Чтение онлайн

Но наибольшей сенсацией стал в 2003 году «Портрет Ивана Мазепы в латах с Андреевской лентой», найденный в запасниках Днепропетровского художественного музея.

История «Портрета Ивана Мазепы в латах с Андреевской лентой» интересна сама по себе. В 1905 г. на XIII Всероссийском археологическом съезде в Екатеринославе этот портрет был подарен А. Квоненштадтом известному археологу и историку запорожского казачества Д.И. Яворницкому (Эварницкому) [114] . Этот портрет хранился в Днепропетровском историческом музее имени Д.И. Яворницкого до 1957 г., а после был передан в Днепропетровский художественный музей. Пока не установлена точно ни история портрета до 1905 года, ни автор. Долгое время считалось, что и на портрете изображен другой человек — ведь гетману знак ордена Святого апостола Андрея Первозванного был пожалован в преклонном возрасте (где-то на 61-м году жизни), а перед нами — человек средних лет, даже моложавый.

Однако проведенной специалистами Национальной академии службы безопасности Украины И. Горою и В. Колесником сравнительной экспертизой установлено, что перед нами действительно портрет И.С. Мазепы. Изучение кромки портрета показало, что портрет был неаккуратно вырезан из большего полотна. Что же касается Андреевской ленты, то тут (в свете итогов экспертизы) наиболее вероятным является предположение, что художник просто дорисовал — в срочном порядке! — ленту на уже имеющийся портрет. Вполне возможно, что это портрет был из личной коллекции Ивана Степановича…

Вот тут мы затронем еще один вопрос о «царских милостях» к гетману Мазепе.

Царь Петр Алексеевич не только щедро одаривал своих сподвижников, но добивался для своих приближенных иноземных наград и пожалований, что, по мнению государя, поднимало престиж его страны. В этом деле «впереди планеты всей» оказался его друг и наперсник Александр Данилович Меншиков. Не сказать, что он незаслуженно получал эти награды — но их было сверх всякой меры. В письме от 25.10.1714 г. Исаак Ньютон так обращался к временщику: «Могущественнейшему и достопочтеннейшему владыке господину Александру Меншикову, Римской и Российской империи князю, властителю Ораниенбурга, первому в советах царского величества, маршалу, управителю покоренных областей, кавалеру ордена Слона и высшего ордена Черного орла… Исаак Ньютон шлет привет». А писал уважаемый англичанин не менее уважаемому Александру Меншикову по той причине, что последний единогласно избран членом английского Королевского научного общества. Через три года Александр Данилович получит подобный диплом и из Парижской академии наук. Пикантность ситуации в том, что Александр Данилович происходил из «подлого» сословия и ни читать, ни писать не умел.

Кроме вышеперечисленных регалий, Александр Данилович был кавалером ордена Святого апостола Андрея Первозванного, кавалером польского ордена Белого орла, а также получил звание генералиссимуса (1727 г.). (Правда, все это он потеряет, проиграв подковерную борьбу во время царствования Петра II, но это будет позже.)

Важным этапом в возвеличивании Александра Даниловича было полученное им княжеское достоинство Священной Римской империи германской нации, пожалованное ему в 1707 г. (по другим данным — в 1706 г.) по ходатайству царя Петра Алексеевича у императора Иосифа I Габсбурга. Это был весьма почетный титул, высоко ценимый в Европе. Однако кроме внешних атрибутов славы и почета новоиспеченному князю требовалось и материальное обеспечение оного — а где же его взять? Все земли российского царства были давно делены-переделены. И лишь в Малороссии оставался приличный земельный запас. После восстания Б. Хмельницкого польская шляхта была изгнана с малороссийских владений. Но высвободившийся земельный фонд был государственным. Казацкая старшина уровня сотни получала из казны только жалованье. А полковая старшина, хотя и получала маетности, но большей частью ранговые — т.е. на время службы. И хотя гетманы Левобережья не скупились одаривать своих сторонников — «свободной» земли оставалась очень много. На эту землю Александр Данилович и положил свой глаз.

Но видит око, да глаз неймет. Меншиков никоим образом не мог претендовать на эти земли по существующему тогда положению вещей. Малороссия в то время была автономной, и вопросы о наделении землей находились в ведении гетмана е.ц.в. Войска Запорожского.

Но кто сказал, что положение вещей нельзя изменить?

Современные российские историки не любят об этом упоминать, ибо, как им кажется, это может бросить тень на чистоту и непорочность замыслов самого Великого Петра, так и его сподвижников. Можно подумать, что речь идет не о монархе, стремящемся к абсолютной (имперской) власти, а о благочестивом мона(р)хе.

Но речи об упразднении гетманства велись, и не только речи. Российский историк С. Соловьев рассказывает о любопытном эпизоде, случившемся в начале XVIII в.

«…Яд континенте вошел в сношения с Марльборо [115] царский агент Гюйсен. Герцог объявил ему, что готов содействовать видам царя, если ему дано будет княжество в России. Когда Головкин дал знать Петру об этом, то получил ответ: “Ответствовать Геезену на его вопрошение, что дук Малбург желает княжества из русских: на что отписать к Геезену, и если от так и вышереченный дук к тому склонен, то обещать ему из трех, которые похочет — Киевское, Владимирское или Сибирское, и притом склонять его, чтоб оный вспомогал у королевы о добром миру (с) шведом, обещать ему, ежели он то учинит, то с оного княжества по все годы жизни его непременно дано будет по 50000 ефимков, тако ж камень рубин, какого или нет, или зело мало такого величества в Европе, тако ж и орден св. Андрея прислан будет”».

