Тысяча и одна ночь
Шрифт:
И Унс-аль-Вуджуд последовал за ним, и так они шли, пока лев не поднялся с ним на гору. А потом лев спустился с этой горы, и юноша увидал следы прошедших в пустыне и понял, что это следы тех, кто шёл с альВард-фи-ль-Акмам. И он пошёл по следам. И когда лев увидел, что юноша пошёл по следам и понял, что это след людей, прошедших с его возлюбленной, он повернул назад и ушёл своей дорогой.
Что же касается Унс-аль-Вуджуда, то он шёл последу в течение дней и ночей, пока не пришёл к ревущему морю, где бились волны, и здесь след оборвался. И понял Унс-аль-Вуджуд, что дальше их путь пролегал по морю, и оборвались тут его надежды, и он пролил слезы и произнёс такие стихи:
«Далеко стремлений цель, и стойкость мала моя,И как я найду их в пучине морской теперь?И как буду стоек я, погибла когда душа —От страсти к ним я со сном покончил для бдения,С тех пор, как места родные бросив, ушли они, —И сердце огнём горит моё, да и как горит!Сейхуя и Джейхун [397] ток слез моих, или сам Евфрат,Превысит теченье их потоп или дождь с небес,И веки болят мои от слез, что текут из них,А сердце спалил огонь и искры летучие,Любви и страстей войска на сердце накинулись,А войско терпения разбито и вспять бежит,Я душу свою подверг опасности, их любя,И душу считал из них легчайшей я жертвою.Аллах, не взыщи с тех глаз, что в стаде смотреть моглиНа прелесть, которая светлее луны была!И ныне повергнут я глазами огромными,Чьи стрелы без тетивы вонзаются в сердце мне.Обманут я мягкостью был членов, что нежны так,Как нежна на дереве ветвь ивы зелёная.Желал я сближенья с ними, чтобы помочь себеВ печальных делах любви, в заботе и горести.По стал я, как прежде был, печален и горестен,И все, что со мной случилось, – глаз искушение».397
Сейхун и Джейхуа – арабское название рек АмуДарьи и Сыр-Дарьи.
А окончив свои стихи, он так заплакал, что упал, покрытый беспамятством, и провёл в бесчувствии долгий срок, а потом очнулся и повернулся направо и налево, но никого не увидал в пустыне.
И Унс-аль-Вуджуд испугался диких зверей и поднялся на высокую гору, и когда он стоял на этой горе, он вдруг услышал голос – человека, который говорил в пещере. И Унс-аль-Вуджуд прислушался, и вдруг оказалось, что это богомолец, который оставил мир и углубился в благочестие, и юноша постучался к нему в пещеру три раза, но богомолец не ответил ему и не вышел. И тогда Унсаль-Вуджуд стал испускать вздохи и произнёс такие стихи:
«Достигну каким путём того, что желаю я,И брошу заботы все и горе и тягости?Все страхи и ужасы седым меня сделали,И сердце и голова – седые в дни юности.Помощника не нашёл себе я в любви моейИ друга, чтоб облегчить тоску и труды мои.И сколько в любви моей боролся со страстью я,Но, мнится, судьба моя идёт на меня теперь.О, сжальтесь над любящим, влюблённым, встревоженным,Покинутым, что разлуки чашу до дна испил!Огонь и в душе моей и в сердце погас уже,И разум мой похищен разлукой и горестью.И не было дня страшней, чем тот, когда я пришёлВ жилище их и увидел надпись на их дверях.Так плакал я, что вспоил я землю волнением,Но тайну свою сокрыл от ближних и дальних я.Молящийся, что в пещере скрылся, как будто быВкус страсти попробовал и ею был похищен, —Коль после всего того, что ныне я испытал,Достигну я цели, нет ни горя ни устали»А когда он окончил свои стихи, дверь пещеры вдруг открылась, и Унс-аль-Вуджуд услышал, кто-то говорит: «О милость!» И он вошёл в дверь и приветствовал богомольца, и тот ответил на его приветствие и спросил: «Как твоё имя?» – «Моё имя – Унс-аль-Вуджуд», – ответил юноша. И богомолец опросил: «А почему ты пришёл сюда?» И Унс-аль-Вуджуд рассказал ему свою историю с начала до конца и поведал ему обо всем, что с ним случилось, и богомолец заплакал и сказал ему: «О Унсаль-Вуджуд, я провёл в этом месте двадцать лет и не видел здесь никого до вчерашнего дня, а вчера я услышал плач и шум, и, посмотрев в сторону звуков, я увидел множество людей и палатки, расставленные на берегу моря, и люди построили корабль, и на него село несколько человек, и они поплыли по морю. А потом корабль вернулся с некоторыми из тех, кто сел на него, и они сломали корабль и ушли своей дорогой. И я думаю, что люди, которые уехали морем и не вернулись, и есть те, кого ты ищешь, о Унс-аль-Вуджуд. И забота твоя тогда велика, и беспокойство тебе простительно. Но не найдётся любящего, который не испытал бы печалей».
