Чтение онлайн

Джаг сначала хотел посостязаться с ним в игре в гляделки, но после раздумал. Такое внимание друг к другу могло привлечь к ним внимание другого характера. Наверху несколько солдат заморской компании вязали петли, и опробовать это незамысловатое приспособление в числе первых Джаг совсем не хотел. Как и не хотел умирать вовсе. Но ко всему прочему этот магребский пират еще и действовал ему на нервы.

— Что? — негромко спросил наконец Джаг, не глядя на него.

— Я не припомню тебя в нашей команде, — проскрипел пират.

Ну точно магребец. Джаг определил по произношению — слишком шипит и рычит. Авантийский язык ему не родной, хоть и владеет он им очень хорошо.

— Значит с памятью у тебя все в порядке, — коротко ответил Джаг, рассчитывая, что на этом разговор будет закончен. Но магребец не отставал.

— Тогда кто ты? Мы, как видишь, все тут из одного теста. А вот с тобой ничего не ясно.

— А тебе какое дело, кто я такой?

Смуглый осклабился.

— Ну, если ты заметил, красные там наверху вяжут нам галстуки. А значит, скоро нам с тобой придется сплясать в воздухе.

— Хочешь знать, с кем рядом придется подыхать?

— Хочу.

— Меня зовут Джаг Марно.

— Только имя, и все? — Магребец сверкнул подлыми черными глазами. — Пойми, друг. Мне безразлично, как тебя зовут. Но вот, какого рожна ты сидишь здесь, хотя пришел явно не с нами, — вот это мне интересно.

— Мне это и самому интересно, — сказал Джаг. И подумав, добавил: — Все равно ты не поверишь, если расскажу.

— Не хочешь — не говори. Но смерть — она рядом.

Да, смерть рядом, черт возьми. Редкий момент, когда можно полюбоваться на нее во всей красе. Она бродит среди нас не бесплотным духом, как ее принято представлять. Она одета в красный камзол с пуговицами в виде имперского герба и в руках у нее не коса, а меч и мушкетон. Она прохаживается между пленниками, смотрит хищным взглядом и выбирает себе первенцев.

Какой смысл скрывать свое прошлое перед лицом неминуемой смерти? Да и что могут изменить эти слова? Но от мыслей о смерти ему сделалось не по себе, и он попытался подумать о чем-то другом. О попытке спасения.

А ведь не так их и много, — думал Джаг, оглядывая стражу. Внизу, вокруг толпы плотно усаженных друг к другу пленных стояло человек десять. Всего десять на человек шестьдесят пленных рабов и пиратов. Сколько было наверху, Джаг не знал точно, но по разным признакам — от издаваемых звуков и голосов до внутреннего чутья и подсчетов, которые подсознание сделало в своих темных закутках в стороне от разума, их там было с дюжину или полторы.

Не так уж и много. Здесь нас человек двадцать пиратов и вдвое больше рабов. Даже без оружия при определенном везении их всех можно задавить числом. Нужна лишь искра — то, что объединит разрозненных людей. Что-то, что изменит всеобщий ход мыслей.

Но какой должна быть эта искра, Джаг совсем не представлял. Везение на сегодня вышло. Его запас и так был совсем худым, и весь ушел на то, чтобы вырваться из трюма и сохранить Джагу жизнь до этого момента.

Каким бы везучим не был человек, выжить в петле не удавалось еще никому. Мы все тут мертвецы, просто еще не поняли этого. А мертвецам удача не улыбается.

Наверху к лестнице вышел человек в красной офицерской форме и в парике. В нем Джаг без труда узнал командира солдат заморской компании.

— Меня зовут миссир Нольвен Коридвен, я коммодор Авантийской заморской компании, сейчас исполняю обязанности капитана этого судна. Поскольку кто-то из вас, грязных рабов и пиратского отребья убил капитана. За это злодеяние вы и ответите на виселице. А также за все другие убийства благочестивых граждан Авантийской империи, которые вы сегодня сотворили. Но кое-кого из вас, собак, я хочу прикончить сам.