Итак, Петр I, верный своей линии на удаление местнической московской знати в пользу приглашенных «специалистов» (чем и ослаблялась боярство), активно вербовал знатных иноземцев. К концу царствования Петра Алексеевича около половины высших офицеров (от полковника и выше) были нерусскими. Гордон, Огилви, Бауэр, Миних, Ласси, Паткуль, Кантемир и другие — все они входили в царское окружение и занимали там высокое положение. Но иноземцам нужно платить и давать земельные наделы — в этом «просвещенные» европейцы ничем не отличались от «варварских московитов». Замахивался Петр на приглашение весьма знатных и прославленных особ, как герцог Мальборо. Но в случае с последним закавыка была в том, что «Киевского княжества» не существовало, а был киевский полк в Малороссии. Для того чтобы создать княжество, его надобно из состава Малороссии изъять…

Правда, соблазнить герцога Мальборо княжеством не удалось — но дело было в принципе. Светлейший князь Александр Данилович также выпрашивал у Петра Алексеевича — Черниговское княжество. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Гетманщина доживает свои дни и не за горами ее упразднение.

И действительно, в скором времени в Российском царстве последовали преобразования. Вот как это описывает С.М. Соловьев:

«..Для тех же целей в областном управлении Великой России еще прежде произведена была важная перемена, в конце 1708 года она была разделена на 8 губерний [116] : Московскую, С.-Петербургскую, Киевскую, Смоленскую, Архангельскую, Казанскую, Азовскую и Сибирскую. Управителями были назначены: в Московскую — боярин Тихон Никитич Стрешнев, в С.
– Петербургскую — князь Ментиков, в Киевскую — ближний стольник князь Дм. Mux. Голицын, в Смоленскую — боярин Петр Самойлович Салтыков, в Архангельскую — ближний стольник князь Петр Алексеевич Голицын, в Казанскую — боярин Петр Матв. Апраксин, в Азовскую — адмирал Федор Матв. Апраксин, в Сибирскую — московский комендант князь Мате. Петр, Гагарин, Одною из главных обязанностей новых управителей было доставление в Москву сполна доходов, собиравшихся в их губерниях» [117] .

Учреждение Киевской губернии противоречило всем украино-московским договоренностям с 1654 г. включительно, где прерогативой гетманской (выборной) власти были вопросы налогообложения, территориального полкового устройства и т.д. К сожалению, вопрос о введении административного деления по губерниям в свете событий 1708—1709 гг., на мой взгляд, недостаточно изучен, и оценка ему не дана.

А что же Петр Первый? Неужели он не понимал, что реорганизация (читай — упразднение) полкового устройства и перераспределение налогов местного уровня повлечет за собой неудовольствия, а то и открытый мятеж. Понимал, конечно. Но старый бездетный гетман, не раз доказавший свою преданность и не раз осыпаемый «царскими милостями», казался незаинтересованным в бунте — а другие на восстание считались неспособными. Безусловно, административно-территориальная реформа, как и другие петровские реформы, была «реформой сверху», и ни о каком обсуждении, тем паче согласовании с «низами» (даже если эти «низы» — гетман е.ц.в. Войска Запорожского и андреевский кавалер), речи не было. Гетмана в лучшем случае уведомили — готовься!

Впрочем, царь не сбрасывал со счетов возможную негативную реакцию гетмана, а потому приготовил ему шикарный подарок — титул князя Священной Римской империи.

Конечно, гетман догадывался, что высокое пожалование есть только подстилка для его мягкого падения. Канцлер Ивана Мазепы, Пилип Орлик, позже так передавал реакцию своего патрона на возможность высокого пожалования: «Я сам хорошо знаю, что они замышляют надо мной и над всеми вами: хотят меня уконтентовать [118] княжением Римского государства, всю старшину искоренить, городы наши отобрать под свою область, поставив в них своих воевод или губернаторов, а когда бы наши воспротивились, то за Волгу всех их перегнать, а Украину своими людьми осадить,,. Не треба о том много говорить: сами вы слыхали, как князь Александр Данилович в квартире моей в Киеве во время бытности царского величества говорил мне на ухо: пора ныне за тех врагов приниматься! И в другой раз князь Александр Данилович просил себе у царя княжения Черниговского: через него он стелет себе путь до гетманства».

Но, тем не менее, гетман ждал этого пожалования, и даже выслал 3000 дукатов Александру Даниловичу Меншикову — ибо ему, как действительному князю Священной Римской империи, должно контролировать это награждение.

И вот тут-то возникает новая коллизия. Непосредственно добиваться этого титула было поручено все тому же немцу Гюйсену, агенту царя в Европе. Иосиф I был, собственно, не против оказать гетману эту честь, ибо в свое время Мазепа много сделал для Священной лиги, которую возглавлял отец нынешнего австрийского императора Леопольд I. Потому 1 сентября 1707 г. в регистрационной книге пожалований благородных титулов (том 12) появилась запись о новом князе Священной Римской империи (Reichsfurst) Иване Мазепе — о чем вскоре сообщили австрийские и немецкие газеты. Оставалось только оплатить издержки по изготовлению княжеской грамоты; предусмотрительный немец Гюйсен писал австрийскому канцлеру кн. Шенборну еще 8 июня 1707 г., что Меншиков немедленно вышлет деньги, как только будет изготовлен диплом. Однако в регистрационной книге против имени Мазепы стоит пометка (более поздняя, чем запись): «Nulla expeditio» (не отправлено).