Чтение онлайн

— Во-первых, это не свидание. Во-вторых, ты серьёзно только что сказал «естественным образом»?

— Во-первых, это свидание. На мой взгляд, даже притворное свидание — это свидание. Если два человека чем-то заняты вместе? Свидание. Если двое собираются поесть вместе? Свидание. Если двое...

— Я поняла, поняла. Отлично. Уточню, я имею в виду, что это не романтическое свидание. Лучше?

Нет.

— Конечно.

— Звучит неуверенно.

Потому что так и есть.

— У тебя ужасный вкус на мужчин.

Холлис поворачивается ко мне, удивлённая.

— С чего ты это взял? Ты меня даже не знаешь.

— Во-первых, ты встречалась с Марлоном Деймоном. — Я корчу гримасу. — Во-вторых, ты не хочешь встречаться со мной. Следовательно, у тебя ужасный вкус на мужчин.

Она изучает меня со своего места на пассажирском сиденье, широко раскрыв глаза.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Такой... настойчивый любитель поспорить.

Мой рот открывается, чтобы возразить, но я его закрываю. Открываю. Закрываю. Чёрт бы её побрал, зачем ей понадобилось называть меня спорщиком. Как теперь на это возразить?

— Я? С чего бы?

Холлис смеётся так, будто я стэндап-комик, который только что рассказал самую смешную шутку в мире, из уголков её глаз на самом деле текут слёзы.

— Боже мой, ты просто уморительный. Я не могу. — Она обмахивает рукой своё лицо. — Ух, правда. Ты меня убиваешь.

Я не понимаю шутки, поэтому смотрю в лобовое стекло, сосредоточившись на дороге и на пути к дому Ноя Хардинга, который находится в тридцати километрах и занимает тридцать пять минут. Он живёт за городом — как и я — вдали от шума и суеты в закрытом посёлке.

Некоторое время мы едем в тишине, подарочный пакет на полу перед Холлис привлекает моё внимание, и мне интересно, что внутри. Наверное, выпивка. Разве не это обычно все приносят?

— Что в пакете? — спрашиваю я, позволяя любопытству взять верх.

— Хм. Посмотрим... — Холлис кладёт пакет себе на колени. — Антибактериальное мыло для рук и... — Она роется внутри. — Лосьон для рук, миндаль в шоколаде и свеча для кухни.

Очень мило с её стороны.

— А где мой пакет с подарками?

Холлис закатывает глаза.

— Это не твоя вечеринка.

— Да, но я тебя пригласил.

— Ты меня не приглашал! Ты манипулировал мной, чтобы я пошла! Следовательно, — она растягивает слова, — ты не получишь подарочный пакет. Перестань быть попрошайкой.

Это было грубо.

— Я просто спросил.

— Почему. Ты. Такой?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, потому что мне пришлось всю жизнь жить в тени своего брата.

— Ты буквально только что сказал мне, что ты любимчик своей матери.

Хм. Она права.

Мы подъезжаем к воротам Хардинга, и я высовываюсь из окна, чтобы ввести код, так как привратника нет в его крошечной хижине. Домике. Как бы вы ни называли место, где он сидит, чтобы не палиться на солнце.

— У тебя есть код?

Не буду врать, моя грудь раздувается от гордости за собственную значимость.

— Пфф, конечно. Хардинг — мой лучший друг.

Холлис улыбается, глядя в окно.

Я снова могу похвастаться, когда мы подъезжаем ко вторым воротам — настоящему дому Ноя — и я тоже вбиваю цифры на клавиатуре.

— Здесь так красиво.

Это преуменьшение; дом представляет собой большой особняк — хотя, по меркам Холлис Уэстбрук, выросшей с серебряной ложкой во рту, она, вероятно, привыкла к подобным гигантским домам.

А я? Я вырос в обычном районе с небольшими домами, в которых жили семьи в среднем с двумя детьми и родителями, которые оба много работали и никогда не ездили в отпуск. Мы с Триппом видели такие дома только в кино — не думаю, что в радиусе восьмидесяти километров от места, где я вырос, было что-то даже отдалённо похожее на это великолепие.

И вот я здесь, в лучших друзьях с парнем, который владеет таким домом.

Не могу сказать, что мой дом также хорош. Я занимаюсь тем же, чем и Холлис: скупаю развалюхи, ремонтирую их в межсезонье, а потом продаю с выгодой. Правда ещё не сказал ей об этом, в основном потому, что, несмотря на все разговоры, я на самом деле скрытный человек, и сейчас она, похоже, не заинтересована в том, чтобы узнать обо мне больше личной информации.

Чертовски жаль.

Дверь гаража открыта, и там есть свободное место, так что я заезжаю внутрь, к ужасу Холлис.

— Что ты делаешь?! Здесь нельзя парковаться!

— Почему? — Я ставлю машину на парковку, глушу двигатель, отстёгиваю ремень безопасности. — Я всегда заезжаю, если есть свободное место.

— О, боже! — Холлис вжимается в спинку кресла, и, хотя здесь недостаточно светло, чтобы разглядеть, я уверен, что она покраснела.

— Ничего особенного, я же говорил, что Хардинг — мой лучший друг. Ему всё равно.

На самом деле, ему не всё равно, потому что он ноет из-за этого, каждый раз, когда я так делаю. Но в свою защиту скажу, что в гараже много места, которое он даже не использует, и если я смогу убрать свою милую тачку подальше от солнца, то так и сделаю.

Я оставляю ключи в замке зажигания.

Вылезаю, обхожу машину, направляясь к пассажирской стороне.

Холлис тоже отстегнулась и открывает дверцу, когда я подхожу, пытаясь выбраться с низкого ковшеобразного сиденья моей спортивной машины. Я протягиваю ей руку.

— Я сама.

Но у неё не получается, она едва ли сможет выбраться. Сиденье, на котором она сидит, решительно настроено удержать её задницу. Умное сиденье.

— Позволь мне помочь.

Холлис передаёт мне пакет с подарками, а затем пытается подняться.

— Это просто смешно. Что за дурацкая машина.

— Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.

Холлис снова закатывает глаза, разглаживая ткань юбки, а затем нервно улыбается.

Но этого не может быть. Из-за чего ей нервничать? Она дочь генерального директора. Все внутри работают на её старика.

И это не значит, что я не буду стараться и дальше её смешить.

Я впускаю нас обоих в дом, минуя боковую калитку снаружи, чтобы оставить кое-что на кухне. Холлис не единственная, кто принёс подарок. Я пришёл, вооружившись новыми принадлежностями для гриля и небольшим холодильником, полным котлет для гамбургеров, жаркого и нескольких килограммов нежирных куриных грудок, потому что я такой заботливый.