Чтение онлайн

— Скорее всего? — удивился Радэк. — Петре, вы вообще хоть в чем-то в этой жизни уверены?

— В мои обязанности уверенность не входит. Я должен быть беспристрастным, а значит придерживаться позиции агностицизма.

— Ладно, я понял вашу позицию. А теперь выкладывайте мне свои догадки.

— Не могу, — резко отказался Петре. — Вы просите меня высказать вам недостоверную информацию, которая может навредить моральному духу команды корабля, а это было бы в корне неэтично.

— Вы в этом уверены? — спросил Радэк, и, судя по встречному взгляду, Петре верно распознал издевку в этом вопросе. — Я, как официальный представитель команды корабля, прошу вас на пять минут забыть о ваших представлениях об этике и помочь мне понять причины несчастного случая.

— Я слишком порядочный человек, чтобы забывать о таких вещах даже на пять минут. Знаете, сколько трагедий случилось во вселенной из-за того, что кто-то распустил свой длинный язык в неподходящий момент?

— А сколько трагедий случилось по обратной причине? — парировал Радэк словами, в которые не верил ни секунды в своей жизни.

Он видел как Петре борется с самим собой, и практически чувствовал, как шестеренки в его голове скрипят в попытках вращаться в одном направлении. Он не знал, что способен довести человека до такого состояния простыми словами. До сих пор он был по ту сторону неприятных разговоров, и это чувство ему понравилось. Радэк списал все на слишком сильный удар головой.

— Хорошо, — ответил Петре, внезапно расслабившись. — Я, так и быть, нарушу этику ради вас, но только это будет происходить на моих условиях.

— Просите, что хотите, — с ходу выпалил Радэк и тут же добавил, — но в пределах разумного.

На межзвездном коммерческом флоте капитан — это высокооплачиваемая, но во всех остальных аспектах не самая благодарная должность. Капитан нес ответственность за каждого человека в своем подчинении. Если кто-то пострадал, часть вины обязательно ложилась на капитана, а если кто-то утратил трудоспособность, капитан обязан заполнить собой образовавшуюся брешь в рабочей группе. Лишь когда в экипаже царит полный порядок, капитан имел право насладиться немногочисленными плюсами своей должности, что очень хорошо стимулировало к поддержанию этого порядка.

На корабле не могло быть двух капитанов, но на буксире Ноль-Девять их было по меньшей мере полтора. Вильма не была капитаном и юридически не имела никакого права исполнять его функции, но Ленар упорно повторял «Вильма капитан, смиритесь с этим, это приказ», и чаще всего он повторял это самой Вильме. Когда взрыв чуть не убил Радэка, она сама настояла на том, чтобы взять на себя ответственность и занять место за бортом. Ответственности за чужие ошибки она не чувствовала, работать в скафандре она не любила, но та часть полушария, которая не была подвержена эмоциям, подсказывала ей, что так будет правильнее. Воспоминания об этих моментах остались покрыты слоем тумана, словно бы она находилась под наркотическим дурманом, или ее телом управлял какой-то другой разум.

Выход из шлюза для нее был равносилен шагу в пропасть, и с физически точки зрения так и было, но Вильма вопреки здравому смыслу ощущала, что впереди ее ждет долгое падение и смерть. Она никогда не мечтала обо всем этом, и никогда не стремилась занять капитанское кресло. В начале своей карьеры она была уверена, что завершит свой контракт, будучи все еще штурманом, а когда Ленар признался ей, что хочет сделать из нее няньку для оператора, ощущение, что она собирается занять чужое место, откормилось новостями и разрослось. Она старалась мыслить рационально, и рациональность подсказывала ей, что за такие возможности надо цепляться, но была в ней еще и частичка хаоса, которая била тревогу и уверяла, что в капитанском кресле ей совсем не месте. Возможно, это был нормальный страх перед ответственностью. Возможно, и Ленар когда-то его испытывал.

