Чтение онлайн

Стараясь не смотреть на веселящуюся толпу, Наташа заученно нажимала на клавиши.

Она уже пару раз подряд исполнила вступление, но никак не могла начать петь… Слёзы снова и снова подкатывали к глазам, застывали в горле… Ну, зачем она позвонила ему?! Она, ведь, не собиралась… Зачем? Всё и так было ясно… Но, уйдя на небольшой перерыв, вдруг, совершенно неожиданно для себя, набрала Димин номер… Возможно, подсознательно она надеялась, что в новогоднюю ночь произойдёт чудо… но чуда не произошло. Вместо Димы ответила женщина. Она её узнала, это была Кристина… Они вместе встречают Новый Год. Она должна была это предполагать, должна была! Ну, зачем, зачем она ему позвонила?

— Наташка, всё нормально? — Женька, весёлый и счастливый, дожёвывая закуску, отодвинул её из-за синтезатора, — Давай, я лабаю, ты поёшь.

— Давай.

— Всё хорошо?

— Всё хорошо…

Когда под утро она увидела Димкин высветившийся номер, сердце чуть не выпрыгнуло из груди… Но раздавшийся следом голос Кристины убил последние остатки надежды…

Новогодняя ночь завладела всем городом… Миллионы огоньков заглядывали в праздничные окна, и казалось, что весь мир залит карнавальным светом.

Говоров и Мазур стояли на балконе однокомнатной квартиры, которую снимал Витька, и молча курили, облокотившись о перила. Время от времени сдувая крупные снежинки с рукава рубашки, Сашка задумчиво вглядывался в разноцветную даль. Встречать Новый Год к Мазуру он пришёл вместе с Ирой, с которой в последнее время у него наметились довольно серьёзные отношения. Она и очередная Витькина подружка в комнате весело смеялись, глядя на экран телевизора, пока парни вдыхали морозный воздух вперемешку с сигаретным дымом.

— Ты Димону звонил? — Витька, наконец, нарушил молчание.

— Пока нет, — Сашка затушил сигарету и выпустил последнюю струйку дыма.

— А чего? Я тоже не звонил пока…

— Не знаю, — Говоров поморщился, — он же у Кристины, не хочется почему-то звонить.

— Да… — Мазур покачал головой, — Дима наступает на те же грабли.

— Ну, да… — кивнул Сашка, — Хотя, его дело, конечно, не маленький ведь…

— Мне иногда кажется, что он вообще женщин боится, — усмехнулся Витька, — ходит по кругу, вместо того, чтобы что-то новенькое найти. Мне бы его внешность, уж я бы не растерялся.

— Димыч — однолюб, нам его не понять, — Сашка хмыкнул, — по-моему, он с Кристиной просто свою тоску по Наташке пытается убить.

— Что-то у них ненормально всё вышло, — Витька снова покачал головой, — такая любовь была, и вдруг — бац!

— А никто понять не может. И Дима в том числе.

— Ну, и что с ней теперь?

— А ты что, не в курсе?

— Да слышал краем уха, что она вдруг к Журавлёву ушла.

— Уйти не ушла, а в постель легла, — Сашка как-то зло сжал губы, — при чём, в считанные дни.

— А ты у Женьки ничего не спрашивал?

— Я сначала всё хотел с ним поговорить, да и Дима просил. Но не срослось. А потом Дима сам убедился, что она с ним переспала… сказал, чтобы я не звонил ему больше. Я и не звонил. А потом мне самому нужно было увидеться с Женькой, тогда он и сказал, что она беременная.

— Так, может, и не от Журавля? Может, от Димы?

— Не, от Женьки, стопудово от него. Если бы от Димы, Дима бы знал. Он ребёнка хотел…

— А с ней ты не встречался?

— Не-а… Я в ресторане даже подходить не стал, и она меня не заметила. Чего душу бередить? Она и до этого Диму любила, а сейчас — вообще непонятно, кого…

— Ну, а с Иркой у тебя, смотрю, всё серьёзно? — Мазур толкнул Сашку локтем, — Заявление ещё не подавали?

