Чтение онлайн

Притопленным в сугробе несчастливцем оказался Тирх. Наблюдая, как повинная в его падении Шел хлопочет над нашим воплощенным совершенством, я испытывала тихое злорадство — никакая месть не могла сравниться с нежданно-негаданно вспыхнувшим интересом рыжей девицы. На свою беду, Тирх этого не знал, и ему оставалось лишь посочувствовать.

Впрочем, сочувствие можно было бы припасти и для себя. Заснеженные стежки-дорожки вывели нас к кладбищу, заброшенному, с перекошенными крестами и хаотично торчащими тут и там колючими кустами. В мерцающем лунном свете они походили на костлявые скрюченные руки, тянущиеся к небесам из самой Бездны.

Мастер Ривенс бестрепетно переступил через весьма условную оградку, остановился возле зияющей ямы, выкопанной, судя по всему, недавно, и поманил нас к себе. Мы, сгрудившись тесной кучкой, не торопились присоединиться к наставнику: казалось, стоит лишь перейти незримый рубеж — и начнется совсем другая реальность, отличающаяся от нашей так же, как безмятежный сон от кошмара.

Видя, что ученички не горят желанием приступать к работе, Лион ухмыльнулся, с нарочитым равнодушием пожал плечами и скучающе обронил:

— А ведь совсем скоро — сессия…

Никакие заклинания не могли бы поспорить по силе воздействия с этими поистине волшебными словами! Нами вмиг были позабыты все страхи и предубеждения, и вокруг разрытой ямы собрались уже не дрожащие детки, а жаждущие поскорее приступить к изучению чего-то нового и, несомненно, полезного некроманты. Насмешливо хмыкнув, наставник небрежным щелчком пальцев создал рой мелких светляков, зависших над ямой. Подавшиеся вперед «бывалые некроманты» столь же дружно отшатнулись, едва не полетев на промороженную землю, — здесь, за невидимой гранью между живым и неживым, словно и не бывало щедрой на снег метели, вволю похозяйничавшей за пределами кладбища.

— Это… что? — подал заметно дрогнувший голос Алтэк.

— Упырь. Упырь с разорванными магическими связями, — вместо Лиона ответил пасший нас сегодня Грошен.

— И что нам с ним делать? — не рискуя подходить ближе, из-за моей спины поинтересовалась Ланка.

— Поднять, — коротко и ясно обозначил суть практикума мастер Ривенс.

В наших стройных рядах наметилось волнение.

— Но ведь вы сами говорили, что создание нежити чревато… — пробормотал Вайшен, который, судя по блеску в глазах, не прочь был создать не только упыря и не только сегодня.

— Без контроля и в личных целях — чревато. Но здесь и сейчас — необходимо. Формулы все помнят? Отлично. Тогда, пожалуй, начнем…

Лион обвел притихших нас хищным взглядом, который — ну кто бы сомневался! — остановился на мне. По печальному опыту зная, что отнекиваться бесполезно, я тяжело вздохнула и осторожно, бочком, подошла к яме, где в свете магических огоньков лежала неопрятная груда костей и несвежей плоти. С трудом подавив подкатившую дурноту, я поежилась и поняла, что это выше моих сил.

— Виорика, я жду, — напомнил Лион. Будто о нем можно забыть!

Эх, если бы…

— Мастер, — с надеждой взглянула на наставника я, — а за каким… то есть зачем нам знать, как поднимать, если наша задача — упокаивать?

— Затем, чтобы знать, — буркнул Лион — как всегда, душка и просто мечта, а не мужчина!

Ох, ну отчего ж его никто не схарчит-то уже, а?! Может, даже нежить каким-то глубинным чутьем понимает, что он ядовитый?..

— Не зная основ и принципов сотворения любой нежити, невозможно разрушить связеобразующие чары, — снизошел до объяснений Лион, наткнувшись на мой жалобный, натренированный перед зеркалом специально для таких случаев, взгляд. — Не все же вам колами, подобно боевикам, размахивать… — добавил он, прищурившись, и я почувствовала, как щеки заливаются предательским румянцем.

Чтобы замять щекотливую тему, я торопливо шагнула ближе к краю ямы, припомнила формулы, тщательно проговорила слова, от которых язык норовил свернуться в многослойную трубочку. В груди потеплело, по замерзшему телу зазмеились тонкие нити силы; перевиваясь, они тянулись к кончикам пальцев, уже горевшим от нестерпимого жара. Еще одна формула, последнее, самое трудное, слово-ключ — и объемное, сплетенное из темных и золотистых, невидимых обычным зрением, нитей заклинание коконом опутало нелепое создание.

В яме затрещало, зашуршало, заухало; поломанное тело упыря дергалось, словно в судорогах — магия ставила на место кости, наращивала плоть, восстанавливала нарушенные связи. Я зачарованно смотрела на дело рук своих, испытывая одновременно и отвращение, и восхищение. Первого, конечно, было гораздо больше, но осознание, что у меня все получилось, несказанно радовало и окрыляло. До тех пор, пока это самое «дело» не встало и не протянуло ко мне руки, прохрипев что-то вроде «ням-ням»…

— И-и-и!!! — выдала я, проворно исполняя уже отработанный на первом занятии акробатический трюк.

— Ё!.. — выдохнул Лион, легкомысленно позабывший, на что я способна при сильных душевных потрясениях.

Мастер неловко покачнулся, шагнул назад, запнулся — и грохнулся на спину.

Впрочем, страдал он недолго — я, не переставая верещать, проворно оттолкнулась от него и взвилась в невероятном прыжке, который окончился на нижней ветке растущего поблизости кривого деревца.

— Некр-р-романтка, — простонал ударенный о землю Лион.

— Ням-ням! — радостно подтвердил так и не выбравшийся из ямы упырь…

За окнами бесновалась вьюга. Завывала голодной нечистью, бросала в стекла полные пригоршни колючего снега, скребла по крыше невидимой жесткой метлой. Плотная снежная пелена надежно отрезала Школу от окружающего мира, и казалось, что за ее пределами существуют лишь сугробы и низкое белесое небо, сыплющее нескончаемой ледяной крупой.

Малютки-светлячки озаряли обитель Звиныча золотистым светом; уютно шелестели страницы книг, и пахло горячим шоколадом, сдобренным корицей. Рыжий хранитель мудрости невероятно расщедрился сегодня, ну а я, естественно, и не подумала отказаться от угощения, которое согрело не только тело, но и душу.

Сидя в укромном уголке, я лениво листала толстую книжицу по общей мировой истории и время от времени тоскливо глядела в окно, запорошенное снегом. В странном мирке книжного, существующем в ином измерении, окна появлялись и исчезали по желанию хозяина. Сейчас меланхолично настроенный Звиныч расположился на подоконнике созданного буквально несколько минут назад окошка в виде арки и, грея ручки об огромную для него чашку с шоколадом, задумчиво созерцал буйство стихии. Все, начиная с обстановки и заканчивая Звинычем, настраивало на умиротворяющий лад, и даже не верилось, что не нужно никуда бежать и что-либо делать… Лион был занят чем-то важным и позабыл о своих преподавательских заморочках и святом долге ежедневно мучить меня до полусмерти.