Чтение онлайн

— Какое совпадение, — едва слышно пробормотала я. Полупрозрачный Ривенс в белоснежном одеянии — тоже зрелище не для слабонервных.

Интересно, что с нами сотворит Лион, если узнает, где именно шлялось его астральное тело вкупе со светлым разумом этой ночью?! На отсутствие фантазии наставник никогда еще не жаловался, и для нас же с Ланкой лучше, чтобы он об этом даже не догадался.

А схему ритуала вызова здравствующих мастеров надо бы запомнить. Мало ли…

Он лежал на столе, угрожающе белея в свете заглядывающего в окна полуденного солнца, по-зимнему яркого и холодного. Непомерно толстый, словно отъевшаяся нежить, и столь же неприятный, испещренный мелкими буковками и цифрами, складывающимися в унылую картину прошлого, способного изрядно испортить будущее. Мое будущее.

— Вик, перестань смотреть на учебник как на врага, — шепнула Тэка, отвлекая меня от мрачного созерцания пухлого тома общей истории магии.

— Он и есть враг, — страдальчески простонала я, потирая слезящиеся глаза. Очередная бессонная ночь, посвященная зазубриванию ненавистных дат, не пошла на пользу: в итоге я и не выспалась, и ничего не запомнила — казалось, голову заполняет вязкая каша из абсолютно не связанных между собой мыслей.

— Это же просто история, — удивленно приподняла светлые брови девушка. — Что в ней сложного?

— Ненавижу историю, — глухо ответила я, уткнувшись лбом в столешницу. — Ненавижу даты. Ненавижу зачеты…

Мимо, кровожадно завывая, пролетела длинная линейка; едва не расцарапав мне щеку, она глубоко вонзилась в стену. Вслед за ней устремился наспех слепленный огнешар, кривобокий и воняющий паленым. Его я погасила на подлете, почти не отрываясь от своих душевных и умственных страданий, которые, похоже, больше никого не касались. В аудитории царил первозданный хаос — студенты развлекались, как могли, а могли мы не так уж и мало. В воздухе носились неумело левитируемые предметы; столы то и дело пытались встать на дыбы — спасибо основам телекинеза и шаловливым ручкам студентов, растущих явно не из того места; зачарованные шторы занимались магическим пламенем и гасли; из стен вырастали суровые морды то ли демонов, то ли неведомых зверей, пытавшиеся навести порядок и испуганно пропадавшие при виде очередного не справившегося с полетом предмета вроде той же линейки. Единственным островком отчаяния в этом море буйной радости являлась я, исподволь начинающая мечтать об отработке специфических боевых заклинаний из арсенала взывающих, дабы утихомирить распоясавшихся однокурсников. Однако решительные меры не понадобились — сочный хруст, пробившийся сквозь общую какофонию, успешно справился с местным стихийным бедствием.

У доски стоял Ратибор, растерянно вертя в руках обитое бордовым бархатом сиденье преподавательского стула.

— Поздравляю, ты его все-таки доломал! — хмыкнул Алтэк, выковыривающий линейку из стены.

— Да оно и так едва держалось!.. — вздохнул наш здоровяк, смущенно рассматривая покалеченный стул. — Починю — еще лучше будет!

— Ты в сторонку его пока бы отставил, чинильщик, — посоветовала Ланка, не принимавшая участия в общем веселье, но с удовольствием наблюдавшая за ним. — Не ровен час, сядет кто…

А я отчаянно пожалела, что сейчас — не некромантия. Нет в жизни ни счастья, ни справедливости! Хотя… Я припомнила ножку от табуретки и устыдилась своих нехороших желаний.

