Чтение онлайн

Соня (Соня), наблюдавшая сквозь щель в обшивке вагона за тем, как Ваня (Ваня) корчится от невыносимой боли, почувствовала, как её сердце буквально разрывается на куски. Она больше не могла просто смотреть. Плевать на безопасность, плевать на приказы! Она прижала к себе ребенка и, рывком распахнув дребезжащую дверь, выскочила из вагона, закрывая собой полупавшего мужчину.

— Стойте! Не смейте причинять ему боль! Я пойду с вами, я сделаю всё, что прикажете! — закричала Соня. Её голос, сорванный от рыданий и ветра, казался таким хрупким на фоне лязгающих экзоскелетов карателей. Её тонкое шелковое платье, разорванное и грязное, трепетало на холодном ветру, обнажая её беззащитность, но в глазах горела решимость раненой львицы.

— Соня... уходи... глупая женщина... — прохрипел Ваня. Каждое слово давалось ему с кровавой пеной на губах. Вены на его шее и висках вздулись до предела, казалось, еще секунда — и его плоть не выдержит давления бушующей в крови сыворотки.

Адъютант Александра (Александр) медленно подошел к ним. С тихим жужжанием сервоприводов он поднял ствол винтовки и холодным, пахнущим оружейной смазкой дулом приподнял подбородок Сони. Его взгляд был лишен всякой человечности — лишь холодный расчет садиста.

— Госпожа Соня, ваш муж мертв, но его «наследие» — этот ребенок — должно вернуться в лабораторию. А что касается этого бракованного «Образца Ноль»... он больше не представляет интереса. Мусор должен быть утилизирован, — адъютант безжалостно начал давить на спуск.

В это самое мгновение младенец на руках у Сони внезапно издал не плач, а леденящий душу крик, от которого, казалось, содрогнулся сам воздух.

Мощная фиолетовая волна энергии, видимая невооруженным глазом, кругом разошлась от вагона. В ту же секунду все высокотехнологичные винтовки, экзоскелеты и беспилотники в воздухе начали искрить и дымиться. Солдаты в ужасе обнаружили, что их непобедимое оружие в одно мгновение превратилось в бесполезную груду металлолома.

Но самое невероятное произошло с Ваней. Эта фиолетовая вспышка, словно живой ток, влилась в его тело, мгновенно сшивая разорванные генные цепи. Ваня издал оглушительный рев. Его мышцы неестественно вздулись, а глаза наполнились жуткой смесью сапфирового и пурпурного сияния. Он пружинисто вскочил на ноги и, прежде чем кто-то успел моргнуть, превратился в размытую тень. Его рука, ставшая тверже любого клинка, одним движением снесла голову адъютанту.

Кровь, горячая и густая, словно лепестки черной розы, брызнула на бледное лицо Сони.

Ваня стоял посреди горы трупов и искореженного металла. Он больше не был похож на офицера или человека. Перед Соней стоял демон, вернувшийся из самого пекла. Он медленно обернулся к ней, тяжело дыша, и направился к своей женщине, источая запах смерти и первобытной мощи.

Ваня рывком притянул Соню к себе, сминая её в своих стальных объятиях. Он с силой прикусил её губу, заставляя почувствовать вкус крови и металла. Его голос был настолько низким и хриплым, что вибрировал в её позвоночнике:

— Соня, пути назад в Москву больше нет. Теперь мы пересечем границу Северного сектора и уйдем туда, где нет законов. Но прежде чем мы двинемся дальше, я оставлю на тебе клеймо, которое никто не посмеет стереть. Чтобы каждый охотник знал, чья ты женщина на самом деле.

Он подхватил её на руки и зашагал прочь от кладбища поездов, в самую глубь непроглядной снежной бури, которая уже начала заметать следы их кровавой бойни.

В крошечной охотничьей избушке на самом краю северной границы весело потрескивали сосновые поленья в камине. Оранжевые языки пламени плясали на грубых бревенчатых стенах, создавая иллюзию безопасности в этом ледяном аду.

Снаружи, за тонкими стенами, завывала метель, скрывая в своих белых объятиях лучи поисковых прожекторов и далекий, захлебывающийся лай патрульных псов. Но внутри царил иной хаос — океан страсти, способный растопить вековую мерзлоту. Ваня (Ваня) прижал Соню (Соня) к густому, мягкому меху черного медведя, расстеленному прямо перед камином. Его огромные ладони грубо, но с какой-то священной жадностью развели её бедра, а в его янтарных глазах отражалось пламя — и это был не только огонь камина, но и пожар его собственной, одержимой души.

— Ваня... там люди... — Соня судорожно сжала пальцами мех, её золотистые волосы рассыпались по черной шкуре, создавая ослепительный, греховный контраст. Она вздрагивала от каждого отдаленного воя сирены, доносившегося из-за окна.

— Пусть слушают. Пусть знают, кто здесь истинный хозяин, — Ваня не оставил ей места для протеста, накрывая её губы властным, клеймящим поцелуем.

В его движениях сквозило отчаяние смертника и решимость бога. В этой экстремальной обстановке, где каждый вздох мог стать последним, чувства Сони обострились до предела. Она ощущала каждый шрам на его теле, каждый удар его мощного сердца. Ритм их тел сливался с ритмом метели за окном, превращаясь в безумную симфонию выживания. Его пот, горячий и соленый, капал на её грудь, и Соня выгибалась ему навстречу, отдавая себя без остатка, словно совершая обряд жертвоприношения.

— Соня, если завтра мы останемся лежать в этих снегах навсегда... ты пожалеешь, что пошла за мной? — Ваня внезапно замер на пике их слияния, вглядываясь в её лицо с пугающей серьезностью.

— С тобой... даже ад покажется раем, — выдохнула Соня, обвивая его шею руками и притягивая к себе для последнего, самого честного поцелуя.

Когда буря страсти немного утихла, и они остались лежать в мерцающих углях камина, Ваня достал из кармана своей куртки тяжелый предмет. Это был перстень с огромным сапфиром, снятый с тела убитого адъютанта. На благородном металле еще виднелись следы засохшей, несмываемой крови, но в свете огня камень вспыхнул магическим синим светом. Ваня взял руку Сони и с силой надел кольцо на её безымянный палец.

— Это знак главы рода Лебедевых. Единственный, который имеет значение. Отныне ты не пленница и не беженка. Ты — моя королева. И любой, кто захочет коснуться тебя, сначала должен будет вырвать сердце из моей груди.

Тишину избушки, едва установившуюся после их признаний, нарушил резкий, мерный стук в дверь. Три длинных, два коротких — старинный семейный шифр, который Ваня помнил с самого детства.

Дверь, скованная льдом, медленно отворилась, впуская в комнату облако морозного пара. На пороге, четко выделяясь на фоне белого снега, стояла высокая фигура в тяжелой соболиной шубе.

— Ваня, мой достойный внук, — раздался властный, ледяной голос, от которого Соня мгновенно похолодела. — Раз ты нашел в себе силы прикончить своего никчемного брата, значит, ты наконец-то готов. Готов унаследовать мою империю... построенную на крови и генах богов.

Соня в ужасе вскочила, прижимая к себе проснувшегося ребенка. Перед ними стоял старый патриарх рода Лебедевых — человек, который по официальным отчетам скончался десять лет назад. За его спиной, словно каменные изваяния, застыл отряд гвардейцев, чьи глаза светились тем же зловещим фиолетовым светом, что и у её сына. Это было не спасение. Это было начало новой, еще более страшной игры.