Чтение онлайн

Джаг прикинул — такими темпами освобождаться они будут несколько часов. И, что хуже всего, его освобождение в планы черных едва ли входило.

Камбала, в это время, рассек цепь на еще одном участке, отделив новую группу. Отделившиеся рабы вставали с пола, и пробовали перемещаться вместе с цепью. Определенная свобода движения у них появилась, но сражаться так было совершенно невозможно. Запястья были скованы между собой слишком короткой цепью — меньше четверти метра. Этого хватало на базовые нужды, есть, пить и испражняться, но ни на что кроме этого.

Камбала отделил от цепи уже третью секцию рабов. Джагу казалось, что этот процесс длится до одури долго. Звуки работы в рабском трюме уже давно должны были услышать наверху. Безусловно, команда корабля была сейчас сильно занята, но не могло быть так, чтобы совсем никто не услышал или не обратил внимания на происходящее с ценным грузом. Рабы тоже начинали нервничать и зазывать Камбалу к себе, потрясая цепями. Каждому хотелось поскорее освободиться.

Вместе с тем, Джаг все яснее чувствовал, как приходит время для другого важного события. Те, в кого стреляли пушки рабского корабля, должны были рано или поздно выстрелить в ответ.

И вскоре это случилось.

Чтобы иметь большие шансы на выживание, надо было следить за Вабой — он не отрываясь смотрел в дыру и сообщал своей атаманше о ситуации за бортом. Как только он отпрянул он дыры и заорал что есть силы, Джаг упал ничком на пол и закрыл голову руками. От ядра это не спасет, но от осколков может помочь.

Вдалеке раскатисто грянул залп, а через мгновение корабль затрясло уже крупной дрожью. Раздался оглушительный треск, с которым ядра прошибали обшивку из толстого бруса, крушили переборки и палубы.

Подняв голову, Джаг первым делом обнаружил, что одно ядро угодило прямо в их стену, проделав в ней солидную дыру. Через нее наружу мог бы протиснуться целый человек. В трюме сделалось непривычно светло. Привыкшим к темноте глазам пробоина виделась кругом ярчайшего белого света.

Попаданием ядра убило одного раба и ранило еще нескольких разлетевшимися щепками. Трюм наполнился воплями покалеченных и напуганных. С такой-то плотностью народа, это были, наверно, минимально возможные потери от пушечного попадания.

Сверху уже отчетливее громыхнули выстрелы орудий — рабское судно дало новый залп.

Теперь уже все в трюме осознавали свое подвешенное положение, и ситуация была недалека от паники. Все рабы наперебой требовали, чтобы их освободили сейчас. Но топор был всего один, и сил Дужо-Камбалы на всех не хватало. Некоторые пытались взять ситуацию в свои руки и совместными усилиями, на раз-два дергали цепь, силясь вырвать крепления из пола.

Джаг, щурясь от непривычно яркого света, вглядывался в дыру. Снаружи, метрах в четырехстах, он видел смутный силуэт неприятельского корабля. Он не мог рассмотреть подробнее — после месяца, проведенного взаперти, в темноте, зрение не могло восстановиться так быстро. Он видел лишь, как борт судна вдруг покрылся грязно-белыми клубами дыма. Чуть запаздывая, долетели громовые раскаты, и почти сразу ядра ударили в корпус.

Сверху в море посыпались дымящиеся обломки, мешком пронеслось вниз мимо дыры и с всплеском ушло в воду человеческое тело, с палубы доносились крики раненных.

В этот момент дверь в трюм резко распахнулась, и внутрь ввалилась кучка моряков с мечами наголо. С ревом они кинулись рубить рабов, всех, кто попадался под руку. Но навстречу им разом поднялась огромная черная масса, в которой они утонули почти мгновенно. Толпа мятежных рабов, хоть и понесла потери, легко задавила их численностью. Разжившись оружием, освобожденные рабы с новыми силами взялись вызволять своих братьев по несчастью. Увесистые сабли рубили железо не так хорошо, как топор, но тоже сгодились. Дело пошло быстрее за счет возросшего количества инструмента. Дужо-Камбала продолжал рубить топором более толстые осевые цепи, отделяя рабов сегмент за сегментом, а другие перерубали саблями цепи кандалов, что потоньше. Получалось не с первого и не со второго раза. И им еще повезло, что металл оков был явно не высшего качества, но с пятого или шестого удара звенья лопались. Не прошло и минуты, как набралось уже с полторы дюжины рабов, полностью отделенных от своих сегментов. Их запястья все еще были скованы между собой, но они уже могли перемещаться свободно, а оружие можно было держать и обеими руками, не испытывая практически никаких неудобств.

