Чтение онлайн

— Петя, бросай клинок, не доводи до греха. За убийство этих шкафов мне ничего не будет, а вот, если ты тронешь парнишку, я тебя выпотрошу как свинью. Оно тебе надо? — грозно и одновременно спокойно произнес Иваныч, придавливая коленом к полу охранника, не убирая от его горла клинок, где кожа уже скворчала, словно на сковороде.

— Ты же знаешь, старик, если ты меня убьешь, тебя тоже убьют, — с нервной усмешкой произнес тот, кого Иваныч назвал Петей.

— Мне лет уже много, я пожил долго и не так держусь за жизнь, как ты или твой хозяин. Так что будь уверен, что выпотрошу всех в этой комнате, — ответил Иваныч, проведя острием клинка по руке охранника, вспоров ее и тут же прижигая ее пламенем, отчего в воздухе чувствовался запах горевшей кожи и истошный крик охранника.

— Ладно, дед, твоя взяла! Отпусти моих пацанов! — сказал Петр, опустив клинок, после чего он вовсе исчез из рук, которые он поднял вверх открытыми ладонями, демонстрируя их Иванычу.

Иваныч кивнул головой и, убрав колено от груди охранника, отошел от него на несколько шагов, продолжая направлять в его сторону клинок. Топор, глядя на Иваныча, последовал его примеру и также отпустил охранника.

Опустив клинок ближе к полу, Иваныч медленно прошел к Петру, не отрывая от него глаз, одновременно растапливая лед, который создал Топор, ударив своим клинком об пол до этого.

— Забирай своих псов, и чтоб я больше тебя не видел рядом с Андреем, — произнес Иваныч, приставив клинок к горлу Петра, косясь на меня.

— Старик, ты нарываешься! Ты мне изрядно мозолил глаза и раньше, а теперь и подавно.

— Ничего, потерпишь, Самойлов, — ответил Иваныч, убрав клинок от его горла.

— Достаточно уже! Готовься выйти со мной в круг… — кинул Самойлов и, подняв пинками охранников, поспешил покинуть квартиру, изредка кидая злобный взгляд на Иваныча, сопровождаемый ухмылкой.

Проводив глазами Самойлова, Иваныч выкрикнул Топору настолько громко, чтобы уходивший по лестнице Петр услышал:

— Закрой дверь в квартиру. А то опять насекомые набегут.

Захлопнув дверь, Топор, пройдясь по коридору на кухню, остановился возле Иваныча, который уже, убрав клинок, развязывал мне руки.

Развязав мне руки, Иваныч, откинул веревку в сторону, после чего указал на веревку на ногах, сказал, обращаясь к Топору, — развяжи ноги.

Сам же Иваныч подошёл к холодильнику и, склонившись над морозилкой, тщательно рыскал по ней. Мы с мамой не особо много чего хранили в холодильнике, наша финансовая ситуация не позволяла нам делать запасов впрок.

Взгляд Иваныча остановился где-то в глубине морозилки, и, улыбнувшись, он нырнул туда рукой, достав замороженную банку с малиновым вареньем, единственным, что было в морозильнике.

Заметив в руке Иваныча банку, я произнес, потирая щеку, по которой мне несколько раз зарядил кулаком Самойлов:

— О, не знал, что у нас было варенье!

Протянув банку, Иваныч произнес, косясь на ссадины на лице:

— Приложи. Рад, что я тебя не послушал и вернулся? Или не стоило это делать?

— Извини, Иваныч, — стыдливо произнес я, слегка опустив глаза.

— Так он чего тебя послал на хрен? — с улыбкой спросил Топор, развязав мне ноги, после чего, пододвинув к себе стул, стоявший рядом, сел на него, смотря то на меня, то на стоявшего рядом со столом Иваныча.

— И не только, всех нас «сектантов» на хрен послал, — ответил с некой обидой Иваныч.

— Слушайте. Я извиняюсь, но у меня, и правда, в первую очередь стоит здоровье мамы, — произнес я, поглядывая на обоих.

— Вот, держи! — произнес Иваныч, протянув толстую пачку с деньгами, перетянутую желтой тонкой резинкой.

— Что это? — удивленно спросил, я, взяв пачку денег, крутя ее в левой руке и выглядывая из-за банки, которую я придерживал под глазом.

— Это деньги на лечение твоей матери. Я тебе уже говорил, что идет охота на хранителей. Я обещал твоему деду приглядеть за тобой, и я сделаю все, чтобы сдержать свое обещание, — серьезным голосом выпалил Иваныч.

— Я верну обязательно! — сказал я, посмотрев на Иваныча, — теперь надо их отвезти в больницу.

— Плохая идея, — сказал Топор.

— Почему? — спросил я.

— Иваныч же сказал за хранителями охотятся. Нам то лишний раз опасно светиться, а тебе, еще без печати, так тем более. Лучше давай деньги, я отнесу их в больницу. У меня хотя бы есть клинок, — произнес Топор, в руке которого продолжал красоваться клинок, который он после слов еще раз продемонстрировал не без скромности мне. — И да, если ты мне недоверяешь, я могу позвонить из больницы и показать там квитанцию или подтверждение какого-нибудь там врача? — с улыбкой добавил топор.

— Конечно, я доверяю. Если вы оба считаете, что не стоит мне являться в больницу, значит, так и сделаем. Главное, что маме операция уже оплачена, а лишний раз лучше ей не волноваться. Только позвольте ей позвонить и предупредить, что я не приду и заодно обрадовать, что я нашел деньги, хорошо? — спросил я, поглядывая поочередно на Топора и Иваныча.

— Иди, конечно! — сказал Иваныч мне.

Придерживая банку с вареньем, я, найдя на столе свой телефон, взял его и направился в свою комнату, чтобы позвонить маме. Зайдя в комнату, я не сразу закрыл дверь, внимательно прислушавшись, услышав голос Топора.

— Ты думаешь, он серьезно сказал про круг? — взволнованным голосом спросил Топор.

— Да ну ты брось! Трепло он, любит на публику поиграть, — непринуждённым голосом ответил Иваныч.

— Ну не знаю, зря ты так думаешь. Этот гаденыш молодой и крепкий и может тебя, ну ты понимаешь, — настороженно произнёс Топор.

— Молодость — еще не все! Даже если он сказал это серьезно, поверь, я дам ему достойный отпор, — уверенно произнес Иваныч.

— Верю, ладно, не буду прощаться с мальцом, побегу тогда в больницу, чтобы побыстрее закрыть вопрос, а то у нас есть еще дела, верно?

— Верно, — подтвердил Иваныч.

— Сам справишься присматривать за пацаном? — с усмешкой спросил Топор.

— Конечно, справлюсь, иди уже.

— Ладно, я пошел. Встретимся там, где обговаривали, — произнес Топор, после чего я, прикрыв дверь в спальню, слышал, как он прошелся по коридору, после чего вышел из квартиры, захлопнув дверь.

Вспомнив о телефоне, я быстро набрал маме. Спустя несколько минут я закончил, успокоив ее, что все проблемы решены. Она положила трубку с чувством спокойствия, как мне показалось, по крайней мере, я не почувствовал волнения.