Чтение онлайн

В ту пору в пограничье свирепствовал голод. Прошлогодняя засуха превратила плодородные земли в пустыни, и те протянулись на тысячу ли. Всюду встречались бездомные скитальцы: они устремились в соседние уезды, где население еще не голодало. На своем пути Шэнь Цяо повидал вереницы таких несчастных.

В боевых искусствах Янь Уши по праву считался несравненным, однако попутчиком он был не из лучших. Прежде всего, он относился к недугам и немощи Шэнь Цяо с полнейшим безразличием, хотя тот еще не прозрел и в ясный день мог в лучшем случае различать расплывчатые силуэты. Торопиться Шэнь Цяо было тяжело, внутренние повреждения лишали его сил, однако Янь Уши, наблюдая за ним, и не подумал сбавить шаг или взять повозку. Сам Демонический Владыка ни в каких повозках не нуждался – он размеренно шел впереди и до нужного места собирался добраться пешком. Как бы Шэнь Цяо ни мучился, а на лице Янь Уши можно было прочесть лишь одно: «Будешь поспевать за мной – прекрасно, а не будешь – так все равно догоняй».

Так они и шли день за днем, пока не добрались до главного города округа Сянчжоу и не наткнулись на толпу нищих скитальцев.

Те прибыли из Гуанчжоу, где тоже свирепствовала засуха. Гонимые голодом, эти бедные люди пересекли тысячи ли, чтобы добраться до более зажиточного Сянчжоу, да только оказалось, что начальник округа не велел открывать городские ворота. Кроме того, он выставил стражу и строгонастрого приказал охранять входы-выходы, чтобы ни один нуждающийся не пробрался внутрь. У скитальцев не осталось сил пойти попытать счастья в другом месте, и они просто остались у городских стен дожидаться голодной смерти – медленной и мучительной.

Впрочем, начальник округа едва ли мог поступить иначе и осуждения не заслуживает. Если он примет этих сирых и обездоленных и запустит в город, их придется чем-то кормить и где-то размещать. Иными словами, он будет за них в ответе, а ведь эти люди пришли из чужих земель, где есть свои чиновники, обязанные избавлять народ от бед. Амбары округа Сянчжоу полны, это верно, но припасы заготовлены лишь для собственного населения. И если раздать их чужакам, кормить своих подданных будет нечем. Разумеется, можно отправить письмо соответствующему ведомству и попросить зерна, да только императору Гао Вэю недосуг заниматься такими безделицами – он всецело поглощен развлечениями. Но если и решат пожаловать зерно, пользы от этого не будет: возы с ним разворуют еще по дороге. Притом за проявленную милость император не наградит окружного начальника и не объявит ему благодарность. Так стоит ли стараться?

Надо добавить, что главный город Сянчжоу стоял чрезвычайно близко к горе Сюаньду: всего несколько дней пути на юго-запад – и можно добраться до ее подножия, у которого простирается округ Мяньчжоу.

По мере того как путники приближались к горе, расположение духа Янь Уши становилось все лучше и лучше. Под конец он до того расщедрился, что любезно замедлил шаг, дождался Шэнь Цяо и пустился в увлекательные рассказы о местных видах и нравах. Случайный наблюдатель, поглядев на них, легко бы обманулся, приняв за добрых друзей или старых приятелей, что отправились попутешествовать вместе.

И вот что Янь Уши поведал Шэнь Цяо:

– В период Сражающихся царств Сяньчжоу входил в состав царства Чу, а потому здесь до сих пор силен чуский дух. Земли эти богаты и густонаселены. Жаль только, что император Гао Вэй равнодушен к делам государственным. Боюсь, из-за него пойдут прахом все чаяния нескольких поколений рода Гао.

Судя по всему, Янь Уши не испытывал ни малейшего уважения к императору государства Ци, раз называл его прямо по имени.

Слушая его рассуждения, Шэнь Цяо прищурился: он смутно различал вдали какую-то толпу, собравшуюся за стенами города. Как оказалось, в ней были и стар и млад, и женщины, и дети. По счастью, погода стояла нежаркая, а иначе, не ровен час, разнеслось бы моровое поветрие.

Шэнь Цяо сокрушенно покачал головой и пробормотал:

– О горести народа!..

Услышав его, Янь Уши безразлично заметил:

– В других землях ты встретишь то же самое. После распада Западной Цзинь и Восстания пяти варваров правители только тем и заняты, что рвут власть друг у друга. И не счесть тех несчастных, что уже сложили головы и пролили кровь во имя чужой борьбы. Что до голода и засухи, то случаются они каждый год, особенно в пограничных округах. Дабы избежать этого бремени и не принимать толпы нищих и обездоленных, чиновники всех царств выпроваживают их к соседям. Если же случается урожайный год, императорские дворы понимают, что пора развязывать войны и захватывать чужие города. От вечной смуты рождаются военные перевороты, отчего раз в несколько лет сменяются династии и вместе с ними названия государств и вся чиновничья верхушка. Можно сказать, о разумном правлении никто и не думает. В Северной Ци эти порядки доведены до крайности, только и всего.