Пока она неуклюже шагала по обшивке, чередуя между собой страховочные фалы, она рычала от злости, глядя в беспечную спину Эмиля, который стремительными рыками разрывал между ними расстояние, а затем стоял на месте и ждал, пока напарница догонит его. Он даже не оборачивался, а лишь снисходительно приглядывал за ней через зеркало на запястье, и это ее бесило еще сильнее. На короткий миг Вильма допустила до себя мысль, что Эмиль каким-то неизвестным науке органом почувствовал ее дурное настроение, и специально злил ее, чтобы разогнать посторонние мысли. Так это было, или же ей показалось, но при виде этого нахала ее начинало распирать от энергии. Скорости это не добавило, но усталость от постоянной борьбы со скафандром отступила.

По радио прозвучал голос Ленара:

— Мы готовы взрывать вентральные зажимы.

— Мы с Эмилем все еще идем к дорсальной колотушке, так что можете не торопиться, — ответила Вильма, отрывая карабин от скобы. — Лучше все перепроверьте, чтобы больше никто не взорвался.

— Поздно. Мы их только что взорвали.

Вильма за секунду замерла, вслушиваясь в свои ощущения. Звук от взрывов такой мощности в теории должен был передаться в ее ноги через корпус, но она ничего не чувствовала, кроме стука крови в висках.

— Я ничего не почувствовала.

— Значит, корпус Пять-Восемь сохранил пластичность, — ответил Илья. — Видимо кранцы сыграли роль теплоотводов, и забрали часть энергии с вашего корабля, и еще часть от стыковочных балок «Магомета». Наверное, это хорошо.

— Надеюсь, больше никто не взорвется.

— Мы с Ленаром только что подорвали вентральные зажимы, — напомнил Илья. — На Пять-Восемь официально больше нечему взрываться. Теперь это полностью инертный кусок материи.

— Не тяжело смотреть на гибель родного корабля?

— Как сказать… С одной стороны, гибель доверенного мне судна никакой чести мне не делает. С другой стороны, я не сентиментален. Если он взорвался, значит туда ему и дорога.

— Ладно, давайте тогда освободим от него станцию.

— Которая, кстати, тоже мертва, — добавил Эмиль.

— Почему?

— Любая машина считается мертвой в тот момент, когда перестает выполнять основную функцию. У космического корабля это передвижение в пространстве, а у горно-обогатительной станции — плавление руды.

— Технически она все еще может плавить руду, — возразил Илья.

— Но будет ли? Думаю, что нет, так что в лучшем случае это теперь пассажирский модуль. Давайте не забывать, ради чего именно мы тут стараемся.

— Согласен.

Остаток пути до дорсальной колотушки Вильма с Эмилем преодолели молча.

Подрыв зажимов был лишь первым шагом. Сцепная головка все еще цеплялась за колотушку. Обычно зажимы проходили долгую процедуру последовательного стягивания и ослабления, чтобы преодолеть силу трения и соскочить с фитингов сцепной головки, после чего техники выходили наружу и вручную крутили маховик, приводящий в движение механический сбрасыватель, освобождающий колотушку от сцепной головки. В случае экстренной ситуации экипаж мостика задействовал детонатор, который разрушал зажимы, и высвободившийся в результате взрыва газ на несколько секунд резко поднимал давление в камере сцепного механизма. Подскочившего давления хватало на то, чтобы выдавить из камеры поршни, которые в свою очередь приводили в движение механизм сбрасывателя, и благодаря этому экстренный сброс груза занимал считанные секунды. Но поскольку обе камеры сцепного механизма были вскрыты, взрыв не смог оказать должного физического воздействия на поршни сбрасывателя, и таким образом схема иронично возвращалась к первоначальному способу — вручную крутить величайшее изобретение за всю историю человечества.

Люк, под которым прятался маховик, сопротивлялся и стонал от каждого вынужденного движения. Минеральная смазка обещала десятилетиями выдерживать условия вакуума и жесткой космической радиации без потери своих лубрикатных свойств, но стоило ей лишь остыть до шестидесяти Кельвинов, как она встала клином в петлях. Когда-то давно Вильме казалось, что раз в невесомости нет веса, то и работа там легче, но ее очень быстро в этом разубедили. От космонавтов требовалась хорошая физическая форма, потому что любая работа за бортом — это постоянная борьба с собственным скафандром. Каждое движение требовало ощутимых усилий, а замкнутое пространство и накопленный от собственного тела жар опустошали организм от воли и моральных сил.