Чтение онлайн

Температура в крошечной охотничьей избушке упала до точки замерзания в то же мгновение, когда открылась дверь. Ледяной воздух, казалось, прошивал деревянные стены насквозь, вгрызаясь в самые кости. Пламя в камине всё еще плясало, выбрасывая оранжевые искры, но его тепло больше не достигало людей — оно разбивалось о невидимую стену могильного холода, принесенного извне.

Соня (Соня) до боли в суставах прижала к себе спящего младенца. Её спина коснулась шершавых, промерзших бревен. Она замерла, не смея дышать, глядя на человека, стоящего на пороге в ореоле снежной пыли. Это был Виктор Лебедев (Viktor Lebedev), патриарх рода, чье имя десятилетиями произносили лишь шепотом. На нем было тяжелое пальто из темно-серого кашемира с меховым воротником, который едва подрагивал на ветру. Его лицо, тронутое старческой пигментацией, но всё еще полное хищной силы, хранило маску пугающего дружелюбия.

— Дедушка... — Ваня (Ваня) медленно поднялся с медвежьей шкуры. Его движения напоминали сжатую до предела пружину.

Он стоял босиком на грубом полу, его обнаженный, покрытый шрамами торс тяжело вздымался. В тусклом свете камина было видно, как под его кожей, на перекатывающихся мышцах пресса, лихорадочно пульсирует синее сияние — сыворотка реагировала на смертельную угрозу. Ваня сделал шаг вперед, закрывая собой Соню. Его огромные ладони сжались в кулаки, и в тишине комнаты послышался едва уловимый треск, похожий на статические разряды перед грозой.

— Не смотри на меня так, будто увидел покойника, мой мальчик. Александр (Alexander) был амбициозным дураком. Он всерьез полагал, что пара капель яда в моем вине позволят ему досрочно занять мой трон, — Виктор переступил порог. Звук его тяжелых сапог по половицам отозвался в сердце Сони ударами погребального колокола. — Но он ошибся. Сила Лебедевых не передается по наследству. Её забирают силой. Только после того, как ты пролил кровь родного брата, божественное начало в твоих генах проснулось по-настоящему. Ты справился, Ваня. Ты стал больше похож на меня, чем он когда-либо был.

Взгляд Виктора, острый и холодный, как скальпель, скользнул мимо Вани и впился в ребенка на руках у Сони. В этот миг Соня почувствовала себя так, словно её бросили нагую посреди ледяной пустыни под прицел сотен невидимых глаз.

— Какой великолепный сосуд, — Виктор протянул руку в черной кожаной перчатке, указывая на младенца. — Соня, ты оказала нашему роду неоценимую услугу. Ты принесла нам чудо. Возвращайся со мной в Москву. Город восстает из пепла по моей воле, и смерть Александра — лишь небольшая уборка мусора в саду. Ты станешь истинной матерью новой империи, утопая в роскоши, которую не смела даже вообразить.

— Нет... Вы монстр! Вы не получите моего сына! — вскрикнула Соня, вжимаясь в угол. В её глазах плескалась решимость человека, которому больше нечего терять.

Ваня глухо зарычал, и волна чистой, первобытной агрессии ударила от него во все стороны. Мебель в комнате жалобно заскрипела, а по стакану на столе поползла трещина. Он положил руку на плечо деда, и воздух между ними заискрился от столкновения двух мощнейших энергетических полей.

— Виктор, она — моя женщина. И этот ребенок — моя плоть. Если ты сделаешь еще хоть шаг, я забуду о родстве, — голос Вани был похож на рокот проснувшегося вулкана, его глаза полностью залило чернильно-синим светом.

Виктор не вздрогнул. Напротив, его тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. Гвардейцы за его спиной синхронно подняли странные устройства, напоминающие винтовки, но с гудящими электромагнитными катушками. Старик посмотрел Ване прямо в глаза и произнес ледяным тоном:

— Ты думал, смерть твоего брата была финалом? Нет, это был лишь второй этап эксперимента. Видишь ли, Соня жива лишь потому, что я так хочу. В её крови спит нанотоксин, настроенный на биологический ритм Александра. Теперь, когда он мертв, у тебя есть ровно три минуты, прежде чем её сердце превратится в кусок льда. Выбирай, Ваня: твоя гордость или её жизнь?

— Токсин? О чем ты говоришь?! — голос Вани (Ваня) сорвался на хрип, а лицо мгновенно стало бледнее пепла.

Он резко обернулся, и его зрачки сузились от невыносимого ужаса. Он увидел, как Соня (Соня) начала медленно оседать на пол, её руки, еще секунду назад крепко сжимавшие ребенка, теперь бессильно дрожали. Красота её лица исказилась в гримасе боли: нежный румянец, оставленный их недавней страстью, сменился пугающей синюшностью. Мелкие капли холодного пота выступили на её мраморном лбу, стекая к шее, где пульсировала тонкая жилка.

— Александр был одержимым параноиком, он никогда не собирался отпускать её по-настоящему, — Виктор (Виктор) вальяжно прошел к старому дивану, покрытому медвежьей шкурой, и сел, изящно скрестив ноги. Он выглядел как бог, играющий судьбами смертных ради забавы. — В состав «стабилизатора», который он вводил Соне, был встроен наноуровень нейротоксичного замка. Как только его биологический сигнал затухает более чем на двадцать четыре часа, замок активируется. Только моя сыворотка может остановить этот процесс. Ну что, Ваня? Что ты выберешь: свою хваленую гордость или жизнь этой женщины?

Тело Вани сотрясала крупная дрожь. Он смотрел, как Соня ловит ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и чувствовал, как его собственное сердце разрывается в клочья. Он рухнул перед ней на колени, его огромные, мозолистые руки дрожали, не решаясь коснуться её, чтобы не сделать еще хуже.

— Соня... Соня, смотри на меня! Дыши, умоляю, дыши! — рычал он, и в его глазах стояли слезы ярости и бессилия.

— Нет... Ваня... не верь ему... — едва слышно прошептала Соня, качая головой. Её пальцы впились в его предплечье, ломая ногти о его стальные мышцы, оставляя на них глубокие кровавые борозды. Боль выжигала её изнутри, лишая сознания.

Ваня больше не слышал её протестов. Он резко вскинул голову и посмотрел на Виктора взглядом, в котором горела ненависть, способная испепелить небеса. Но голос его был полон горького поражения:

— Спаси её. Я сделаю всё. Я вернусь в Москву, я пойду в лабораторию, я стану любым оружием, которое тебе нужно... Только спаси её!

Виктор довольно улыбнулся и едва заметно кивнул. Один из солдат в белом защитном костюме шагнул вперед, доставая сверкающий шприц с пурпурной жидкостью. Игла вошла в разбухшую вену на тонкой руке Сони.

Почти мгновенно агония отступила. Дыхание Сони выровнялось, она обмякла на руках у Вани, заливаясь беззвучными слезами. Жизнь возвращалась в её тело, но цена этой жизни была страшнее смерти.

— Забирайте их. И не повредите «материал», — бросил Виктор, направляясь к выходу.

Ваня поднял Соню на руки, прижимая её к себе так сильно, будто хотел срастись с ней кожей. Он вышел в метель с обнаженным торсом, окруженный кольцом безмолвных гвардейцев с фиолетовыми глазами. Они погрузились в чрево огромного тяжелого транспортного вертолета, который уже завел свои двигатели, оглашая лес ревом.