Чтение онлайн

Ловким движением руки я выхватила из его мерзких рук телефон и опустила в большую кружку с дымящимся от высокой температуры чаем.

– Ты что сделала, идиотка?! – Видеооператор не обрадовался моей шутке, а его друг быстро отодвинулся от меня на безопасное расстояние, но не перестал снимать.

– Еще слово и сюда приедет моя охрана, телефоном вы не обойдетесь. Убрал телефон, быстро! – Второй папарацци не осмелился ослушаться. Мой голос звенел как колокол, сильно, бескомпромиссно. – Прямо сейчас вы извинитесь перед моей подругой или, даю слово, вся слава главных королей минета достанется вам, мои парни подскажут, как надо работать ртом. Я все организую. Может, вам даже понравится? А я сниму это все на телефон и размещу во всех сраных соцсетях!

Удивительно, как быстро шакалы понимают, что они не тигры, встречаясь с настоящим хищником, и, поджав хвосты, начинают поскуливать, пятясь на задних лапках. После извинений они стремительно покинули заведение.

– Аделина, браво! А ты та еще оторва, да?! – Эми, как и я сама, была в шоке от моего поступка и хлопала мне на всю кофейню. – Это было феерично! Не зря я тебя на кофе позвала. Может коньячку? Это надо отметить! А-а-а-а-а! Я тебя не знаю, но уже обожаю!

– Я не пью алкоголь. И мне уже пора, – сегодняшний день стал одним из самых эмоциональных в моей жизни. Мне еще предстояло встретиться с мамой.

– Дай я тебя обниму, – она накинулась на меня, а я не была против. – Ты бы понравилась Кире. Ты нравишься мне. Приходи завтра. В десять мы собираемся у кладбища. Если что, могу за тобой заехать. Мне нужен твой телефон.

Я не нашла никакой вменяемой причины, чтобы не дать ей номер моего телефона, на который она вскоре скинула размещенный в Инстаграме прямой эфир с нашим кофепитием и булькающим телефонным финалом, а еще свой рилс, на котором я продемонстрировала великолепную задницу, нагнувшись над столом шакалят, а потом с воинственным видом притащила недоносков на извинения. Я выглядела эффектно в своем строгом костюме и красной помаде. Укротительница шакалов. Я улыбалась, читая ее сообщение на телефон.

Эми: Ты звезда! А этих засранцев мы теперь дружно называем королями минета! Почитай комментарии, там столько о тебе пишут! А их эфир набирает рекордное количество лайков и комментариев. Даже если они его удалят, этот след уже не замести. Там столько репостов! Аделина, ты невероятная, теперь местные ушлепки десять раз подумают прежде, чем меня снимать. А все знакомые парни назначают награду за твой номер телефона, но я кремень! Счастлива, что я тебя нашла!

Со стороны я и правда выглядела устрашающе. Последние три года я сделала все, чтобы оставаться в тени, но в первый же день приезда домой, я прославилась так прославилась.

***

– Как тебя зовут, принцесса? – Мама, затаив дыхание и с глазами на мокром месте, нерешительно протянула руки к Оливке.

Я надеялась, что дочка не станет капризничать и проявит благосклонность к новому человеку в ее жизни. По всей видимости, моя девочка была умнее меня и не просто почувствовала родную кровь, она к ней потянулась всем своим тельцем и душой.

– Ля-ля, – малышка представилась и, не раздумывая, забралась к бабушке на руки, обняла ее за шею и начала верещать и прыгать. И я не знаю, кто из этих двоих пришел в больший восторг: мелкая козочка со звонким заразительным смехом или ее добровольный персональный “батут”.

Мама прошептала мне “спасибо” с таким обожанием, что я еле сдержалась, чтобы не разрыдаться тут же. Для меня это все было слишком волнительно, кофе на голодный желудок, нервы и переутомление дали о себе знать, голова раскалывалась, и я ушла на кухню запить водой обезболивающее. Спасибо моей белокурой хулиганке со смешными кудрявыми хвостиками над ушами, что она переключила на себя все внимание мужа и бабушки и мне не пришлось много разговаривать.

Я как будто попала в замороженное прошлое. Все было так, как и до моего отъезда. Та же посуда, те же полотенчики, даже тот же запах вкусной курицы с картошкой в духовке. Но сильнее всего в глаза бросился большой букет ромашек на кухонном столе. Папа всегда дарил маме цветы без повода. Голова разболелась еще сильнее. Я села за стол, выпила таблетку и уронила голову на руки, наконец позволив себе за этот бесконечный день ссутулить спину.

