Чтение онлайн

По воле случая еще в молодости Янь Уши довелось видеть цзюань, хранящуюся при чжоуском дворе. Уйдя в затвор, он смог применить на деле ее заветы по совершенствованию и далеко продвинулся вперед. Можно сказать, своим нынешним мастерством Янь Уши во многом обязан «Сочинению о Киноварном Ян».

Даже по одной цзюани можно было познать всю красоту и гармонию этого великолепного труда, объединившего заветы трех учений – даосизма, буддизма и конфуцианства. Однако полную силу обретал лишь тот, кто практиковал наставления, описанные в нем. Выпади кому-нибудь из адептов редчайшая возможность ознакомиться со всеми пятью цзюанями, и тот счастливец не только бы со временем стал властвовать над миром боевых искусств, но и постиг бы все законы Неба, а то и сумел бы достичь единства с ним.

Поначалу Янь Уши задумывал пробраться на гору Сюаньду, дабы захватить хранящуюся там цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», пока адепты этой праведной школы, подобно стае драконов без вожака, растеряны и беззащитны. Однако в поединке с Кунье он неожиданно обнаружил, что ученик Хулугу, даром что практикует приемы, свойственные школам Западного края, имеет движения ци, совершенно от этих школ далекие и как будто происходящие из того же учения, что познал Янь Уши. Тогда-то Демонический Владыка и припомнил, что Хулугу, вызвав Ци Фэнгэ, едва ли не свел поединок вничью, стало быть, он мог как-то раздобыть одну из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян», благодаря чему тоже весьма продвинулся в своем совершенствовании.

Сам Кунье принадлежал к новому поколению тюркских мастеров и пока что не мог сравниться с Хулугу, но раз учение боевых искусств Западного края и «Сочинение о Киноварном Ян» воспитали одного Хулугу, стало быть, возможно воспитать и второго.

Это открытие разожгло в Янь Уши любопытство, и он отправился вслед за Кунье, дабы вызывать его на поединки так часто, как только в голову взбредет. Однако ученик Хулугу не мог не то что победить Демонического Владыку, но даже скрыться от него, так что вскоре оказался совершенно измотан бесконечными стычками и решил бежать из Поднебесной обратно к тюркам.

Янь Уши не собирался преследовать беднягу. В прекраснейшем расположении духа он вернулся в усадьбу своей школы, где Юй Шэнъянь тут же доложил, что Шэнь Цяо пришел в себя и теперь в силах встать с постели.

Бывший настоятель горы Сюаньду предстал перед Янь Уши болезненным и слабым: ходил он чрезвычайно медленно, опираясь на бамбуковую трость, но каждый его шаг был вполне тверд. Шэнь Цяо очнулся слепцом, а потому его всюду сопровождала служанка и шепотом подсказывала, куда следует ступать. И она же указала Шэнь Цяо сторону, где сидел Янь Уши, чтобы больной мог обратиться лицом к нему и как следует поклониться.

– Приветствую учителя, – справившись с этим трудным делом, со всей необходимой учтивостью сказал Шэнь Цяо.

Янь Уши, в ту пору игравший с Юй Шэнъянем в вэйци, отложил взятый в руку камень, дабы поглядеть на праведника. Наконец он разрешил:

– Садись.

Юй Шэнъянь сидел прямо напротив наставника, и на лице юноши застыло донельзя противоречивое выражение: с одной стороны, он казался таким несчастным, что без слез и не взглянешь, с другой – появление Шэнь Цяо как будто приободрило его, как может приободрить помилование того, кто обречен на казнь. Видимо, партия на доске складывалась не в пользу Юй Шэнъяня.

Служанка помогла Шэнь Цяо сесть, и тот устроился с растерянным видом. Впрочем, неудивительно: память к нему не вернулась, и еще недавно он не мог не то что сказать, что с ним произошло в прошлом, но и имени своего назвать. О Янь Уши и Юй Шэнъяне у Шэнь Цяо и вовсе не было никакого представления.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Янь Уши.

