Чтение онлайн

Нервы натянулись словно струны, кровь застыла. Глубоко вздохнула и неожиданно внизу живота ощутила огромную, разрывающую изнутри боль.

– Больно, – немного наклонилась и увидела кровавый ручеёк между ног. – Мама. Мамочка.

– Дочка! – Воскликнула она и, придерживая меня за талию, помогла присесть в кресло. – Малышка, потерпи я сейчас вызову скорую, – прокричала женщина и вылетела из комнаты.

Ощущала нестерпимую боль, но она отступала перед ужасным страхом, что я могу потерять малыша. Не планировала ребёнка, для меня это стало полной неожиданностью, но вместе с тем успела полюбить его…Боже! Молилась всем святым, предчувствуя неизбежную беду.

***

Трясущейся рукой взяла у следователя протокол допроса и, не глядя, подписала.

– Спасибо вам, Елизавета Игоревна.

Передала мужчине документ, следователь быстро положил их в папку и стремительно захлопнул.

– Ваши показания важны для следствия.

Безмолвно помотала головой и собравшись с духом, прошептала, – Андрей Иванович, вы считает, что Морозов способен убить Ворошилова.

Мужчина пожал плечами.

– Следствие покажет. Но одно могу вам сказать уверенно, что благодаря вашим показаниям, я теперь могу инициировать слежку за Морозовым. Убеждён, что суд разрешит поставить его на прослушку, – следователь лукаво сузил глаза и немного наклонился вперёд, – но это следственная тайна. Надеюсь, что вы не будете ни о чём распространяться. Понимаете, что вы являетесь ключевым свидетелем со стороны обвинения.

Слышала когда-то, что боль рождает человека заново … Не знаю, правда это или нет, но после большой душевной боли человек внезапно просыпается совершенно другим и начинает жить совершенно по-другому. И я этому живой пример.

– Вы думаете, что Морозов будет мне угрожать?

Мужчина напряжённо поводил глазами и прижавшись к спинке кресла, молвил, – Платон Аркадьевич - опасный человек. Ребята из убойного отдела и по борьбе с экономическими преступлениями давно к нему приглядываются.

Каждый человек хоть раз в жизни сталкивался с болью не только телесной, но и душевной. Это самая тяжёлая боль, которую трудно пережить. Она может возникнуть по разным причинам: утраченная любовь, потеря близкого человека или другие жизненные ситуации, которые человек переносит с трудом…Я потеряла всё…По вине Морозова лишилась всех радостей жизни. Просыпаюсь утром и задаюсь вопросом, почему я всё ещё жива? Ради чего? Для кого?

Человек не может двигаться вперёд, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Справлюсь…Забуду…

– Елизавета Игоревна, пожалуйста, будьте аккуратны. Никому ничего лишнего не говорите. Если почувствует, что от вас исходит угроза, то неизвестно…, – мужчина прижал губы.

Болезненно усмехнулась.

– Вы что считаете, что Морозов меня убьёт?

– Не знаю. Но ничего не исключаю, – следователь нарочито и приглушённо постучал карандашом по деревянной поверхности. – Его отец был криминальном авторитетом. Соответственно, в криминальном мире у его сына остались неплохие и довольно крепкие связи, – он приподнял руку и лениво покрутил карандаш.

Душа полыхала. Хотелось срочно побежать, схватить огнетушитель и потушить огненную боль.

– Думаю, что в скором времени я уеду из города. Меня здесь ничего не держит.

Следователь одобрительно кивнул.

– Правильно. Уезжайте. Не стоит подвергать свою жизнь опасности. Но только прошу вас сохранить номер телефона. Вы можете нам понадобиться в любую минуту.

– Хорошо, – взяла свой рюкзак и встала. – Могу идти.

– Да. Пожалуйста.

Когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у нас все надрывается от крика, но этого никто не слышит.

Покинув душный кабинет вышла на свежий воздух.

Если что-то болит – молчи, иначе ударят именно туда. И я молчала, скрывала свою боль.

Повернула голову и увидела чёрный Ройс Роллс. Из дорогостоящего автомобиля, который резал глаз, с учётом того, что на стоянке у здания следственного комитета также были припаркованы далеко не бюджетные транспортные средства, но всё-таки далеко не такие фешенебельные и помпезные.

Из салона автомобиля выскочил крепкий молодой человек и моментально распахнул дверь. В считанные мгновения на улице появились две женщины. Невольно ахнула и отступила. Чёрт. Молниеносно распознала Викторию. Надо уходить или, в противном случае, скандала не избежать. Развернулась и торопливой походкой последовала к своему автомобилю.

– Лиза, подождите, – блин не успела по-тихому сбежать.

Мне только до полного «счастья» не хватало получить хорошую порцию негатива со стороны семьи Морозова.

Виновато опустила голову и развернулась. Где моё сострадание? У меня были противоречия с Викторией, но тем не менее у неё огромное горе.

– Здравствуйте, – ко мне подошла мать Виктории, сама же девушка без лишних слов пошла в сторону здания следственного комитета. – Лиза, меня зовут Светлана Аркадьевна. Я жена. Вернее, бывшая, – замешкалась женщина. – В общем ни жена, ни вдова.

Мрачная грусть коснулась красивого женского лица.

– Здравствуйте. Светлана Аркадьевна, примите мои соболезнования.

– Спасибо, – скорбно молвила женщина. – А вас. Что тоже следователь на допрос вызвал?

Вздрогнула.

– Да. Вызвал.

Светлана Аркадьевна озадаченно приподняла брови.

– Вы же понимаете, Дмитрий Львович состоял в отношениях с мамой, – начала оправдываться, – именно поэтому следователь счёл необходимым допросить и меня.

– Да. Да. Конечно.

Облегчённо выдохнула. Слава богу женщина удовлетворилась моим ответом и более не стала меня пытать.

– Лиза, я звонила твоей маме, но она трубку не берёт. Завтра состоятся похороны Дмитрия, и я прошу её прийти.

– Хорошо. Я ей передам, но, – инстинктивно покосилась на входную дверь, за которой пару минут назад скрылась племянница Морозова, – Виктория адекватно отреагирует. Мама не хочет лишний раз усугублять ситуацию. Вам и так тяжело.

Женщина тяжело вздохнула.

– Не только наша семья переживает трагедию. Валерии тоже больно. Дима её любил. Думаю, что будет правильно, чтобы она проводила его в последний путь.

– Хорошо.

– Спасибо. До свидания, Елизавета.

Удручённо смотрела вслед женщине. Горечь заполнила моё сердце. Невольно ощутила себя предательницей. Чёрт! Я ничего плохого не сделала. Рассказал следователю лишь чистую правду. Не обманула, но почему цепкие коготки совести царапали душу.

Удручённо стоял возле окна и молча размышлял…

Ворошилова убили. Бред. Кошмар. Кому понадобилось убивать Дмитрия. Болезненно поморщился и устало поводил по вискам. Меня не оставляла мысль, что к его смерти причастен Спиридонов. Но зачем? Ворошилов не имел с ним никаких дел. Хотел меня уязвить? Глупость. Прямого удара не получится. Так, меня мой кровный враг лишь разозлит, но не более того. Смерть Ворошилова просто не способна стать сильный, роковым ударом.