Тем временем Ратибор задвинул стул за штору, взамен поставив обычный ученический, в меру корявый и страшный. Мастерица Эрлина в пылу преподавательского рвения ничего вокруг себя не замечает — кроме несчастных студентов, разумеется, — а потому ей все равно, на чем сидеть. Принеси мы пенек из парка — и то внимания не обратит…

Но, едва прозвенел звонок, ознаменовавший начало жутчайшего для меня занятия, в кабинет вошла вовсе не Эрлина. По нашим рядам прокатился обреченный вздох, и я поняла, что история — это еще не самый худший вариант пытки…

Ее звали Сверчком — за тонкие руки, кривые ноги, скрипучий голосок и дерганые движения. Старшекурсники величали ее Бесьей Бабушкой. Мастерица Эттора была еще молода, но обладала жутким характером, полностью оправдывающим ее второе прозвище. Мы же с легкостью объединили оба «имени» мастерицы, бестрепетно называя ее Бесьим Сверчком. Она преподавала эльфийский язык и литературу, зачем-то втиснутые в программу и являющиеся обязательными предметами для всех курсов и специальностей. Если эльфийский нам и был нужен — заклинаний на нем еще никто не отменял, — то литература, от которой тихо вешались все студенты, имела такую же практическую ценность, как пятое тележное колесо. В которое, для полноты ощущений, заботливой преподавательской рукой периодически вставлялись палки…

Так вот, мастерица Эттора, как всегда одетая в строгий костюм с длинной широкой юбкой, сияя улыбкой на ярко накрашенном лице, вплыла в кабинет, окинула притихших нас довольным, как у переевшей мышек кошки, взглядом и пропела своим сверчковым голосом:

— Здравствуйте, мои дорогие! Мастерица Эрлина приболела. Но не спешите огорчаться, ибо у вас будет дополнительный урок прекраснейшей в мире литературы.

Дружный зубовный скрежет послужил содержательным ответом. Мы так увлеклись данным процессом, что не сразу заметили, с каким негодованием смотрит Бесий Сверчок на невзрачный ученический стул, неловко приткнувшийся у преподавательского стола. Когда же она молниеносно отодвинула его, взамен выудив из-за шторы шикарный, зато бракованный предмет мебели, было поздно что-либо говорить…

Раздался оглушительный скрип, одновременно с ним — пронзительный визг, и над столом взметнулись ноги провалившейся вместе с сиденьем мастерицы, кокетливо обтянутые кружевными нежно-розовыми панталонами. Они резко контрастировали с задравшейся мышино-серой юбкой и выглядели чрезвычайно трогательно.

Первым не выдержал Алтэк. Он зашелся таким заразительным хохотом, что остальные, безуспешно искусав губы, присоединились к нему. Поэтому на отворившуюся дверь почти никто не обратил внимания — как и на застывшего на пороге старшего наставника, чьи и без того огромные глаза стали похожи на два чайных блюдца. Даже не знаю, что заслуживало большего внимания — худые ножки Бесьего Сверчка, дергающиеся над столом, или же обычно невозмутимый мастер Малик, который, к моему безграничному удивлению, тихо и мучительно умирал от сдерживаемого смеха. Видимо, мастерица Эттора успела достать не только студентов…

К сожалению, упоительные мгновения длились недолго — мастер Малик быстро взял себя в руки, не без труда придал лицу суровое выражение и решительно шагнул в аудиторию, одним своим видом отрезвляя опьяненных весельем учеников. Он быстро и без лишних движений освободил Сверчка от остатков стула, выслушал сбивчивый рассказ Алтэка, едва не утратив напускную серьезность, а потом, для профилактики сверкнув на нас глазищами, увел рыдающую и все время нервно приглаживающую растрепавшиеся темные волосы Эттору. Наверное, успокоительным отпаивать…

— И ведь что самое главное, никто к нам даже при всем желании придраться не сможет! — икая от смеха, выдал счастливый Алтэк, когда мы шли в жилой корпус: Ал в столовую, дабы проверить ее на наличие чего-нибудь вкусного и съедобного, ну а я — к себе, зубрить проклятую историю магии. Счастливая Ланка, презрев рутину, убежала к Лису, и оставалось только завидовать ее памяти и любви к истории.

— Придраться — нет, отыграться — запросто, — уныло отозвалась я.

Приятель резко растерял энтузиазм и тяжко вздохнул, прикинув степень мстительности Бесьего Сверчка.