Чтение онлайн

А после смерти Менгли-Гирея в 1512 г. московско-крымские отношения начали ухудшаться с катастрофической быстротой. И дело не только в личностях Василия Ивановича и Махмет-Гирея. Просто общий враг — Большая Орда — был разгромлен, а трофеи поделены. Государства, ранее дружившие «через соседа», сами стали соседями. И через какое-то непродолжительное время вспыхнул новый конфликт, который по своей сути был продолжением старого, русско-ордынского. И закончился он новым монголо-татарским игом — на сей раз «по-крымски».

Но вернемся к Стоянию на Угре и роли Ивана III в освобождении от монголо-татарского ига. Как свидетельствуют многочисленные источники, великий князь не был последовательным и непримиримым борцом с татарским игом вообще и татарами в частности. Главное, что Иван Васильевич пытался не уничтожить татарскую силу, а подчинить ее своим интересам или манипулировать оной. В некоторых моментах татарское иго ему даже было выгодно. Чтобы избавиться от мелочной опеки Большой Орды, Иван III не побрезговал подружиться с Ордой Крымской (Перекопской). Казалось бы, такая политика была очень эффективной — но только в краткосрочном периоде. Видно, Иван III не знал сентенции о крокодиле и кормящем его.

Однако видимые грандиозные успехи Ивана III в приращении земель создало в воображении многих историков представление о нем как о Великом — Великом Собирателе (русских земель) и Великом Освободителе (от монголо-татарского ига). И если с первым все более-менее понятно, то второе было просто иллюзией. Иллюзия о Стоянии на Угре как освободительном акте строилась на посыле: «После того — значит вследствие того». Но падение ига Большой Орды случилось отнюдь не вследствие Стояния на Угре, а даже вопреки оному. Кроме того, освобождение от диктата Большой Орды извне сопровождалось насаждением диктата по ордынскому образцу внутри страны. Не случайно российский историк Р. Скрынников назвал главу, посвященную царствованию Ивана Васильевича IV Грозного, «Татарский хан на Московском престоле»…

По определению, герб (польск. herb от нем. Erbe — «наследство») — это «эмблема, наследственный отличительный знак, сочетание фигур и предметов, которым придается символическое значение, выражающее исторические традиции владельца».

Как таковые гербы восходят к древнейшим культовым символам — тотемам, также игравшим роль и знаков собственности («межи» и «знамена» у древних славян, «тамги» у тюрок и монголов). Эмблемы и символы городов, государств, отдельных родов известны уже в 3-м тысячелетии до нашей эры.

Что касается Рюриковичей, то их родовым знаком был двузубец. Именно такой двузубец мы можем видеть на печати князякиевскогоСвятослава Игоревича (III).

Однако уже при великом князе киевском Владимире Святославиче (IV) двузубец превращается в трезубец (так впервые назвал сей родовой знак российский историк Н.М. Карамзин). Он ясно виден на серебряных монетах Владимира Святославича. Ключ к объяснению этого «превращения» дает рисунок из болгарской летописи «Хроники Манасии», где дружинники Святослава под Доростолом изображены со стягами, увенчанными трезубцами. Вероятней всего, литой или кованый двузубец насаживался сверху на древко, вершина которого и служила срединным зубцом, и этот-то видоизмененный родовой знак и принял Владимир Святославич.

Возврат к двузубцу — хотя также измененному — произошел во времена великого князякиевского Святополка (V). Как свидетельствует ПВЛ, Святополк был не сыном, а пасынком Владимира Святославича. Его настоящий отец, Ярополк Святославич, был убит по приказу Владимира Святославича, а беременную жену Ярополка Юлию [тогда еще] язычник Владимир взял в наложницы: «…Владимир же стал жить с женою своего брата — гречанкой, и была она беременна, и родился от нее Святополк. От греховного же корня зол плод бывает: во-первых, была его мать монахиней, а во-вторых, Владимир жил с ней не в браке, а как прелюбодей. Потому-то и не любил Свято-полка отец его, что был он от двух отцов: от Ярополка и от Владимира».

Следовательно, возврат к двузубцу был со стороны Святополка актом протеста против узурпации власти Владимиром Святославичем. Обращает на себя внимание и то, что левый зубец «двузубца Святополка» выполнен в виде креста — явный признак воцарения христианства на Руси.

Однако возвращение двузубца не было долгим. Сын Владимира Святославича Ярослав Мудрый (V) с помощью новгородской дружины прогнал Святополка. После смерти родного брата Мстислава (V) в 1036 г. Ярослав Мудрый стал, как пишет ПВЛ, «самовластием в Русской земле», а на монетах князя киевского опять появился трезубец.

Примечательно, что на своих сребрениках Ярослав Мудрый не только возобновил изображение трезубца на реверсе (обратной стороне монеты), но и отказался от своего личного изображения на аверсе (в отличие от Владимира Святославича и Святополка Ярополковича), заменив его ликом святого Юрия (Георгия).

Тут необходимо некоторое пояснение. Почти до окончания эпохи Киевской Руси русские князья (да и не только они) носили два имени: данное при рождении (родовое) и крестильное (данное при крещении). Так как Ярославу Владимировичу при крещении было дано имя Юрий, святой Юрий считался его небесным покровителем.

Со времен Ярослава Мудрого трезубец неизменно появлялся на монетах и печатях как великих князей киевских, так и прочих русских удельных князей. Кроме того, трезубец часто использовался как великокняжеское клеймо, которое мы можем видеть, например, на остатках кирпичей, использовавшихся при строительстве Десятинной церкви.

Из последних известных русских правителей, пользовавшихся знаком трезубца, стоит назвать короля Льва Даниловича Галицкого, сына короля Даниила Романовича. Кроме того, один из правнуков короля Даниила Галицкого, Данило Василькович, на своей печати также имел этот знак. Сей Данило Василькович стал родоначальником князей Острожских. Но о них — речь еще впереди.

Трезубец же как государственный символ возродился уже в XX в. после всем известных событий и стал гербом независимого государства — Украина.

Что касается т.н. Залесской Руси, иначе называемой Ростово-Суздальской землей, то там знак трезубца (впрочем, и двузубца) тоже был в обиходе, хотя, может быть, и не так широко. Известно, например, что кирпичи для загородной резиденции Андрея Боголюбского были клеймены трезубцем. Происхождение — несколько более позднего — герба города Владимира-на-Клязьме (лев, ставший на дыбы, в передних лапах крест) также связывают с художественным видоизменением именно трезубца.

Впрочем, в Залесской Руси более имел хождение другой герб — изображение все того же святого Юрия. И вот по какой причине.

Как уже упоминалось выше, святым покровителем Ярослава Мудрого был святой Юрий, и великий киевский князь очень способствовал распространению и утверждению культа святого Юрия (Георгия) на Руси. В честь своего святого покровителя он основал в 1030 г. город Юрьев (сейчас — Тарту) и заложил в том же году Юрьев монастырь в Новгороде, где позднее был построен Георгиевский собор. В 1037 г. Ярослав начинает строительство Георгиевского монастыря в Киеве и возводит в нем храм Святого Георгия, а день освящения храма учреждает ежегодным праздником — Юрьевым днем [87] .