— Заявление не подавали, — Говоров почему-то смутился и, слегка перегнувшись через перила, внимательно разглядывал двор, — а вот квартиру решили снять. Уже нашли по объявлению, третьего числа идём смотреть.

— Ну, так за это надо выпить, а, Саня? — Витька со всей силы хлопнул друга по плечу, — Чё, идём? И девчонки там чего-то притихли…

— Блин, Мазурик, вот с тобой, не захочешь, а нажрёшься, — Сашка заржал и, уже взявшись за ручку двери, обернулся к Витьке, — мне Ирка сказала, что домой меня не понесёт…

— Да куда она денется, — в ответ ему заржал Мазур, — допинает, в крайнем случае!

Новогодние праздники закончились, и город постепенно приходил в себя после шумных гуляний под ёлками, катаний с ледяных горок всех, кто был в состоянии на них взобраться, а так же громких и ярких салютов, разноцветными брызгами украшающими ночное январское небо. Все праздничные вечера Наташа работала — ресторан был открыт для посетителей без выходных и до самого утра. Она очень пришлась по душе посетителям, многие из них приходили именно «на неё» — слух о девушке с удивительным голосом, поющей в «Дворянском гнезде», разлетелся среди ресторанных завсегдатаев, и её собственный песенный блок всегда приветствовался как меломанами, так и просто любителями вкусно поесть… К тому же, смотрелась Наташка шикарно: стройная, с распущенными волосами, иногда уложенными в причёску, красивая девушка привлекала к себе внимание мужской аудитории, что устраивало хозяина ресторана. Будучи очень загруженной учёбой, она никогда не пропускала работу, в отличие от своих коллег, и работала за те деньги, которые ей платили — как бы в отместку за то, что Женька выдавал её за свою невесту, Руслан платил ей намного меньше, чем Журавлёву и Петровичу. Жалея девушку, те нередко добавляли её суммы из своих гонораров, но Наташа об этом даже не догадывалась: деньги ей всегда передавал Журавлёв, а с Русланом она старалась встречаться и разговаривать как можно реже.

Женька и Петрович — средних лет невысокий, худощавый мужчина с красивым тенором, частенько прикладывались к спиртному в праздничные вечера — то по очереди, а то вместе, и она зачастую пела одна под синтезатор, под минусовки или под гитару, в зависимости от стадии веселья посетителей, «прикрывая» своих «товарищей». Товарищи были благодарны — особенно Петрович, чьё пристрастие к алкоголю очень мешало его работе. Немного проспавшись в подсобке, он выходил, поднимая вверх правую руку, как ресторанная «звезда», которую долго ждали зрители. Он дарил Наташке шоколадки и звал её Натали…

Женька, который выпивал не так много и отсутствовал не так долго, обычно наклонялся к девушке и, мурлыкая: «Всё нормально?» целовал в лоб, чем вызывал жгучую ревность у женского персонала и улыбку у самой Наташи, которая вскоре привыкла ко всему. Она, на удивление, подружилась и с Журавлёвым, и с Костей, к которому они время от времени ездили репетировать новые песни. Мужчина почему-то с особенной теплотой относился к Наташе с самого первого дня, девушка немного удивлялась, но однажды Журавлёв всё объяснил.

— У Кости была дочь. Её тоже звали Наташа, и ей сейчас было бы восемнадцать лет.

— С ней что-то случилось?

— Да, она умерла от рака… Давно. Вот он к тебе и прикипел.

Сам Женька тоже становился другим, когда они приезжали к Косте… Наташе казалось, что за видимой бравадой и неуёмной любовью к женскому полу кроется какая-то неизбывная печаль… Здесь он становился серьёзнее и только слегка улыбался уголками губ. Иногда Костя и Женя затевали свои разговоры с воспоминаниями, и Наташа, положив на локти подбородок, с интересом слушала мужчин, улыбаясь их шуткам. Почему-то у Кости ей было особенно тепло и спокойно…