– Благодарю учителя за заботу. Сей ученик уже может вставать с постели и ходить, однако руки и ноги его по-прежнему слабы. Что до навыков боевых искусств… они как будто еще не восстановились.

– Руку, – коротко велел Янь Уши.

Шэнь Цяо покорно вытянул ее, и пальцы Янь Уши коснулись точки «врат жизни» на его запястье.

Пока Янь Уши проверял пульс больного, на лице Шэнь Цяо сохранялась невинная безмятежность человека, которому ничего неведомо. Он был слеп и не мог знать, что, закончив, «учитель» на мгновение как будто удивился и бросил на него многозначительный взгляд.

– Беспокоит ли что-то? – прервал молчание Янь Уши.

Шэнь Цяо ненадолго задумался и затем честно ответил:

– В полночь меня всегда бросает то в жар, то в холод, и в груди возникает давящая боль, порой настолько сильная, что невозможно двинуться. – Сей ученик приглашал врача, – вовремя вставил Юй Шэнъянь, – и этот господин сказал, что причина кроется в тяжких ранениях шиди. Для полного выздоровления потребуется время.

Янь Уши, услышав, как легко вылетело из уст Юй Шэнъяня «шиди», на это чуть ухмыльнулся. Следом он обратился к Шэнь Цяо:

– Твои боевые навыки уничтожены не до конца: в меридианах еще теплится истинная ци, и хотя ее поток кажется слабым, но на деле в нем достаточно силы. А потому нельзя отвергать мысль, что ты когда-нибудь оправишься и вернешь свое боевое искусство. Вот только Чистая Луна не заботится о ничтожествах и бездельниках. Ты пойдешь со своим шисюном и будешь всячески помогать ему. У меня как раз есть для него поручение.

– Слушаюсь, – смиренно откликнулся Шэнь Цяо.

Спрашивать, в чем состоит поручение, он не стал, а просто подчинился указаниям. То же самое было, когда его жизнью распоряжался Юй Шэнъянь. С тех пор как Шэнь Цяо оказался в усадьбе Чистой Луны, он соглашался со всем, что бы ему ни сказали. А если про него забывали и вели беседы, к нему не обращаясь, он тихо и неподвижно сидел на указанном месте, сохраняя на лице полное спокойствие.

Впрочем, Янь Уши ничуть не трогало то, что Шэнь Цяо теперь подобен тигру, спустившемуся в долину, – что он утратил всякую власть, прежние величие и достоинство. Слабость праведника лишь подстрекала Янь Уши, пробуждала в нем дурные намерения, и теперь он еще больше хотел запятнать этот чистый лист дочерна.

– Тогда ступай к себе и отдыхай, – равнодушным тоном свернул беседу Янь Уши.

Шэнь Цяо послушно встал, поклонился на прощание и в сопровождении служанки медленно вышел. Янь Уши задумчиво проводил его взглядом, после чего посмотрел на Юй Шэнъяня и сказал:

– Пока не торопись на пик Полушага. Сейчас же отправляйся в царство Ци и убей всю семью цзяньи дафу Янь Чживэня.

– Слушаюсь, – без колебаний согласился Юй Шэнъянь. – Этот человек чем-то оскорбил учителя?

– Он последователь школы Обоюдной Радости, а также их осведомитель в империи Ци.

При этих словах Юй Шэнъянь пришел в волнение.

– Будет исполнено! Школа Обоюдной Радости уже давно не знает ни стыда ни совести! Воспользовавшись тем, что вы пребывали в затворе, ее глава, Юань Сюсю, причинила нам немало ущерба! Если не отплатим той же монетой, соперники совсем разойдутся, а мы выставим нашу школу Чистой Луны ни на что не годной, так ведь? Сей ученик сейчас же отправится в путь! Вдруг он осекся, и его торжествующая улыбка померкла. Не скрывая недоумения, Юй Шэнъянь спросил: