Чтение онлайн

Чёрт! Он вместо того, чтобы поглощать изысканные блюда, буквально глазами пожирает меня.

Учащённо задышала. Почему его плотоядный, слащаво-приторный взгляд не вызывает у меня никакого осуждения и отвращения. Блин! Откуда это сексуальное, провокационное, постыдное волнение?

Резко отложила столовые приборы, они звонко ударились о тарелку. Надеялась привлечь внимание мужчины.

Но Морозов даже не шелохнулся.

Невольно вспомнила маму, которая всегда восхищалась сильными, властными, решительными мужчинами, которые, как правило, обладают большими деньгами и почти безграничной властью. Наверное, большинство власть имущих это и отличает, привлекательна изначально их внутренняя сила, которая и позволила им подняться на какие-то вершины. Ну и кроме того, когда видишь, как все вокруг подчиняются этому человеку, уважают его, даже трепещут перед ним - это завораживает: все поклоняются ему, он особенный.

У мамы была чуждая мне философия, хорошо помню, что она мне говорила, когда начала встречаться с женатым Ворошиловым: «- Я, конечно, могу быть любовницей, я достаточно терпелива, чтобы годами ждать, когда мой мужчина решится развестись с женой. А ведь властным мужчинам, как правило, очень трудно оставить семью, именно из-за их высокого положения. Парадокс - чем больше власти у человека, тем меньше свободы. "Все могут короли" и так далее. Да, я могу быть терпеливой любовницей, но в идеале, конечно, хотела бы быть верной женой, спутницей всей жизни, матерью его детей, хранительницей очага и первой леди, соответственно. Помогать, советовать, участвовать во всяких светских раутах, оберегать его покой, ублажать его в постели, заботиться о доме, блистать на приёмах…».

– Ты маме звонил? – Постаралась абстрагироваться от ситуации, поборов упаднические настроения, задала отстранённый вопрос.

Морозов устало выдохнул и, наконец-то, оторвал свой пожирающий, хищный взгляд от моей интимной части тела.

Машинально поправила края халата на груди и нервно сглотнула, наблюдая за харизматичным, чертовски соблазнительным мужчиной.

– Нет. Не звонил, – монотонно, сквозь плотно сжатые зубы, процедил он.

Виновато опустила глаза. Постепенно гнев на маму стал угасать. Осознавала, что наговорила матери кучу чудовищных вещей. И она, бесспорно, была неправа. Даже несмотря на мои выпады, поднимать руку на меня, мама не имела права. В общем, стоит признать, что в этом конфликте обе были виноваты.

– Я ей сама позвоню, – представляю, как она сейчас переживает.

Встала из-за стола и уже собралась последовать в спальню за телефоном, как внезапно Морозов лихо вскочил и, перегородив мне дорогу, решительно замотал головой.

– Она сама мне звонила. Можешь не волноваться, – Морозов осторожно прикоснулся к моему плечу и бережно подтолкнул к столу. – Можешь спокойно поужинать. Завтра я отвезу тебя домой.

«Завтра я отвезу тебя домой!». Его беспечная фраза эхом раздалась в ушах. В смысле он сам отвезёт меня домой?

– Почему ты не сказал, что мама звонила? – Не стала акцентировать внимание на его последней реплике.

Морозов снисходительно улыбнулся.

– Хотел тебе сказать, но ты же слова не даёшь мне вставить. Постоянно возмущаешься. Ты реально, как капризный ребёнок.

– Сам ты капризный ребёнок, – развернулась и села обратно за стол.

Достал уже! Глубоко вздохнула. Представляю, что творится в душе у моей матери. Чёрт! Действительно, чёрт меня дёрнул уходить из дома. Стоило сначала успокоиться, я же, как всегда, эмоционально среагировала и вот, пожалуйста – плачевный результат.

Моментально подняла глаза на Морозова, который вальяжно расположился напротив меня и умиротворённо поглощал, небольшими глотками тёмно-красный алкогольный напиток.

Как же меня угораздило вляпаться по самые уши. Заворожённо и взволнованно наблюдала за ним, инстинктивно ощущая опасность. Он и в трезвом состоянии ведёт себя как маньяк, помешанный на сексе. Один бог знает, какие трансформации с ним произойдут, когда его сознание будет искажённо.

– Когда фиалки льют благоуханье, – неожиданно с трепетом, с романтическим настроем, прошептал Морозов. – И веет ветра вешнего дыхания. Мудрец – кто пьёт с возлюбленной вино, разбив о камень чашу покаянья.

Ехидно растянула губы.

– Платон Аркадьевич, вы меня удивляете! – Беспечно взяла столовые приборы и, отрезов небольшой кусочек мяса, ловко закинула его рот.

– Почему? – Непринуждённый вопрос сорвался с мужских губ. – Ты думаешь, что я до такой степени чёрствый человек? Действительно, считаешь, что я не способен на романтику? – Он утвердительно, вопросительно махнул заострённым подбородком, настойчиво требуя искреннего ответа.

Машинально облизала губы и, тщательно переживав сочный мясной кусочек, задорно провозгласила, – да! Именно так я и считаю. Думаю, что вы жестокий, бессердечный человек, который не перед чем не остановится ради достижения своих целей.

– Это хорошо, – с весёлым настроем провозгласил Морозов и допил остатки вина, а затем поставив бокал на стол, игриво подмигнул мне. – Это очень даже хорошо.

Озадаченно приподняла брови, продолжая лишний раз убеждаться, что алкогольные напитки существенно влияют на мозговую деятельность.

– Что здесь хорошего? Я ничего хорошего вам не сказала. Откуда этот неуместный восторг?

Морозов приглушённо ухмыльнулся.

– Неважно, что ты обо мне думаешь. Главное, что ты, вообще, обо мне думаешь, – он нарочито помахал пальцем. – Самое страшное – равнодушие… Даже когда ругаешься, злишься, всё равно это какие-то эмоции. А вот когда тебе становится всё равно, тогда стоит задуматься.

Надо признать, что этот человек умеет ловить «за язык». Надо было сказать, что он мне в принципе безразличен. Но что уж теперь. Сказала, что сказала. Слово не воробей, обратно не вернёшь.

– Не обольщайся, – язвительно буркнула я, глядя в его нахальную, самодовольную физиономию.

Морозов опустил локти на стол и, немного наклонив голову набок, с задумчивым выражением лица, спросил, – Лиза, позволь задать тебе вопрос?

Удивительные метаморфозы происходили с Морозовым после бокала вина. Надо же…Он теперь разрешения просит, чтобы задать вопрос.

– Задавай. Тем более что ты всё равно спросишь и без моего дозволения.

– Почему ты пошла в парк? – Серьёзным тоном задал вопрос Морозов.

– А куда мне прикажешь было идти? – Мгновенно задала риторический вопрос. – Прямиком к тебе.

Лицо мужчины оставалось непроницаемым, сложно было понять, о чём именно он думает, а главное, к чему задал этот вопрос.

– Ну извини, адреса не знала.

– К друзьям, – проигнорировав мой сарказм, оставаясь серьёзным и сосредоточенным, проговорил он. – Почему не пошла к своим друзьям? Ну или к своему, – он брезгливо поморщился, – так называемому жениху?

Что началось гневом, оканчивается стыдом. Разозлилась на мать и совершила глупый поступок, а когда одумалась было уже поздно. Стыдно на ночь глядя было обращаться к друзьям, включая Стёпу. Что должна была сказать? Что я взрослая девка, словно школьница поругалась с матерью и сбежала из дома. Нет. Лучше уж мёрзнуть под проливным дождём в тёмном парке в гордом одиночестве.

– Тебя это не касается.

Морозов, к моему удивлению, спорить не стал.

– Хорошо. Тогда ответь на вопрос, который напрямую касается меня.