Чтение онлайн

Как только мы садимся в машину и покидаем парковку, моя мама впадает в задумчивое настроение. Мне удаётся, хотя и не очень хорошо, понять по её лицу, что она чувствует. Но я подозреваю, что та меланхолия, которую ощущает каждый странник при возвращении в родные края, остается позади.

Она очень сосредоточена и, конечно, на мои вопросы отвечает односложно.

В это время дня мы попали в две пробки, но все же прибываем на парковку у дома. Я выхожу из машины и вижу картину тысячелетия.

Глубоко дыша, мама наклоняется у машины, потирает ладонями свои бёдра, после чего приседает на корточки. Не хватает только того, чтобы она опустила голову между колен в попытке остановить гипервентиляцию.

Я отправляю Серджу, чтобы он, в случае необходимости, задержал Давида, если тот куда-то пойдёт, и посвящаю себя маленькому комку нервов.

— Мам, всё хорошо? — тихо спрашиваю я и убираю несколько прядей волос с её лица, когда она смотрит на меня.

— Да, да! — отвечает она с невозмутимым выражением лица. — Хм…

— Нет …это значит нет! — говорю я ей как маленькому ребенку.

— Нет — послушно повторяет она, и это заставляет меня улыбнуться.

— Вставай, и пойдём, — прошу я мягко. — Этот шаг ты должна была сделать много лет назад.

— Ты права! Извини, только это так, что я … я …

— Боишься? — заканчиваю я за неё предложение. — Мам, это чувство вполне оправдано. Но не забывай, что я с тобой! Если хочешь, даже возьму тебя за руку.

Её взгляд становится смелее, и, недолго думая, она кивает и берет меня за руку. Точно так же, как брала меня за руку, когда я ещё была ребенком. Лишь с одним отличием: мне тогда выдергивали зуб, ставили прививки или прокалывали уши, она же в отличие от меня, вспоминает время, когда ещё была счастлива.

Была ли я когда-нибудь также взволнована, как сейчас? И вообще моё ли это волнение, или оно исходит от моей мамы?

Во всяком случае я никогда не была счастливее, когда мы достигли двери моего временно дома. Грохот в моей груди на грани сердечного приступа. Кроме того, я чувствую себя так, словно залезаю на слишком крутую гору и с трудом продвигаюсь к самой её вершине.

Все дальнейшие события происходят довольно быстро. Серджу открывает дверь, тянет нас внутрь и проворачивает это так ловко, что Давид сразу видит лицо Ирен, как только выходит из кухни в коридор.

— И…ир…ен? — выдыхает он и налетает на неё, когда она робко кивает. Как кукла она поднимает руку на его талию, в то же время он свою руку кладет ей на затылок.

В этот момент я вспоминаю фразу, которая всплывает в моей голове, и отчего мои глаза наполняются слезами.

«Если бы я не был уродом, то поприветствовал бы тебя именно так!» — сказал Скай.

То, как Давид держит мою маму, напоминает мне о Скае. О том, каким горячим он был, когда целовал меня.

Я взглядом пытаюсь установить зрительный контакт с Серджу, потому что ожидаю увидеть на его лице печаль, похожую на ту, что ношу в своём сердце с того вечера. Но тут я обнаруживаю совершенно восторженный блеск.

Серджу светится, и это окончательно выбивает меня из колеи.

Он такой хороший актер?

Или поцелуй в клубе для него не значит так много, как для меня?

Всё было ложью и обманом?

Возможно, я вообразила, что он испытывает тоже чувство, что и я?

— Как … что … давай сначала… — бормочет Давид и забирает у моей мамы сумку. Этим он стряхивает моё оцепенение, после чего я украдкой вытираю слезы и иду на кухню.

Мои движения, когда я готовлю чай и кофе напоминают моторику недоделанного робота. Тут тоже никакого хорошего утешения, потому что я впервые чувствую, что опозорилась.

Предательские слезы.

Очевидно, моё представление меня подвело.

В конечном счете подтверждается распространенное мнение, что я слепа.

Кто сказал, что я не наивна? Это воплощение безграничной наивности!

— Всё равно! — шепчу я, оттирая чистую чашку щёткой. — Если план работает, то это однозначно того стоит.

Как говорит народная мудрость? Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Мне очень трудно сопротивляться потребности поднять голову и проклясть небеса, потому что ничего не идёт так, как должно! Тем не менее, я намеренно воздерживаюсь от того, чтобы оскорбить подчас реально саркастичного дедулю. Все старания вылетают в трубу. Мне непонятно, почему это превращается в какую-то катастрофу.

Мы уже два часа сидим на кухне и разговариваем о школе и работе. Я чувствую себя как на бизнес-ланче!

На самом деле шок Давида от этой неожиданной встречи давно преодолен, а вот его юмор остается где-то на обочине. Не хватает только, чтобы он к маме обращался на Вы, а в остальном всё присутствует.

Всё по существу, по возможности безличные комплименты.

Прямая осанка.

Умеренный зрительный контакт.

Нулевой контакт кожей.

Серджу тоже выглядит подавленным, потому что у меня, очевидно, на лице написано, что я думаю об этой встрече.

Совершенно ничего!

Я радуюсь, когда вспоминается наша любимая игра, и Давид просит достать карты для нее. Теперь я, наконец, впервые слышу искренний смех, мама признается, что она не играла в Мау-Мау ещё со школьной скамьи.

— Не проблема! — говорит Давид. — Я напомню тебе о том, как мне проигрывать.

— Я никогда не проигрывала. Скорее была жертвой твоих трюков! — восклицает она и решает забрать карты.

Давид строит невинную мину и пожимает плечами.

— Что могу я поделать, если ты постоянно была такой растяпой? Я мог скинуть пол колоды, и ты этого не замечала!

— Ха — ха! — говорит она, пальцем указывая на него и сузив глаза. — Наконец ты признался, что жулик!!!

— Но только тогда, когда играю против тебя, — отвечает он, ухмыляясь и чуть было не показывает ей язык. — Остальные просто лучше следят, вместо того чтобы прямо-таки приглашать меня отправить их на скамейку проигравших!

— Что? Скамейку проигравших, значит? — говорит она и между тем тасует карты. — Давай посмотрим, где ты окажешься совсем скоро.

Этого вполне достаточно, чтобы пробудить амбиции Давида, и мы становимся свидетелями коварной тактики, с помощью которой он одерживает победу.

Давид на самом деле жульничает, но совсем не так, как я подумала в начале.

Каждый раз, прежде чем сбросить карты, он фиксирует на маме взгляд, а она между тем избегает этого интенсивного зрительного контакта, и Давид сбрасывает больше одной карты, которые ему не подходят.

А я слишком увлечена тем, что один мужчина может так сбить с толку мою маму, что ничего не говорила.

Точно так же увлекаеся и Серджу, который долго следит за игрой с подозрением, пока не раздается звонок в дверь.