Чтение онлайн

— Нет-нет, что ты!

— Да ладно, я по глазам же вижу, — прищурился он. — Я и сестра — две противоположности. Она — агрессивная, нервная тигрица, а я — это маленький тигрёнок, который изредка выпускает когти. А ты, каким животным себя считаешь?

— Я? Я человек. Поверь, это гораздо хуже тигра.

Комментарий к Часть 5. Глава 1

Как вам такие отношение Смирнова и Вавиловой? :) Мне они кажутся очень милыми, когда вместе с:

Какой момент главы понравился вам больше всего? И да, хотелось бы узнать больше об аудитории читателей ( вы же есть, так ведь, да? ). Напишите сколько вам лет, а кто хочет пообщаться, пишите мне в вк, я всегда буду рада

========== Глава 2 ==========

Суббота. Завтра как раз и намечалась вечеринка в дачном домике Тамары, а точнее домике её матушки. Она была такая же противная, как и дочь. Вечно задирала нос на родительских собраниях, не давала никому из родителей и рот открыть. Конечно, и её тоже не полюбили. Моя мама была на работе, а я - дома, лежала в кровати и читала какую-то книгу по психологию, которую нашла сегодня у себя на полках. Вдруг в дверь кто-то постучался, да так слабенько, что я еле-еле услышала.

Я медленно подошла к двери и прислушалась. Тишина. Открыла дверь и увидела перед собой улыбающуюся бабулю — Тамару Алексеевну. Худощавую, морщинистую, но очень милую старушку. Я удивилась, потому что было очень неожиданно увидеть её именно тогда.

— Твоя мама попросила посидеть с тобой сегодня, потому что она задерживается на работе, а ваш друг… Дима, кажется, да? Не может, потому что уехал в командировку на три дня и только завтра приезжает. Это она просила тебе передать. У меня вареньице есть, будешь?

Для меня стало ещё большей неожиданностью, что мама до сих пор волнуется обо мне и моей травме. Мама переживала настолько, что попросила даже бедную старуху со мной посидеть, у которой, я была уверена, ещё много дел, помимо этого. Вообще, общаться со старыми людьми — это надо иметь большое терпение, прямо как у меня. Они могут начать говорить о том, какое плохое нынешнее поколение, а некоторые ведь и огрызнуться в ответ могут. Тамара Алексеевна, при всей её светлости, может начать говорить о том, какая плохая Зинка, например, из третьего подъезда, и опять же, некоторые-то не терпят, да срываются на этой симпатичной старушке.

Я всегда слушала то, что она говорила, пусть это цены на сахар или новости политики, чем я совершенно не интересовалась, но ей, я была убеждена, нужно, чтобы её слушали, чтобы ей говорили: «Да, да, Тамара Алексеевна». И пусть она неправа иногда, все мы люди, я всё равно говорила ей это. Просто я каждый раз, когда видела её, представляла себя в её шкуре. И было несладко.

— Разумеется, Тамара Алексеевна, заходите. Вы всегда почётный гость у нас дома, — улыбалась я. — Пойдёмте чай с вареньем пить? Кстати, а что за варенье?

— Малиновое! — её лицо сморщилось от появившейся на нём улыбки.

— Отлично. Идемте ко мне в комнату, я сейчас сделаю нам чай и вернусь.

— Конечно-конечно, пойду я.

И она медленно поплелась, слегка нагнувши спину вперёд. Недаром говорили, что старые люди вниз растут.

Как только я зашла в комнату с двумя кружками барбарисового чая, ложками и полотенцем, Тамара Алексеевна вскочила тут же помогать мне, схватив одну ложку и кружку в свои дрожащие от глубокой старости руки.

— А что это за книжка у тебя такая? — спросила она, вдыхая запах напитка. — Ой, а чай-то вкуснейший! — продолжала бабушка, делая маленький-маленький глоток, боясь обжечься.

— Да, бессмыслица какая-то по психологии. От скуки взяла да листаю вот.

— Мама волнуется за тебя, Карина. Берегите друг друга, мама — это самое святое. Я вот, меня взять даже. Мама умерла, когда мне семь годков было, так меня сестра её воспитывала. Мать мне она заменила. Любила меня, кормила да поила, всё дала. Но никогда не говорила, что любит. Никогда! Я только чувствовала эту любовь. Не знаю, может, стеснялась она этого слова «люблю», боялась ли произносить его, причин может быть уйма. Вообще слово «люблю» надо редко кому говорить, но в первую очередь — маме, Карина, именно маме.

— Знаю я это, Тамара Алексеевна, знаю, — ответила я, глотая чай. — Мы друг друга и так бережём. И любим тоже. А мама сказала, когда вернётся?

— Да часов в восемь, всего лишь на час задержалась, а уже мне звонит! Вишь, как! А в наше время дети редко такое ценят, ой редко, Карина. Ну, ты не такая, ты у нас умница-девочка! Умница! — засмеялась она и погладила меня ладонью по щеке, отчего я даже смутилась немного. — Хорошо было раньше. Я же в деревне жила, коров доила, так постоянно молоком пахла! — улыбалась Тамара Алексеевна, кладя в маленький рот ложечку малинового варенья. — А всё равно: козье молоко лучше, я его больше любила!

А тут я услышала, как открывается дверь, и заходит мама. Я и Тамара Алексеевна вышли в коридор:

— Спасибо, что посидели с ней хоть полчаса, а то задержали, видите, как!

— Ничего-ничего, Наташенька, мы хорошо провели время. Пойду я, до свидания.

— До свидания, Тамара Алексеевна.

Я и мама снова остались одни в пустой квартире. Я ей ещё не говорила, куда я завтра собиралась, а после сегодняшнего случая, я думала, что она меня точно никуда не отпустит. И как жаль, но я оказалась права.

Когда мы сели на кухню ужинать, принялись за еду, решила я начать разговор первая. Но перед этим взглянула на выражение лица мамы, чтобы уже точно понять — нужно ли мне сейчас спрашивать, или нет.

— Мам, меня пригласили на день рождения к однокласснице, — мама вытаращила на меня глаза, ведь я нечасто вообще хожу по дням рождения. — Я пойду с подругой, так что…

— Где это будет, и когда? И что за подруга? Что-то не замечала я у тебя раньше подруг, — ответила она.

Её взгляд был недоверчивый, что меня насторожило, и желание дальше говорить пропало. Но я собралась с силами и продолжила:

— В шесть часов вечера мы собираемся у неё на даче.

— В шесть? На даче? Ты умная девочка, ты знаешь мой ответ. Да и подарка у тебя нет, так что звони имениннице и всё отменяй. И нельзя тебе в шумных компаниях пока находиться.

— Нет, ну, мама! Мне самой почти восемнадцать, почему я не могу пойти и развлечься с классом? Ты думаешь, что вокруг все такие плохие и постоянно что-то замышляют? Нет, нельзя так думать только из-за пары гадких людей в твоей жизни, мама. Я пойду, и точка!