Чтение онлайн

Камень, который я выбрал, был практически идеально круглый и удобно помещался в руке, ложась в углубление на ладони как влитой.

— Давай камень мне, — сказал как отрезал Топор, протянув руку.

Я не стал докучать вопросами Топора, который и так достаточно серьезный и сосредоточенный, чтобы отвлекаться на меня, и медленно протянул камень Топору.

Топор выхватил камень и, покрутив его, внимательно осмотрел, после чего сухо констатировал, неизвестно на чем основываясь:

— Хороший камень!

Немного помолчав, он положил камень на пол, после чего вновь протянул руку, произнес:

— Ключ!

Догадавшись, что он имел в виду ключ хранителя, оставленный дедом, я беспрекословно достал его из кармана джинс, протянул и его ему.

Положив ключ рядом с камнем, Топор достал из коробки желтый, наполовину источенный карандаш, и принялся рисовать на камне.

Спустя несколько минут он закончил, и, убрав голову, которая скрывала камень и ключ, я увидел, что он нарисовал эскиз моего ключа на камне. Что удивительно, весьма точно и ровно словно чертеж.

Отложив карандаш, камень и ключ в сторону, он придвинул горелку, но не сильно. Покрутив вентиль на горелке, в мгновение в воздухе запахло газом. Топор достал из кармана зажигалку, вмиг подпалив струю газа. Пламя хлынуло на полметра от горелки. Едва убрав голову в сторону, чтобы не опалить брови и волосы, Топор вновь схватился за вентиль горелки. Покрутив его, пламя горелки уменьшилось и стало не больше десяти сантиметров в высоту. Поставив на крепления горелки небольшой чугунок, который он достал ранее, он еще раз посмотрел на пламя, обвившее котелок, и, схватившись еще раз за вентиль, покрутил его и уменьшил пламя, чтобы оно не прорывалось выше котелка, а подогревало только его дно.

Не отрывая глаз от пламени, Топор вновь сунул руку в коробку и достал небольшой пластиковый термос буквально на пол-литра. Открутив крышку, он откупорил пробку термоса и вылил прозрачную жидкость, похожую на воду, вероятно, это она и была, в котелок, наполнив его чуть больше, чем наполовину.

Подождав несколько минут, пока вода начала кипеть, он, развязав десяток мешочков, которые он достал из коробки, начал высыпать по несколько щепоток содержимого в кипящую воду.

Вода начала бурлить еще интенсивнее и даже пениться, надувая большие пузыри. Закончив всыпать ингредиенты из мешочков, он их вновь завязал и убрал в коробку, после чего достал из него маленький, словно дамский, чуть меньше ладони кинжал, протянув его Иванычу, произнес:

— Кровь.

— Чего? — напуганно спросил я, глядя на Иваныча, который взял из рук Топора кинжал.

— Для обряда нужно несколько капель твоей крови. Не волнуйся, мы не убивать тебя собрались, — улыбнувшись, произнес Иваныч, — ритуал древний. Использование крови в подобных — не редкость.

Побаиваясь, я протянул левую руку Иванычу, тот, посмотрев на меня, замотал головой, указав кинжалом на правую. Я покорно протянул требуемую руку. Иваныч крепко схватил мою ладонь, развернув ее внутренней стороной к себе. Прицелившись кинжалом в указательный палец, слегка его сдавливая пальцами своей руки, словно когда в детстве в больнице брали кровь из пальца. Резко уколов острым кинжалом палец, из него начала сочиться кровь. Иваныч провел лезвием по окровавленному пальцу и словно намазал кровь на него с одной стороны, а затем с другой убрал его и протянул обратно Топору.

Топор, взяв кинжал, кинул на него беглый взгляд, тут же опустил в кипящий бурлящий котелок и помешал, словно кусочки сахара маленькой ложкой в кружке. Вытащив кинжал через несколько мгновений, кинжал был чист и снова блестел. Обтерев его об себя, Топор тоже убрал его обратно в коробку.

