Чтение онлайн

Все было настолько беспросветно плохо, что когда в Речи Посполитой возникла очередная казачья замятия, возглавляемая бывшим Чигиринским сотником, неким Зиновием Хмельницким, в Москве к этому отнеслись довольно осторожно. И до этого казаки не раз бунтовали но и Наливайко, и Павлюк, и другие казацкие вожди кончали одинаково — на плахе.

Но это был тот случай, когда ружье должно было выстрелить. Казацкий гетман, учел ошибки предшественников и скоро начал искать себе могущественного иноземного союзника в борьбе с польскими панами. Он последовательно обращался к крымчакам, к турецкому султану, к трансильванскому князю и шведской королеве. Наконец дипломатическая стезя привела его посланцев в стольный град Москву.

Но Московия отнюдь не спешила оказать помощь «братскому народу». И было отчего. Со времен царя Ивана Грозного Московия трижды вступала в войну с Польшей и трижды терпела поражение. Это привело к определенному комплексу неполноценности московитов, суть которого ярче всего высказал боярский сын Василий Измайлов, сын воеводы Артемия Измайлова: «Как противу такого великого государя монарха нашему московскому плюгавству биться?»

Лишь когда Б. Хмельницкий прозрачно намекнул, что Украина, в случае отказа, пойдет под руку турецкого султана Мехмеда IV, царь Алексей Михайлович (1629—1676) сменил гнев на милость, ибо турецкое подданство Украины не обещало Московскому царству ничего хорошего.

В результате этого политического изнасилования родилась т.н. Переяславская рада. Но на Переяславской раде (18 января 1654 г. по н.ст.) московский царь устами своего посла Бутурлина выкинул фортель. Приняв присягу на верность от казаков, Бутурлин соответствующую присягу за московского царя давать отказался, говоря, что московский царь — самодержец, никому слова не дает, а только оказывает милости. Для Хмельницкого это было неожиданностью. Он попал в очевидно глупое положение. Все-таки Б. Хмельницкий выдавил у Бутурлина устное заверение, что Переяславский договор царь утвердит. Позже Бутурлин и от слов своих откажется, что Алексей Михайлович поставит ему в величайшую заслугу. Но факт клятвы был зафиксирован многими очевидцами, что не раз давало казакам повод обвинять московских послов в нарушении договора. Позже Переяславские статьи Алексей Михайлович все-таки утвердит — но не все. Впрочем, Б. Хмельницкий отложил окончательное выяснение отношений с московским царем до конца войны.

А разгром Речи Посполитой был не за горами. Вслед за Московией, отвоевавшей смоленские и полоцкие земли, в Польшу вцепились Швеция и Трансильвания.

И тут поляки пошли на неординарный шаг. Они инициировали переговоры с московским царем, обещая, в случае заступничества московского царя перед шведами, отдать ему польскую корону (?!). У 26-летнего Алексея Михайловича, уже объявившего себя 30 июля 1655 г. «государем Полоцким и Мстиславским, великим князем Литовским, Белой Руси, Волыни и Подолии» (хотя и Волынь и Подолию нужно еще было отвоевать), началось головокружение от успехов. Он прекращает войну с Польшей, и, не дождавшись даже начала переговоров с поляками, объявляет 17 мая 1656 г. войну Швеции (!). А на переговоры с поляками, проходившими с середины августа по конец октября того же года, украинские представители, несмотря на просьбы гетмана, допущены не были. Позже многие российские историки будут говорить об этом эпизоде как о уникальнейшей возможности мирно объединить Речь Посполитую с Московией. И лишь украинский гетман трезво оценил ситуацию и сразу предупредил молодого царя, что это все «лядские хитрости». В ответ (именно в ответ) на нарушение московским царем Переяславских статей, где совместная война с Польшей была оговорена в первом пункте, гетман заключает военный договор со шведами и трансильванцами и посылает 12-тысячный казачий корпус А. Ждановича на помощь трансильванскому государю Ракоцы. Для кого-то из читателей это окажется полной неожиданностью — но объединенное войско берет Краков и Варшаву.

Все. Идея Хмельницкого о «Руси до Вислы» как никогда была близка к воплощению…

Возникает закономерный вопрос: Как?! Как могло случиться, что после столь блестящих успехов освободительная война украинского народа была не только триумфально завершена, но даже разгорелась с новой силой и в конце-концов привела к новым многочисленным жертвам и разделу страны?

Увы! «Высокая дипломатия» далеко не всегда опирается на чаянья народные. Молодой московский царь, обуреваемый алчностью и жаждущий польской короны, похоронил все завоевания украинского народа в освободительной войне. Как уже неоднократно было сказано, лозунг «собирания русских земель» всегда был лишь ширмой, средством — но не целью. Вцепившись в шведов (по версии некоторых историков, Алексей Михайлович боролся за «жизненно важный» выход к Балтийскому морю. Знакомая формулировка, не правда ли?) и вынудив их отказаться от многих завоеваний в Польше, он посылает одного за другим эмиссаров в Украину, которые не только склоняют украинского гетмана к отзыву казаков из Польши, но и проводят анти-хмельницкую и антивоенную (царь-батюшка на поляков вас не посылал!) пропаганду в казачих войсках [101] .

