Чтение онлайн

Она прекрасна.

Её волосы распущены, а в руках подарочный пакет, могу предположить, что это подарок для хозяйки, а не для меня. Моё волнение немного утихает, потому что я люблю подарки.

— Привет.

— Привет, — отвечает она, и я отхожу в сторону, чтобы открыть ей дверцу, позволяя той проскользнуть внутрь и устроиться поудобнее, прежде чем закрыть её.

Я наблюдаю, как девушка пристёгивает ремень безопасности, обходя машину спереди, и в животе у меня завязывается узел.

«Расслабься», — говорю я себе. — «Ты же секси. Чего ты так нервничаешь? Каждый в Америке хочет заполучить частичку тебя».

«Но не она», — напоминаю я себе.

Может, в этом и есть смысл, и поэтому я так стараюсь, хотя на самом деле мне следует оставить её в покое и забыть обо всём. К несчастью для неё, она слишком часто смеялась над одной из моих глупых шуток, а поскольку я жажду комплиментов, то не собираюсь уходить без боя.

Или пока не увижу выражение лица Марлона Деймона, когда появлюсь на вечеринке под руку с Холлис Уэстбрук.

Если, конечно, она ко мне прикоснётся.

Холлис не производит на меня впечатления чрезмерно любвеобильного человека, и уж точно не со мной.

Но она считает тебя забавным...

— Какая квартира твоя? — Я смотрю на окна трёхэтажного здания и думаю, что она живёт либо на втором, либо на последнем. По моему мнению ни одна одинокая девушка не должна жить на первом этаже ради собственной безопасности.

— Вообще-то, всё здание принадлежит мне.

Я съёживаюсь. Место чертовски уродливое.

— О, это... мило.

Смех Холлис заполняет кабину моего спортивного автомобиля, гармонируя с рёвом двигателя.

— Это скорее инвестиционная недвижимость. Я потихоньку ремонтирую его и, в конце концов, продам. Надеюсь, в следующем году.

— Так ты занимаешься перепродажей недвижимости?

Я тоже занимаюсь перепродажей недвижимости.

— Да, мне это нравится. Это мой второй проект. Предыдущий не занял столько времени, но мне очень нравится этот район. Снаружи здание, может, и не очень, но внутри — сплошное очарование.

Очарование.

Только цыпочки используют это слово.

— Хорошая машина, — говорит она, когда я сажусь за руль, и её любопытный взгляд сканирует переднее сиденье, а затем заднее. К счастью, я выбросил весь мусор сегодня утром, прежде чем отправиться за ней.

— Спасибо.

— Это твоя тачка выходного дня?

— В основном. У меня также есть грузовик, когда хочу чувствовать себя мужественным и делать всякие мужские вещи.

Холлис смеётся, и я выпячиваю грудь.

— Мужеские вещи? Например?

— Рубить дрова и всё такое.

Моя машина наполняется ещё громким смехом, и я не могу понять, смеётся ли она потому, что считает меня милым, или потому, что считает идиотом.

— Это звучит странно. Где ты находишь дрова для рубки?

— У моих родителей. Мы с братом обычно ужинаем там по выходным, когда бываем дома.

— Ох, точно, у тебя есть брат. Он тоже спортсмен, да?

— Да. Он играет с мячом из старой свиной шкуры. — Это один из способов сказать, что он играет в американский футбол.

— Он женат?

Я бросаю на неё косой взгляд, лишь на долю секунды отрывая взгляд от дороги.

— Нет, он не женат. — Зачем ей это знать?

— Бедная твоя мама, два спортсмена-холостяка. Готова поспорить, ты был настоящей занозой в детстве.

Это ещё мягко сказано.

— Я в шоке, что у неё нет седых волос.

— Могу только представить.

— Я мамин любимчик, — хвастаюсь я.

Холлис поднимает брови.

— С чего ты взял?

— Она мне сказала.

Девушка закатывает глаза.

— Скорее всего, она сказала это вам обоим, и готова поспорить, что та сделала это, чтобы вы хорошо себя вели.

— Нет, я на самом деле её любимчик. Она всегда оставляет мне последний кусок десерта. — Хотя, если подумать, Трипп всегда уходит из их дома с остатками еды, а я — нет.

В последний раз, когда мы были там, по дороге домой у него в руках было два пластиковых контейнера.

Чёрт!

— Что это за выражение лица? — спрашивает Холлис, но я подозреваю, что она уже знает.

— Ничего.

— Да ладно, у матерей не может быть любимчиков. Это закон.

— Она собрала ему остатки еды! — восклицаю я.

Моя фальшивая спутница смотрит на меня так, будто я сошёл с ума.

— О чём ты вообще говоришь?

— Мама, в прошлый раз она отдала Триппу остатки еды, а мне достался только последний дурацкий кусок фруктового пирога!

Снова смех.

— Ну, может, тебе стоит отказаться от десерта, и она отдаст его ему. Тогда ты можешь взять еду домой.

— Я не хочу остатки. Я хочу десерт.

— Тогда почему жалуешься?

— Из принципа. Кроме того, однажды Триппу на Рождество купили машинку для подбрасывания футбольного мяча, а мне так и не купили машину для подачи, хотя я хотел такую, и я лучший спортсмен.

— Сколько тебе было лет?

— Тринадцать.

— Боже мой, ты серьёзно жалуешься на то, что произошло более десяти лет назад?

— Нет, — ворчу я.

Но это так.

Я сжимаю губы.

— Спасибо, что заехал за мной. В этом не было необходимости.

Я оглядываюсь на неё.

— Если бы я тебя не забрал, ты бы не пришла.

Это заставляет её хихикать.

— Правда.

— Что ты вообще имеешь против меня?

— Против тебя? Я даже не знаю тебя. Мы столкнулись с тобой один раз, а вчера ты навязался ко мне на благотворительном вечере. Ты не дал мне ни единого шанса иметь что-то против тебя.

Верно подмечено. И всё же:

— То есть ты хочешь сказать, что, если бы мы узнали друг друга получше, ты бы, возможно, сама естественным образом захотела пойти со мной на свидание.