И затем богомолец произнёс такие стихи:
«Ты думал, Уис-аль-Вуджуд, что духом свободен я,А страсть и любовь меня то скрутит, то пустит вновь.Я страсть и любовь позвал давно уже, с малых лет,Когда я ребёнком был, ещё молоко сосал.Любовью я занят был срок долгий, узнал её:Коль спросишь ты обо мне, так знает меня любовь.И выпил я чашу страсти, горя и худобы,И стад как бы стёртым я, так мягок я телом был.Имел прежде силу я, но стойкость ушла моя,И войско терпения разбито мечами глаз.Сближенья нельзя желать в любви без жестокости,Ведь крайности сходятся, ты знаешь, с начала дней,Свершила любовь свой суд над всеми влюблёнными,Забвенье запретно нам, как ересь мятежная».А окончив говорить своё стихотворение, богомолец подошёл к Унс-альВуджуду и обнял его…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала триста семьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что богомолец, окончив говорить своё стихотворение, подошёл к Унс-аль-Вуджуду и обнял его, и они так плакали, что горы загудели от их плача. И плакали они до тех пор, пока не упали, покрытые беспамятством. А очнувшись, они дали друг другу обет быть братьями ради Аллаха великого. И затем богомолец сказал Унс-аль-Вуджуду: „Сегодня ночью я помолюсь и спрошу для тебя у Аллаха совета“. И Унс-альВуджуд отвечал ему: „Внимание и повиновение!“
Вот что было с Унс-аль-Вуджудом. Что же касается аль-Вард-фи-ль-Акмам, то её привезли к горе и привели во дворец, и, взглянув на него, она увидала, как он устроен, и заплакала и сказала: «Клянусь Аллахом, это прекрасное место, но как недостаёт здесь любимого!»
И она увидела на острове птиц и велела одному из своих приближённых поставить силки и изловить нескольких, и всякий раз, как поймает, сажать птиц в клетки во дворце, и слуга сделал так, как она велела.
И аль-Вард-фи-ль-Акмам села у окна и стала вспоминать, что с ней случилось, и усилились её любовь, страсть и волненье, и она пролила слезы и сказала такое стихотворенье:
«О, кому же посетую на любовь я,На разлуку о возлюбленным и печалиИ на пламя внутри меня? Но все этоЯ не выдам, – боюсь доносчиков злобных,Зубочистке подобна я ныне сталаОт разлуки и пламени и рыданий,Где любимый, чтоб глазом мог он увидеть,Что лишённым ума теперь я подобна?Заточили они меня не по правуВ таком месте, что милому не добраться.Прошу солнце я тысячу пожеланийПередать, как взойдёт оно или сядет,Дорогому, что лик луны затмеваетКрасотою, а тонкостью – ветку ивы»Если роза напомнит мне его щеки,«Нет, – скажу я, – коль не моя, не похожа».Его губы слюны ручей источают,И несёт он в огне горящему влагу.Как забуду, когда он дух мой и сердце,Хворь, недуги несёт, и врач, и любимый?»А когда спустился на землю мрак, её страсть усилилась, и она вспомнила о том, что прошло, и произнесла такие стихи:
«Спустился на землю мрак, и боль взволновала страсть,Тоска растревожила во мне все страдания,Разлуки волнение в душе поселилось,И мысли повергнули меня в небытие опять.Любовью взволнована, тоской сожжена я вся,И слезы открыли тайну, мною сокрытую.И – нет положения, которое знала б я —Так кости тонки мои, больна и слаба я так.И сердца моего ад огнями горит давно,И зной его пламени мне печень терзает, жжёт.Проститься я не имела власти с любимыми,Покинув их, о печаль моя и страдания!О нет, кто им передаст о том, что со мной теперь —Готова я выдержать все то, что начертано!Аллахом клянусь, в любви я век не забуду их,Ведь клятва людей любви есть клятва достойная!О ночь! – передай привет любимым ты от меняИ, зная, свидетельствуй, что я не спала совсем!»Вот что было с аль-Вард-фи-ль-Акмам. Что же касается Унс-аль-Вуджуда, то богомолец сказал ему: «Спустись в долину и принеси мне лыка с пальм». И Унсаль-Вуджуд спустился и принёс лыка. Богомолец взял лыко и свил из него сеть, как для соломы, а потом сказал: «О Унс-аль-Вуджуд, в глубине долины есть кусты, которые растут и сохнут на корнях, – спустись туда и наполни эту сеть; завяжи её и брось в море, а сам сядь на неё и выезжай на простор моря, – быть может, ты достигнешь своей цели. Тот, кто не подвергает себя опасности, не достигнет того, к чему стремится».