Чтение онлайн

– Он любил пошутить, – вздохнула Вера Васильевна. – Но эту шутку я не поняла.

На обороте снимка было выведено:

Вход скрыл серебрящийся тополь

И низко спадающий хмель.

Багдад или Константинополь

Я вам завоюю, ma belle.

– Опять стихи, – пробормотала я.

– Петр любил поэзию и хорошо ее знал.

– И что он хотел этим сказать?

– Не знаю... Я прочитала, удивилась и спросила, что за странное посвящение? В ответ он усмехнулся: «Почему странное? Нормальное! На мой взгляд, так просто отличное! Но если даже оно тебе кажется бредом, фото ты все равно сохрани!»

– Считаете это намеком?

– А вдруг? Ничего другого я просто придумать не могу. Он никогда не дарил мне своих снимков. У меня, конечно, есть фотографии всей их семьи, но чтобы вот так... Нет, Петя с умыслом мне его дал!

– Допустим, в этом есть смысл. Какой?

Вера Васильевна растерянно оглядела монастырскую площадь. В центре возвышался собор, среди кустов там и тут виднелись мраморные кресты. Ничего не придумав, она жалобно посмотрела на меня:

– К чему такие сложности?

– А вы чего хотели? – искренне удивилась я. – Шенк поставил перед собой задачу сделать все возможное, чтобы бумаги Говорова не попали в чужие руки! А он все исполнял один, и в его распоряжении имелось очень мало времени. Как думаете, почему Шенк спрятал документы в стенах монастыря? Да потому, что он здесь работал и мог передвигаться с документами, не вызывая подозрений! А кроме того, знал каждый закуток. Согласны?

– Тут вы правы, но почему нельзя было прийти ко мне и нормальным языком все объяснить? К чему устраивать эту головоломку?

– К тому, что вы всего лишь слабая женщина! У него не было уверенности, что вы сможете сохранить эту информацию в тайне.

– На что вы намекаете?!

– Ни на что! Просто Шенк уже хорошо знал, на что способен тот, кто охотился за документами. Он мог оказать на вас такое давление, что вы разом выложили бы все! Именно поэтому Петр подстраховался, разбив информацию на зашифрованные кусочки. Теперь, если бы к вам пришли и спросили: «Где бумаги?» – вы бы что ответили?

– Понятию не имею!

– Точно! И это было бы правдой!

– Хорошо, вы правы! И что теперь делать? Отправляться в Багдад или Константинополь? – с сарказмом поинтересовалась Вера Васильевна.

– Ну это вряд ли! Думаю, в планы Шенка не входили столь дальние вояжи! Я бы обратила внимание на первую строку. Ничего на ум не приходит?

– Пещера? Невозможно! Петр был музейным работником и отлично знал, что неправильное хранение для хрупкой бумаги убийственно. Если уж он посчитал нужным спрятать архив, то сделал это максимально аккуратно. Нет, это не подходит!

– Из всего четверостишия интерес могут представлять только первая и третья строка. Первую, «Вход скрыл серебрящийся тополь», мы обсудили. Нет никакого входа! Вторую, «И низко спадающий хмель», пропускаем, хмель нам в этом деле точно не помощник, и переходим к третьей, «Багдад или Константинополь». Поскольку путешествовать мы не намерены, значит, нужно найти нечто общее между этими городами и тем местом, где мы находимся.

– Что здесь может быть общего? Там города, тут монастырь!

– Ну, например... В таких крупных городах обязательно должны быть монастыри.

– Это так, нам с этого какая польза?

– Не знаю, но уверена, все связано с этой строкой! Ведь последняя, «Я вам завоюю, ma belle», ну точно ни на что не годится!

– Пускай будет третья строка, но как мы догадаемся, что Петр имел в виду?

– Я знаю только один способ. Будем перебирать варианты до тех пор, пока не натолкнемся на верный, – ответила я и, подавая пример, действительно принялась придумывать, что же может быть общего, к примеру, между Багдадом и монастырем в российской глубинке. Версии в голове рождались разные, иногда такие фантастические, что сама диву давалась, но ничего действительно путного на ум не приходило.

Похоже, таким же образом дело обстояло и у Веры Васильевны, потому что она вдруг воскликнула:

– Ваша теория – полный бред! Нет у Константинополя ничего общего с нашим монастырем.

И тут во мне никак самолюбие взыграло, потому что в голове щелкнуло, и я выдала:

– Само собой! Это у монастыря должно быть нечто общее с одним из этих городов! Например, в Константинополе есть Софийский собор, построенный еще во времена Византии, а тут?

– Наши соборы строились позже и с константинопольской Софией ничего общего не имеют!

– Значит, должно быть что-то еще!

– Ну не знаю... Устала я от этой головоломки. Стара уже загадки разгадывать!

Спорить не было смысла, поэтому я начала с самого простого:

– Церкви?

– Две. Одна поздняя, восемнадцатого века, и совершенно не интересная. Другая – наша жемчужина, но, к сожалению, находится в таком плачевном состоянии, что мы подумываем ее закрыть. Если не дадут денег на реставрацию, придется все убранство отправлять в запасники. А жаль! Там иконостас редкой красоты! А иконы какие! Есть даже одна византийской работы, царицей Софьей подарена.

– Софьей? Связи между константинопольской Софией и иконой царицы Софьи не усматриваете?

– Имя одинаковое? А этого разве достаточно?

– Пошли проверим!

Внутри церкви царил сумрак. Узкие окна почти не пропускали свет, но даже так в глаза бросалась необычность внутреннего убранства. Это было нечто среднее между православным храмом и католической церковью. Особенно впечатлял трехъярусный иконостас, все деревянные детали которого покрывала тончайшая резьба. Оставалось только поражаться фантазии резчика, умудрившегося изобрести столько вариаций на один лиственный мотив. А на сравнение с католическими храмами наводили непривычные для православного статуи святых вдоль стен.

– Анна, – негромко позвала Вера Васильевна, – вот это икона царевны Софьи.

Приблизив лицо к потемневшей от времени раме, я принялась ее внимательно изучать. В другое время все внимание, естественно, обратила бы на икону, но терпение Веры Васильевны было на исходе, и испытывать его я боялась. Решившись, коснулась пальцем резьбы. Вера Васильевна испуганно ахнула:

– Не трогайте! Тут все такое хрупкое!

– Я осторожно, – только успела пробормотать я, как самый крупный цветок качнулся и упал мне в ладонь.