Чтение онлайн

Плюхаемся за столик у окна. Люди снуют мимо стеклянных стен, смеются, спешат, целуются, бурлит обычная жизнь. У меня внутри тихо и немного сладко от сегодняшнего дня.

— Хорошо, что ты взяла тот белый комплект белья, — игриво произносит Ника, поддевая ложкой середину пирожного, из которого густо вытекает шоколад.

— Он красивый, — киваю я, отпивая сок.

— Артём будет сражен наповал.

Я смущенно улыбаюсь. Когда я делала выбор белья, я думала о своем Темном.

Вдруг на наш столик падает тень, поднимаю глаза.

— Привет, девчонки.

— Пират? — удивленно тяну я.

Парень широко улыбается, осматривает нас с Никой.

— Вижу, что шопинг удался, — он усмехается, заметив наши пакеты.

— Да.

— Хорошо, что встретил тебя, Ань, — он спокойно присаживается к нам, скрещивает руки на груди. — У Артёма в субботу днюха.

— Что? — я моргаю. — Он мне ничего не говорил.

— А он и не скажет. Он вообще от этой даты шарахается как черт от ладана. Ничего не хочет, ни праздников, ни гостей. Но мы с Леркой хотим замутить мини-тусу в моей студии. Без кучи народа. Чисто свои. Ты поможешь его туда притащить?

Я растерянно смотрю на него.

— Я не знаю… Ты сам скал, что Артём не любитель шумных компаний.

— Да знаю. Именно поэтому ты мне и нужна. Ну, придумай что-нибудь… включи свои женские штучки, заманушки, — подмигивает.

Ника прыскает смехом:

— Да, Ермолова, выручи народ. Там же все на тебе держится.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Ладно, попробую. Но ничего не обещаю.

Пират встает, хлопает меня по плечу, как друга:

— Вот это уже другой разговор. Ань, если честно, то вся надежда только на тебя.

Пират уходит, а я снова утыкаюсь в свой чизкейк, на автомате ковыряю ложкой воздушную массу.

— Он правда мне ничего не говорил, — говорю задумчиво.

— До субботы еще целая неделя впереди, — успокаивает меня подруга. — Может, расскажет завтра.

— Да, может, — шепчу я. — Надо подумать, что ему подарить.

Ника смотрит на меня.

— А подари ему один из его портретов. Тех, что ты рисовала. Он даже не знает, сколько их у тебя. Это ведь часть тебя.

Я киваю.

Хорошая идея. Кто, если не он, достоин увидеть эти рисунки?

*****

Дверь квартиры за мной хлопает, и я сбрасываю босоножки у порога, не особо заботясь о порядке. В голове крутится: Пират, Артём, день рождения, «включи свои женские штучки».

Захожу к себе в комнату, закрываю дверь и сразу направляюсь к нижней полке шкафа. Там хранится папка с моими портретами Артёма. Я знаю каждый штрих, каждый изгиб его профиля, каждую тень под скулами.

Рассматриваю. Один, второй, третий. И ни один не подходит.

Слишком резкий. Слишком мягкий. Этот – что-то на него не похож, а в этом он будто чужой.

Сердце начинает биться чаще. Что за бред? Я их писала, я в них вкладывала душу. Почему они теперь кажутся мне чужими?

Пальцы нервно замирают на последнем листе.

Нет. Я не хочу дарить ему что-то, что уже было. Я хочу, чтобы он увидел себя сейчас. Мою версию его, сегодняшнего.

Я тянусь к мольберту, ставлю его посреди комнаты. Кисти. Палитра. Открываю тюбики с краской, запах масляных красок резко щелкает в носу, и будто бы сразу включается нужный режим.

Глубокий вдох. Погружаюсь.

Линия за линией, штрих за штрихом. Портрет рождается быстро, будто сам. Я не думаю, я просто знаю. Вот он – мой Артём. Чуть уставший. Чуть задумчивый. С чертовски темными глазами, в которых можно утонуть.

Я так поглощена, что не сразу слышу стук, дверь в комнату открывается.

— Ань, ты занята?

Резко поднимаю голову, на пороге стоит папа.

Аня

— Что ты хотел, пап? — спрашиваю я, а сама выхожу вперед мольберта.

Не хочу, чтобы он видел портрет.

Папа заходит в мою комнату.

— Рисуешь?

— Да.

— Покажешь?

— Пап, серьезно, что ты хотел?

Но он не слушает, просто идет вперед. Я делаю шаг, чтобы прикрыть холст, но он уже там. Останавливается, наклоняет голову и его лицо вмиг становится недовольным. Густые брови съезжаются на переносицу.

— Это что еще такое? — выдыхает он.

— Подарок, — шепчу я.

— Подарок? — переспрашивает он, повышая тон. — Анна, ты что, совсем? Ты стала одержима этим парнем!

— Я не одержима! — резко парирую я. — Это мой выбор, пап!

— Выбор?! Он старше тебя, он весь в татуировках, у него вид, как у человека, который сидел за решеткой!

— Ты не знаешь его! — я чувствую, как жар поднимается к щекам. — Ты даже не попытался узнать!

Он отворачивается, как будто боится потерять контроль. А потом резко и демонстративно подходит к моему шкафу.

— Что ты делаешь? — я подлетаю ближе, но он уже открывает створку.

— Просто хочу показать тебе, насколько все запущено.

— Не трогай!

Слишком поздно. Он вытаскивает мою папку, небрежно ее встряхивает, и листы разлетаются по полу. Разные, живые и настоящие портреты Артема. Его профиль. Его глаза. Его руки. Один, где он улыбается только для меня.

— Сколько их здесь? — строго спрашивает папа.

— Ты лазил в моем шкафу? — кричу я и бросаюсь на пол, собираю свои рисунки, прижимаю их к груди. — Это мое личное! Мое, понимаешь?

— Аня...

— Что? — слезы душат.

Я не хочу плакать, но не получается.

— Это для твоей же безопасности.

Я замираю.

Вот оно. Эта фраза, как детонатор.

— Да? — шепчу я и встаю с колен. — Для моей безопасности?

Лицо папы немного меняется. Он вроде смягчается, но я не останавливаюсь:

— И что ты там искал, а? Может, сигареты? Опять думаете, что я курю?

Он моргает, не верит в то, что услышал.

— Аня, ты...

— Да, — перебиваю я. — Ты сейчас копался в моих вещах. Тогда мама нашла сигареты в моем рюкзаке, которые были не мои. Ты снова думаешь, что я вру? Что я снова связалась не с той компанией?