Эта агитация имеет успех — разагитированные казаки корпуса Ждановича потянулись домой. Как поется в песне: «Наплевать, наплевать — надоело воевать; были мы солдаты, а теперь — до хаты». Большевики этот опыт переймут позже.

Но правильно ли все рассчитал Алексей Михайлович? Развалив казацко-польский фронт, он и сам остался у разбитого корыта. В 1660 г. поляки, оправившись от поражений и заручившись поддержкой союзников, опять начали военные действия. О польской короне Алексею Михайловичу речь уже не шла. Московскому государству пришлось срочно ликвидировать шведский фронт и подписать Кардисский мир 1661 г. За обещания шведов не нападать на Московию в союзе с Польшей пришлось заплатить немалую цену — отдать шведам Даугавпилс, Кокенгаузен, Дерпт, Ямбург и Нотебург (Орешек). Все вернулось к условиям Столбовского мира 1617 г. со шведами — Россия опять осталась без Балтийского моря.

С Польшей дела были не намного лучше. Поляки отвоевали Полоцк, Витебск, Оршу, Могилев, Минск, Бобруйск и Вильно. О Волыни и Подолии речь уже не шла. От царской прибавки к титулу 1655 г. ничего не осталось. Правда, в руках царя был Смоленск и Левобережье Украины — но это был такой мизер по сравнению с теми упущенными возможностями присоединить ВСЮ УКРАИНУ, ВСЮ БЕЛОРУССИЮ и ВСЮ ЛИТВУ…

Соловьев в своей «Истории…» один из подразделов озаглавил — «Двадцать одна причина, почему царь Алексей не мог быть избран в преемники Яну-Казимиру». О двадцать второй по счету (и первой по сути) читатель должен догадываться сам…

Вследствие этой неудачи старого гетмана хватил удар, и вскоре он умер.

Впрочем, моя оценка успешности деятельности царя Алексея Михайловича может показаться некоторым читателям несколько субъективной. И они будут правы (отчасти), так как трудно подходить с современным мерилом (и уже зная, чем обернулся тот или иной политический шаг в дальнейшем) к Средним векам. Не стоит забывать и о средневековом принципе дипломатии, который я назвал «царь горы»: международный успех оценивался не только по достижениям своей страны, но и соизмерялся с выгодами, полученными вследствие той или иной политической акции другими державами. Так вот, Московское государство могло быть удовлетворено если не собственными приобретениями, так тем, что другой внешнеполитический конкурент — Швеция — не приобрел того, на что мог рассчитывать.

Возможно, кому-то мои слова покажутся циничными, однако «собирательнице русских земель» также было невыгодно существование сильного украинского государства на ее южных границах. Москва просто не успевала «переварить» приращенные территории — и значит, православным снова было суждено томиться в «латинской неволе». В 1667 г., заключая Андрусовское перемирие, а в 1686 г. и «Вечный мир» с Речью Посполитой, Московское государство (отложив лозунг о «собирании русских земель» и «защите православных» в долгий ящик) без особых угрызений совести пошло на раздел Украины с Польшей — хотя это и попирало чувства казаков, и было нарушением Переяславских договоренностей, если не по букве, то по духу. Однако московский царь был хозяин своему слову: хотел — давал, хотел — забирал…

После присоединения украинского Левобережья (по тогдашней терминологии — Малороссии) Московское государство перестает именоваться таковым. Не сразу, конечно. Но изменение в титулатуре царя повлекло за собой и изменение названия государства. Как объяснял подьячий Григорий Котошихин шведским дипломатам, «…А пишетца та титла «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец» не изстари, внове, при нынешнем царе, как учинились в вечном подданстве Малая Росия, войско Запорожское, гетман Богдан Хмелницкой с казаками и со всеми Черкаскими городами. Великою Росиею прозвано Московское государство; Белая Росия Белорусцы, которые живут около Смоленска и Полотцка и в ыных городехь. Если ранее великие князья владимирские и московские, а также цари московские писались «государями всея Руси» от неудовлетворенных амбиций [102] , то теперь древнее понятие «Русь», а более того, модерное слово «Россия», приобретало новые, собирательные черты. В начале XVI в. австрийский посол Сигизмунд Герберштейн писал, что «…Сами же московиты, отвергая подобные мнения, как не соответствующие истине, уверяют, будто их страна изначально называлась “Россея” (Rosseia), а имя это указывает на разбросанность и рассеянность ее народа, ведь “Россея” на русском языке и значит “разбросанность” или “рассеяние”». Т.е. сами московские жители (а общался австрийский посол далеко не с маргиналами) не могли толком объяснить свое историческое происхождение. После присоединения Полоцка и некогда стольного Киева складывается — новая — стройная картина «Великой», «Малой» и «Белой» Русей (России), где все нити сходятся к «всероссийскому» царю.

Но произошедшие качественные изменения затронули не только титулатуру царей. Вобрав в себя хозяйственный, военный и интеллектуальный потенциал присоединенных «Русий», Россия впервые со времен Ливонской войны могла поставить перед собой стратегические задачи. И не только поставить, но и решить.

Прежде всего, в последней трети XVII в. по Крыму было нанесено сразу несколько мощных ударов.

Самый удачный из них — это поход запорожских казаков под руководством атамана Сирка в 1676 г.