– Однако я слышал, что глава Янь занимает высокое положение в Северной Чжоу, – не преминул напомнить Шэнь Цяо. – Чжоуский император очень дорожит вами. Несомненно, в глубине души вы убеждены, что именно Северной Чжоу суждено объединить Поднебесную.

Янь Уши заложил руку за спину и принялся неспешно излагать свои мысли:

– Во все времена императоры одинаковы: что мудрецы, что невежды. И разница между ними лишь в том, сумеет ли один усмирить свои прихоти и порывы или же, как и другие, не пожелает этим озаботиться и не совладает с собой. Юйвэнь Юн весьма охоч до кровопролитных войн, однако союзников у него немного, особенно после того, как он запретил учение Будды и даосизм. Конфуцианцы ему тоже не по нраву, и он упрямо не склоняется ни к одной из сторон. Как видишь, путей у него немного, а мне, дабы свести три ветви, произошедшие от школы Солнца и Луны, и объединить их в школу Мудрости, понадобилось императорское влияние. Род Юйвэнь уже много лет живет на Центральной равнине. Пускай его предки и были сяньбийцами, однако сами они уже давным-давно переняли обычаи и нравы ханьцев. Чжоуский строй почти не отличается от ханьского, и если уж зашла речь об императорах, то вряд ли он хуже правителя Чэнь на юге.

За время пути Шэнь Цяо успел наслушаться досужих разговоров, так что уже знал примерный расклад сил в Поднебесной. Объяснения Янь Уши его ничуть не удивили.

Взять хотя бы наставника Сюэтина, с кем схлестнулся Янь Уши в Заоблачном монастыре. Этот монах изначально поддерживал правителей Северной Чжоу, хотя служил не нынешнему императору Юйвэнь Юну, а его двоюродному брату Юйвэнь Ху, что прежде был регентом. Обучался наставник Сюэтин в секте Тяньтай, и Фа И, ее текущий глава, приходится ему шисюном. Впрочем, сама секта благоволила вовсе не Северной Чжоу, а Южной Чэнь, и это предпочтение посеяло внутри Тяньтай раздоры, что вылились в раскол. Однако речь о них сейчас не пойдет, поскольку история это давняя и долгая.

Вернув себе власть и взойдя на престол, Юйвэнь Юн поспешил искоренить влияние брата, отчего буддийские монахи в один день утратили прежний вес. Наставник Сюэтин и его ученики оказались в крайне неловком и невыгодном положении. Впрочем, своего поста этот прославленный человек не лишился, хотя уже не пользовался прежним уважением и почетом, и в советах его не нуждались.

Узнав об этом, адепты каждого из трех учений стали предъявлять свои требования к Юйвэнь Юну, однако тот понимал, что, если выберет хоть одно и объявит его главенствующим, вся его политика будет строиться на чужих доктринах. От природы Юйвэнь Юн отличался упрямством и независимостью и мириться с подобными обязательствами не собирался.

Что до Чистой Луны, то она выгодно отличалась от всех прочих и многого от императора не желала. Разумеется, она тоже преследовала свои цели, но свое учение Юйвэнь Юну не навязывала. Сам образ мыслей адептов Чистой Луны не слишком противоречил мировоззрению императора, и в конце концов он счел, что от этого союза ничего не потеряет.

Вот так, беседуя на ходу, Янь Уши и Шэнь Цяо приблизились к городским воротам.

Другие путешественники, будь то зажиточные торговцы или простолюдины, обычно избегали странствовать поодиночке и всегда искали себе попутчиков, дабы защититься от возможных нападений. Ведь изголодавшийся сброд, обнаружив, что их мольбы о подаянии бесполезны, нередко набрасывался на пришлых, стараясь отобрать поклажу силой. И если уж миловидная женщина или ребенок попадали им в руки, доведенные до отчаяния нищие могли не только надругаться над ними, но и, разорвав на куски, побросать в котел, чтобы сварить мясную похлебку.

В таких обстоятельствах Янь Уши и Шэнь Цяо заметно отличались от всех прочих хотя бы тем, что путешествовали только вдвоем. В то же время они ни капли не походили на обычных путников: один шел без всякой поклажи, с пустыми руками, второй, на вид болезненный и хилый, кое-как плелся, сильно напирая на бамбуковую трость, как будто только-только оправился после тяжелого недуга.

Всюду на обочинах сидели нищие скитальцы и бросали на прохожих умоляющие взгляды. Приставать к Янь Уши они не решались, ведь он казался суровым и опасным господином, а с таким, как известно, лучше не связываться. Однако за ним следовал Шэнь Цяо, на вид слабый и простодушный, и как раз у него настойчиво просили подаяние.