Казалось, если прислушаться внимательнее, я услышу папины шаркающие шаги на улице, стук ботинок о стену, чтобы очистить их от снега, а потом шум от входной двери и я увижу его, моего супермена. Я с трудом открыла тяжелые веки, отгоняя от себя несбыточные фантазии. Спасибо маме, что здесь были наши обычные семейные фотографии на стене, а не траурный портрет с черной ленточкой. Я и без этих траурных символов горевала о нем каждый день.

Мне по-прежнему нужно было время, чтобы впустить в себя ветер перемен, для которого я открыла себя, привыкнуть к нему. Я нисколько не лукавила, когда поселила себя на острове одиночества, избегая любых контактов из прошлого, в том числе с родной матерью. Мне казалось это естественным следствием трагичных событий в нашей семье. Я была уверена, что, как бы она не хотела со мной встретиться, я все время буду напоминать ей о том, что папы нет с нами, о скандальном видео, о моих похоронах, на которые ей пришлось идти.

Потом я зашла в свою комнату и поразилась еще больше: в ней было все так, как будто я пять минут назад вышла из нее. Даже Гердины игрушки небрежно валялись под столом, именно там она любила их грызть. Герда. Моя собака не смогла пережить, что и ее я бросила. Она сбежала, когда меня не стало и больше не возвращалась. Я всем сердцем надеялась, что она обрела хороших заботливых хозяев, которые полюбили ее также сильно, как я.

На столе лежала моя книга с закладкой. Я не стала тогда ее забирать с собой, чтобы максимально обезжирить от деталей прошлого новую жизнь и отпустить все, что связывало меня с Максом. Вот лицемерка! Или лучше сказать извращенка? Книжку “Возвращение в кафе “Полустанок” она не взяла, а розовый вибратор засунула в чемодан! Его же тогда и увидел Макс в аэропорту. По моей жизни можно было снимать кино. Или писать энциклопедию “Лоханись круче, чем Кира, если сможешь”.

Кира.

Я удивилась, когда именно так себя назвала. Видимо, родные стены так на меня действовали. Я легла на свою кровать и лежала так обнимая себя руками, мечтая оказаться под теплым одеялом.

– Я мечтала, что однажды ты вернешься и обрадуешься, что все в этом доме тебя ждало, – она достала из шкафа одеяло и бережно меня укрыла. – Оливия. Она чудесная. Вылитая ты в детстве. Спасибо, что позволила увидеть ее. Я уже так ее люблю. Всегда любила, как только узнала, что ты родила. Знаю, ты просила Женю не говорить мне. Но мне тогда стало хоть немного легче, что с тобой хоть кто-то появился рядом. Аделина, можно я побуду с тобой?

– Если тебе не противно на меня смотреть… Я не должна быть здесь… – Я снова залезла в свою тесную коробочку из чувства вины, натянув одеяло по самые глаза. У меня не хватало смелости выдержать ее взгляд.

– Что ты такое говоришь? – Она бесшумно, присела на кровать. – Ки… Аделина, не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить… Понимаю, почему ты не желала меня видеть. Я бросила тебя в самый страшный момент твоей жизни, думая только о своем горе…

– Я стала причиной этого горя. Мне так жаль, я отдала бы свою жизнь, чтобы все исправить, – в горле опять все щекотало от подступавших рыданий. И впервые мне стало себя так жаль, я словно смотрела на себя со стороны: маленькую хрупкую Киру, что свернулась комочком на кровати, покинутая всеми.

– А я никогда бы не приняла такой обмен. Ни я, ни папа, ни Артем, – она положила руки на одеяло и, невесомо стала гладить меня через него. А потом легла ко мне, обняла со спины и стала шикать “чшшш-чшшш”, как в детстве, когда меня успокаивала. Я ведь и не заметила, что беззвучно тряслась от слез.

– Мама, – я задрожала, назвав ее именно так. – А где Тема? Я ведь ничего о нем не знаю.

– Он недолго жил со мной. Не выходил из твоей комнаты практически.

– Ну да, он сильно хотел свою комнату в доме, хоть у кого-то мечты сбылись…