С палубы рабского корабля грянул пушечный залп. Джаг наблюдал через пробоину, как взрывается россыпями щепок корпус неприятельского корабля, и как поднимаются вокруг него столбы воды, знаменующие промахи. Теперь, когда глаза привыкли к свету, он мог сказать с уверенностью, что судно двухмачтовое, — дункас или браррак — скорее последнее, потому что паруса, как ему казалось, были и косыми, и прямыми. На борту было не меньше пятнадцати пушек — семь на верхней палубе и восемь на нижней. Сколько орудий у его корабля, Джаг не знал, но мог догадываться, что рабское судно, хоть и крупнее в размерах, в вооружении уступало. Конечно, изначально этот корабль был построен для других целей, возможно и для военных. Но когда две палубы заняты рабами, под орудия остается намного меньше места.

Число освобожденных рабов все прибывало. Негр Ваба, рабский генерал, пытался организовать их в нечто вроде боевого отряда. Вооружившись дубинками, кусками обшивки, собранными с убитых моряков ножами и пистолетами, они уже представляли собой подобие банды. Жалкой, бестолковой, но все же банды, а не напуганного безоружного стада. Им страшно не хватало организации, но они могли возместить это яростью, гневом и отчаянной решимостью. Никому из них не надо было объяснять, что в случае неудачи все они — трупы, а те, кто останется в живых, позавидуют мертвым.

Пути назад у них уже не было. Оставалось только идти вперед. Это они и сделали.

Проорав напутственные слова на своем бубнящем наречии, Ваба бросился к двери и скрылся из трюма. Остальные с ревом повалили за ним.

Взглянув в дыру, Джаг увидел, что корабль неприятеля приблизился уже на мушкетный выстрел. Теперь он точно видел, что это был браррак со смешанным парусным оснащением. Косые паруса на грот-мачте позволяли ему идти круче к ветру, чем тяжелой посудине вроде рабского корабля. Он шел плавным сходящимся курсом, правым бортом, и скоро должен был выйти наперерез своей добыче. Это были пираты. Джаг рассмотрел драный черный флаг на грот-мачте. На таком расстоянии он уже мог видеть суетящихся на палубе людей. Борт браррака был поврежден, но не сильно, все орудия должны были быть исправны. Пушкари как раз должны были успеть перезарядить их.

Браррак снова окутался белесыми клубами, и грохот выстрелов смешался с сухим треском разрываемого в щепки корпуса рабского судна.

Рабы слишком рано бросились в бой, — думал Джаг. Еще минут десять, и пираты сойдутся с работорговцами в абордаже, вот тогда и следовало нападать. Но попробуй объяснить это чертовым нигерам, одуревшим от близости воли. Обманчивой близости.

Их план был хрупок и ненадежен во всем, и срабатывал до сих пор только благодаря везению.

И хотя они как-то раздобыли заточки и целый топор, все, что касалось реализации непосредственно мятежа, делалось прямо сейчас, совершенно спонтанно, без задней мысли.

Джаг понимал, что ничем от них выгодно не отличается. Заточить самого себя в клетке казалось хорошей идеей тогда, но вот о том, как выбраться отсюда Джаг даже не думал, полагая, что это будет не его заботой. А вот теперь, когда пришла пора выбираться, ему не на что было рассчитывать, кроме удачи.

Может быть, чертово ядро угодит в мою клетку и пробьет в ней хорошую, добрую дыру?

В трюме почти никого не осталось. Освободившись от стягивающих их друг с другом цепей, негры радостно выбегали из трюма, надеясь раздобыть оружие и вступить в бой.