить его сердце просто тем, что не отпускаю его.

— Я не хочу от тебя «все», — шепчу я ему в висок. — Я хочу тебя настоящего, даже если ты временами молчишь. Даже если не можешь. Мне не нужен идеальный, мне нужен только ты.

Его пальцы впиваются в мою спину, он утыкается носом в основание моей шеи, шумно выдыхает. Горячее дыхание скользит по коже.

— Ты лечишь то, что я даже не знал, что можно вылечить.

Мы сидим в обнимку, я не спеша поглаживаю его спине, он вдыхает мой запах. А потом он поднимает голову и ловит мои губы. Мы целуемся медленно и нежно, сминая желанные губы друг друга.

Ладони Артема опускаются ниже, останавливаются на моей попе. Он сжимает ее, я слегка поддаюсь бедрами вперед. А потом вспоминаю про его страх в районе груди и живота, резко отстраняюсь назад.

Его губы скользят по моей щеке, к уху. Я закрываю глаза, обхватываю его шею, глажу пальчиками там, где по моим подсчетам у него тату с моими глазами.

Потом он опускается ниже, к декольте. Шершавый язык скользит по коже, я закидываю голову назад и тихо стону.

Артем кладет ладонь на мой затылок и возвращает мою голову обратно, я открываю глаза и встречаюсь с его темным взглядом.

— Тебе понравилось, как я ласкал тебя пальцами? — спрашивает он с волнительной хрипотцой в голосе.

— Очень, — смущаюсь.

Он хватается пальцами за низ моей джинсовой юбки, медленно поднимает ее.

— Артем, не обязательно…

— Тише, Анют, — шикает он на меня. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне и так хорошо.

— Мне нравится, как ты кончаешь, — с игривой улыбкой произносит Артем, и я заливаюсь краской.

Улыбка растягивается на моем лице, не могу контролировать трепет, что расстилается внутри.

— Перестань меня смущать.

— Но это правда.

Его ладонь накрывает мою грудь, сжимает ее. А потом пальцами он стягивает с моего плеча лямку белого топа. За ней скользит и лямка лифчика.

Но топик не дает ему увидеть мою грудь, он недовольно цокает. А я прыскаю со смеха.

— Что ж, — коварным тоном произносит он, — зайдем с другой стороны.

Он юрко засовывает руку под мою майку и расстегивает лифчик. Тянет чашечки вниз и сквозь белую ткань проступают твердые соски.

Теперь он доволен. Я с замиранием сердца наблюдаю, как Артем наклоняется ко мне и целует грудь сквозь майку. Затем он обхватывает сосок зубами, так же не стягивая с меня майку.

Это так возбуждающе!

Я замечаю, как ткань намокает от его слюны, становится темнее. Очертания сосков проявляются четче. Он целует мою грудь жадно, страстно, погружая упругие бусинки в свой рот.

И я таю в его крепких руках.

Аня

— Алло, вы не знаете, куда делась моя подруга Анна Ермолова? — звучит в трубке голос с театральной обреченностью.

Я улыбаюсь, слушая возмущения Ники. Переворачиваюсь на бок и крепче зажимаю своего медведя.

— Пропала где-то между любовью и… любовью, — бормочу в ответ.

— Ага, знала бы ты, как это звучит со стороны, — фыркает Ника. — Через пятнадцать минут я буду у тебя. Поедем в торговый центр обновлять летний гардероб, придется бегать, чтобы урвать классные шмотки по скидке.

— В смысле «бегать»? Я вообще-то планировала чинно ходить с карамельным латте и с презрением смотреть на витрины.

— Аня, ты когда в последний раз покупала что-то себе из одежды? Сдайся добровольно.

Через двадцать минут я сижу в машине у Ники. У нее музыка на всю катушку и блеск в глазах – предвестник катастрофы для моей карты и морального истощения.

— Как Артём? — спрашивает она между поворотами.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

— Ох, это твое «хорошо» мне ни о чем не говорит. Вы уже… ну ты поняла?

Я закатываю глаза.

— Нет, Ника! Мы сближаемся. Он сложный.

— А ты упрямая. Прекрасная пара.

Мы припарковываемся возле торгового центра. Впереди блестят яркие витрины, огромные зеркала, очереди в примерочные и ядовито-розовые кофточки, которые Ника будет мне пихать со словами «тебе пойдет, клянусь».

— Это лето наше, — говорит она, хватая меня под руку. — Сессия сдана, универ подождет. А пока – вперед, к новым нарядам и к бессмысленным покупкам.

Мы смеемся и синхронно шагаем к раздвижным дверям.

Пройдя по первому этажу, мы останавливаем свой выбор на платьях. Я меряю скромное голубое, Ника – черное и в обтяжку.

— Вот в этом ты будешь первой девчонкой на курсе, кто сведет с ума преподавателя живописи, — произношу я, заглядывая в примерочную подруги.

— Ага, а потом отчислят за неподобающее поведение.

В итоге я покупаю себе голубое платье, Ника прихватывает к платью еще сумочку, серьги и тонкий ремешок.

После долгих скитаний по остальным магазинам, мы с покупками входим в кафе. Делаем с Никой заказ сразу на кассе, я беру апельсиновый сок и чизкейк, подруга – шоколадное пирожное и кофе с карамелью.