Коммодор стал медленно спускаться по лестнице. Джаг почувствовал, что изнутри его кольнуло холодом. Его смуглый сосед издал неопределенный звук, который можно было трактовать как интерес к происходящему. Очень оживленный интерес. Словно этот магребский пес знал, что сейчас произойдет, и был доволен. Но Джаг не придал тому значения, его мысли были заняты другим…

Джаг глядел на коммодора Коридвена и не мог отвести взгляд. Этот ублюдок решил оказать ему особую честь. Коммодор приблизился к сидящим на полу пиратам и медленно пошел вдоль них, глядя каждому в лицо. Шаг за шагом он приближался к Джагу. Наконец, их взгляды встретились. Крупное лицо коммодора было суровым и обветренным, изъеденным солеными брызгами и отмечено старыми шрамами. Оно выражало глубокое презрение и отвращение.

— Он. Тащите его сюда.

Джаг не сразу понял, что коммодор указывает не на него, а на кого-то за его спиной. Двое работорговцев вытащили из массы пленных того, на кого указывал Коридвен. Плотного, подтянутого мулата в рубище из мешковины, перехваченном ремнями на поясе.

— Ты — капитан этого сброда?

Мулат не счел нужным отвечать.

Коридвен продолжал:

— Я узнал тебя. Ты — Бабро Нурга. В прошлом году ты потопил фрегат Клемдоха, загубил при этом сорок два авантийских солдата и восемьдесят душ моряков… И их капитана — Гаворна Остода, почтенного слугу короны и моего давнего друга. Когда до меня дошли вести об этом, я поклялся, что скормлю тебе твое же дерьмо, Барбо Нурга. Как удачно, что мы так скоро свиделись.

Нурга теперь хотел было что-то ему ответить, но не успел. Все произошло в считанные мгновения. Коридвен выхватил меч, на лету превращая это движение в рубящий удар. А секундой позже кишки мулата с мокрыми шлепками повалились на доски палубы из широко разрубленного живота. Нурга выдавил из себя лишь глухой горловой звук и рухнул на колени, в ужасе глядя на выпадающие внутренности.

Обычно люди не верят в то, что умирают. Ум не позволяет такие мысли. Даже когда человек держит в руках свои собственные внутренности, он не может поверить. Ведь, как так? Только что все было в порядке! Почему? Как это возможно?

Нурга был весьма ладен собой. Красивое, твердое лицо. Совсем немного черной крови в жилах, чтобы придать коже бронзовый оттенок хорошего загара на крепких мускулах. Он совершенно точно пользовался популярностью у местных женщин и совершенно точно пользовался этим как мог. Знал себе цену и брал ее сполна.

И как такое может умереть?!

Именно это Джаг видел в глазах Барбо Нурги. Смятение. Недоумение. Непонимание. Он ведь даже ничего не заметил. Боль еще не пришла, заглушенная сумасшедшим возбуждением разума, который не собирался допускать всерьез мыслей о смерти. Но скоро она придет. Придет и обозначит полную несопоставимость ожиданий и реальности, что только добавит боли. Хорошо, если ненадолго. Ведь с такой раной можно протянуть и десять минут, и двадцать, и даже, полчаса.

Коммодор передал свой меч одному из моряков, которые приволокли капитана Нургу. Он неторопливо стянул с правой руки белую перчатку, засучил рукав красного форменного сюртука, наклонился и поднял с пола выпавшие внутренности своей жертвы. Скользкая кишка плохо лежала в руке, и коммодор несколькими вращательными движениями кисти намотал внутренность на кулак. Пока он делал это, на его лице не отражались никакие эмоции. Никакого отвращения или брезгливости он не испытывал, скорее, он был полностью погружен в процесс. Его движения были точными и лаконичными, словно он не кишки человека держал в руке, а дирижерскую палочку. В воздухе стояла вонь человеческого потроха — тошнотворный запах смеси из крови и кала.