Жидкость в котелке окрасилась в бордовый цвет и продолжала активно бурлить. Ожидая, что будет дальше, я внимательно смотрел на Топора. Тот резко поднял глаза на Иваныча и без слов кивнул головой.

Иваныч кивнул головой в ответ и, подойдя к коробке, вытащил два мотка с веревкой, после чего подошел ко мне, произнес:

— Это для твоего же блага, не сопротивляйся…

— Ты о чем? — с непониманием спросил я.

Иваныч схватил меня крепко за одну из рук и начал ее привязывать к подлокотнику стула. Я, недоумевая и одновременно пребывая в легком шоке, смотрел, как Иваныч туго привязывал одну руку к подлокотнику, после чего подошел к другой руке и начал проделывать тоже самое.

— Вы чего, мужики? Я — не любитель связывания… мне и утреннего бдсма хватило, — испугавшись, выпалил я.

— Успокойся, это для твоего же блага, — повторил Иваныч, после чего, взяв второй моток веревки, принялся крепко привязывать мои ноги от колена до ступни к ножкам стула.

Запаниковав, я начал вертеться и пытаться освободиться, раскачиваясь на стуле. Иваныч резко поднял голову и тыльной стороной ладошки ударил меня по щеке, после чего негромко произнес:

— Сиди спокойно, тебя тут не убивают, но будет неприятно, а для ритуала важно чтобы ты сидел ровно, поэтому лучше зафиксировать.

Опустив голову вниз, он затянул веревку еще туже, чтобы я не брыкал ногами.

Закончив с моей «фиксацией», он отошел на шаг от меня, кивнув Топору, внимательно наблюдавшему за всем процессом и лишь иногда поглядывавшему на свое варево.

— Ну, кажется, мы готовы начать, — произнес Топор.

— Кажется, да, — ответил Иваныч, после чего перевел взгляд на меня и добавил, — сейчас будет больно, но ты соберись с силами и постарайся сильно не дергаться, понял?

Я то ли от страха, то ли от чего еще молча начал бешено кивать головой.

— И головой тоже не дергай, — добавил Иваныч.

Я ничего не ответил, лишь посмотрел на него глазами полными страха и моргнул.

Топор моргнул и достал из коробки среднего размера, белое с черными крапинками перо. Я почему-то сразу подумал, что оно совиное, потому что именно такое я видел в вольере с совами, когда бывал в зоопарке.

Опустив кончик пера в котелок, его мгновенно разъело словно от какой-то сильной кислоты, в которых в боевиках растворяли трупы жертв. Быстро выдернув перо из котелка, улыбнувшись, Топор отложил перо в сторону, произнеся словно в пустоту:

— Хорошее зелье вышло!

Взяв лежащий рядом с камнем, который я выбрал, ключ, он аккуратно поднес его над жидкостью в кипящем котелке и начал его в него опускать. На мгновение мне показалось, что ключ, опустившись краем в жидкость, начал растворяться, как кусочек сахара. Топор быстро опустил весь ключ в варево, отпустив его в последнее мгновение. Стука ключа о дно я не услышал. А в следующее мгновение жидкость окрасилась из бордового в серебряный цвет, еще больше начав бурлить, выпуская клубы дыма. В комнате повис какой-то металлический запах. Я очень хотел задать вопрос Топору, что произошло с ключом, но так и не решился отвлекать его от обряда.

Через полминуты жидкость стала весьма вязкая, словно плавящийся пластик или горячая карамель у кондитера. Тягучая жидкость почти перестала бурлить, лишь изредка со дна поднимался воздух, надувая тяжелые пузыри.

Снова взявшись за перо, словно он собрался писать им, он опустил кончик в варево и, зацепив густую каплю, быстро перенес на камень.

Как только первая капля попала на камень, мой мозг взорвался от резкой боли. В мгновение я опустил глаза на запястье правой руки, откуда, как мне подсказывал мозг, шли болевые ощущения. На руке появился маленький ожог размером с каплю, которая упала на камень.