Тяжёлая вода
Шрифт:
Кроме того, Джаг отметил, что среди них есть еще и чернокожие. Так-так, стало быть, беглых рабов привечаете? Тогда сговориться будет легче. У меня таких — целый корабль.
Конечно, на островах Цепи нравы были не так просты, как в Старом Свете. Жизнь здесь была более опасна и непредсказуема, случалось всякое, а потому в этих морях давно перестали смотреть на негра без цепей как на чудище морское. Судьба тут могла забросить очень круто, все это понимали.
На кого конкретно работала охрана, сразу понять было трудно. Джаг мог выделить из толпы тех, кто походил на местную аристократию, но очень условно. Одежда подороже, покровительственное поведение и реакция самих охранников на них. Скорее всего, кто-то из них, а может, и все они, относились к правлению этого города и уж точно были людьми в нем известными, что даже на встрече корабля стояли во главе всех. Но это все люди вроде бы благочестивые, хотя бы на вид.
Зато кое-кто другой привлек более пристальное внимание Джага. Тип расположился поодаль от толпы, на берегу. Сидел на бочке, качая одной ногой в воздухе, и словно разглядывал грязь под ногтями, но время от времени бросал почти незаметный взгляд на новоприбывших. Он был одет в застегнутый, сильно потертый кожаный плащ бургого цвета с расширяющимися рукавами и широкополую шляпу на манер сангритских, только без пера. Поля шляпы были много раз гнуты-перегнуты, надорваны по краям, так что выглядела она тоже здорово ношенной. Особо Джаг отметил лицо этого типа. Кожа была чуть темнее, чем у Джага, может, просто загорелая. Но черты лица слишком необычные для авантийца — внешность в целом южная, губастый, широкоротый, с прямым носом, но вечно пренебрежительно сморщенным, словно верхняя губа у него дерьмом намазана.
Так и есть, думал Джаг, разглядывая подозрительного незнакомца, — наверняка сангрит, да еще и, как мне видится, мелкий идальго. Есть в нем какая-то манерность, что ли… Свойственная, в целом, всем, наверное, сангритам. Не то что бы наши, авантийские хлыщи как то выгодно от них в этом отличались… Просто, в чем-то мы с ними разные, темперамент, характер — на севере и на юге все иначе, и на внешнем виде сказывается обязательно. Но одно ясно совершенно точно — честным человеком его не назовешь. Разбойник, как пить дать, и не скрывается. Значит, все остальные знают и готовы с этим мириться. Все интереснее и интереснее, что ж за город такой, куда меня занесло? Но мне с того и лучше. Раз уж эти ребята тут пиратов привечают, с чего бы им возражать против меня? У меня всего-то беглые рабы…
Тем временем, по направлению к Джагу и его людям двинулась делегация города. Она состояла из шести человек — трое были охранниками, один, судя по большой книге, которую держал подмышкой, портовый учетчик. Другой — невысокий, коренастый, в богатой одежде, с правильным волевым лицом, светловолосый, с аккуратной небольшой бородкой — явно купец, человек с деньгами. Учитывая наглядно различимую специфику этого места, торговая направленность его наверное склоняется к перекупке награбленного и контрабанде. Но явно не чистый перед законом — у честных купцов нет времени зависать на разбойничьих островах, да и морда не лоснится так от лживой жеманной ухмылки. С ними — женщина. В богатом платье, хоть и уже заметно устаревшем — до колоний веяния метропольной моды доходили очень медленно, и морякам, прибывшим в Море Цепей из домашних регионов своих стран, всегда было забавно увидеть на местных женщинах одежду и украшения, которые не носят дома уж несколько лет как. Это определенно не жена или дочь контрабандиста, понял Джаг, и не по тому, что кольца на ее пальце не было. Ему стало ясно это еще до того, как он даже взглянул на ее руки. Просто от одного взгляда на нее становилось понятно, что она вообще никому не жена — не тот у нее дух, а находится тут совсем по другим причинам. То, как она держалась, как шла, не оглядываясь ни на кого, не ища поддержки и защиты в муже, как это пристало женам, а намереваясь разбираться с делами сама, как привыкла — эти черты ее позволяли не понять, а сначала скорее почувствовать чуйкой, что она далеко не симпатичная живая игрушка в дорогом наряде, как другие девушки дворянских кровей. Возможно, они с купцом были партнерами по какому-то предприятию, но если так, то, безусловно, равными партнерами.
Она была светловолосой, авантийской внешности, волосы собраны в прическу с заколками. Ее можно было бы назвать красивой, но Джаг не стал — не главное это было ее качество. Оценивать ее явно следовало по ее другим чертам, и Джаг собирался дождаться, пока она заговорит, прежде чем вынести свою оценку.
Заговорил, однако, купец.
— Приветствую вас на нашем острове, капитан. Мое имя Дольв Жузан, я купец и член совета капитанов нашей прекрасной Такьярманки.
Такьярманка — Джаг особо ухватился в мыслях за это слово. Что-то я не помню такого острова. Да и не мудрено. В Малой Цепи их аж пятьдесят с лишним, а в большой все полтораста, и на карты до сей поры не все нанесены. Но что он теперь знал точно, эта Такьярманка — не авантийская колония. Во всяком случае, не самая преданная. Таких названий, среди важных островов Моря Цепей, что подчинялись империи, он точно не слышал.
— Меня зовут Джаг Марно, — сказал он. — Это — моя команда… А это — мой корабль, Козёл.
— Не слышал о таком… — произнес Жузан, и снова надел свою жеманную улыбочку. — Должно быть, вы недавно в здешних водах?
«Поведай нам, насколько ты лопух, и как сильно тебя можно развести» — мысленно перефразировал Джаг.
— Да… Я, знаете ли, некоторое время ходил по риванским морям. А теперь моя дорога завела меня в эти воды.
«Да, я не местный, но и не пальцем деланный. Наколоть меня у тебя не выйдет»
В разговор вступила женщина. Джаг отметил, что голос у нее мог бы быть приятным, если бы не был таким сухим и деловым. Отлично, деловая дама, стало быть. Ну что ж, пообщаемся, а там, глядишь, лед в голосе перейдет в жар…
— Мы не увидели государственного флага на вашем корабле, капитан Марно. Только желтый флаг добрых намерений. Не могли бы вы пояснить, почему шли без флага?
«А не пират ли ты часом, приятель?»
— Я, хм… Частный капитан, — ответил Джаг, нарочно грубо изображая святую непогрешимость. — А это — частный корабль.
«Да, дорогая, я пират. Как тебе такое?»
Джаг, не строя иллюзий и не надеясь, что его примут за честного малого, решил сразу и недвусмысленно разведать, быстро ли тут режут пиратов. Похоже было, что как минимум не с первых слов. Дама совершенно точно поняла посыл, но не спешила с выводами. По ней не было видно, удовлетворил ли ее такой ответ, и вообще, как она его восприняла. Эмоции она контролировала превосходно. Она продолжила:
— Ваша команда, я полагаю, набрана на берегах Ривы?
«Вся твоя команда — беглые рабы»
— Вы правы. Где угодно можно найти хороших людей с удивительными талантами, но только если хорошо поискать.
«Милая, мне вообще-то выбирать не приходилось. Какие уж есть»
— И корабль у вас — весьма интересный. По авантийской классификации, третьего ранга, не меньше. Превосходный трехмачтовый фрейг, явно боевой корабль…
«А не спер ли ты его у тех, кто захочет получить его обратно? У авантийцев, к примеру, или у заморской компании? Не явится ли к нашему спокойному острову карательный флот?»
— Вы прекрасно разбираетесь в кораблях, леди. Мы могли бы побеседовать о них…
«Не парь мне мозги, шлюха. Мой корабль — не твоя забота»
В этот момент, завидев, что разговор начинает заходить не в то русло, взял слово купец:
— Мадам Улирет вне всякого сомнения прекрасно разбирается в кораблях, и будет рада продолжить этот разговор в более подходящей атмосфере. К примеру, в резиденции нашего совета капитанов. Но только после того, как наши гости отдохнут с дороги и убедятся в гостеприимстве нашего славного острова.
«Помолчи, подруга, ты портишь мне клиента»
Она не взглянула на Жузана, хотя и смолчала. Но в ее взгляде, который она не отводила от Джага, читалось, что она видит в нем как минимум признаки проблем.
«Не вздумай устроить тут беспорядок» — говорил ее взгляд.
Джаг тоже чуть прищурился, глядя на нее:
«Я совсем немножко».
Видя, что напряжение между мадам Улирет и капитаном Марно все еще сохраняется, Жузан решил полностью взять разговор в свои руки:
— А теперь, если все вопросы улажены, и осталось утрясти формальности, давайте скорее их утрясем.