У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
Между тем, в Инкермане и у Бельбека сложили оружие более 4000 бунтовщиков, изголодавшихся, обмороженных, едва державшихся на ногах. Таким образом, татарский мятеж, длившийся долгих четыре месяца, был задушен!
С чувством исполненного долга А.А. Прозоровский поспешил сообщить об этом утешительном, а главное — сулящем значительные политические выгоды событии, не только П.А. Румянцеву, но и в Петербург.
«Разноместно войсками нашими побито их до 12 000 человек, — отметил он в рапорте фельдмаршалу. — Во время стужи множество гибло без крова престарелых, жен и младенцев, множество лишились жизни от холоду, как то и я самовидец сему — застал в деревне, где ныне стою, старика с женою и двумя детьми при последнем издыхании от голоду и холоду, будучи наги “и третий день уже не евши. Множество у них потеряно людей и от междоусобия, яко с некоторого времени нужда заставляла друг друга грабить и из-за куска хлеба умертвлять, прибавя напоследок и то, что ежели бы еще продолжалось сие возмущение некоторое время, то все бы без изъятия от голоду и холоду и наведенного им войсками нашими ужаса погибнуть должны были…».{1506}
А вот в письме к Г.А. Потемкину, рассказав о достигнутой победе, А.А. Прозоровский заметил, имея в виду постоянные придирки П.А. Румянцева: «Сие самое разрешает меня теперь оставить дела и избавиться от налогов и шиканов начальника, на которого недостает и недостанет никогда сил моих угодить…». А в конце покорно просил светлейшего князя поднести Екатерине II его нижайшую просьбу о переводе из Крыма: «Призрите, милостивый князь, на мое состояние, сжальтесь над моей немощью и болезнью и великодушным своим представительством помогите мне избавиться отсюда и из-под начальствования его сиятельства графа Петра Александровича».{1507}
Таким образом, только в феврале 1778 г. А.А. Прозоровскому удалось справиться с мятежом Крымских татар. Такая медлительность уже вызвала недовольство его деятельностью у П.А. Румянцева. В результате 23 марта 1778 г. новым командующим русскими войсками в Крыму был назначен генерал-поручик А.В. Суворов; одновременно за ним оставалось и командование Кубанским корпусом. Кроме того, к нему в оперативное распоряжение поступила и Азовская флотилия.
Прозоровский Александр Александрович (1733–1809 гг.), генерал-фельдмаршал русской армии (с 1807 г.)
Князь А.А. Прозоровский родился в 1733 г. Учился в Сухопутном кадетском корпусе и в 1754 г. был произведен в подпоручики. Участник Семилетней войны 1756–1763 гг., а также войн с Турцией 1768–1774 и 1806–1812 гг. В 1780–1782 гг. являлся управляющим Орловско-Курским генерал-губернаторством. В 1790–1795 гг. А.А. Прозоровский был назначен главнокомандующим в Москву с подчинением ему войск не только московских, но и Смоленской губернии и Белоруссии. Павел I назначил его командиром Смоленской дивизии, а в 1797 г. уволил в отставку и сослал в деревню. Возвращен на службу Александром I и в 1807 г. произведен в генерал-фельдмаршалы. Умер А.А. Прозоровский на посту главнокомандующего Дунайской армией в своем лагере близ Мачина.
В рассматриваемое время являлся генерал-поручиком и командиром Крымского корпуса. Одни авторы считают А.А. Прозоровского тупым и невежественным солдафоном, генералом, который командовал небольшими отрядами и не обладал полководческими способностями, добиваясь чинов угодничеством и интригами. Другие называют его одним из образованнейших генералов своего времени, стоявшим во главе крупных войсковых соединений, от корпуса до армии, отмечают личную храбрость, а также манеру держаться независимо даже по отношению к очень влиятельным персонам.
Объективно обладал военными дарованиями, сумев в 1772–1774 гг. обеспечить вполне надежную оборону Крыма, а в начале 1778 г. утопив в крови восстание крымских татар. Однако к числу выдающихся военных личностей его отнести явно нельзя. Умудрился испортить отношения с П.А. Румянцевым, Г.А. Потемкиным, А.В. Суворовым (хотя состоял с ним в родстве), А.Н. Сенявиным. В начале 1778 г. заменен А.В. Суворовым на посту командующего Крымским корпусом, с официальной формулировкой «для восстановления здоровья», а в действительности — из-за весьма пассивных действий.
Не показал А.А. Прозоровский крупных достижений в области военного искусства и позднее, в том числе и во время Русско-турецкой войны 1806–1812 гг., во время которой возглавлял русские войска на протяжении 1808–1809 гг. В частности, вновь действовал весьма медленно и непродуктивно, поскольку не придерживался принципа принуждения противника к полевому сражению для его разгрома, а полагал, что победа будет достигнута в результате овладения всеми турецкими крепостями. Последнее же показало свою бесперспективность еще в войнах с турками в XVIII в., да и А.В. Суворов и Наполеон всегда делали ставку именно на разгром живой силы неприятеля.
Тем не менее, вклад А.А. Прозоровского в покорение Россией Крыма был достаточно весом, что, кстати, оценили и в Петербурге. За штурм Перекопа в 1771 г. А.А. Прозоровский был награжден орденом Св. Анны I степени, в апреле 1773 г. он получил звание генерал-поручика, а 10 июля 1775 г., во время торжественного празднования первой годовщины Кючук-Кайнарджийского мира, Екатерина II наградила его золотой шпагой, усыпанной бриллиантами. Кроме того, в 1778 г. за подавление мятежа в Крыму он, несмотря на увольнение от должности командующего Крымским корпусом, получил орден Св. Георгия II степени.
Заметим, что с вышеупомянутыми должностями А.В. Суворов, по мнению исследователя В. С. Лопатина, наконец-таки получил большое самостоятельное дело. И великий русский полководец сразу же решил подвести итоги своей деятельности на Кубани и сделать достоянием каждого офицера и солдата приобретенный опыт. 16 мая 1778 г. он отдает знаменитый приказ по Кубанскому корпусу. В нем подробно разбираются меры по организации службы, обучению войск, по сбережению здоровья воинских чинов. Главная часть этого приказа — боевое наставление о том, как строить батальонные каре (своего рода подвижные крепости, удобные и при обороне, и при наступлении), как учить войска стрельбе и штыковому удару, как учить конницу сабельной атаке, а казаков — атаке с дротиками-пиками. «Пехотные огни открывают победу, — наставляет своих подчиненных Суворов, — штык скалывает буйно пролезших в карей, сабля и дротик победу и погоню до конца совершают».
Таким образом, в нескольких строках этого приказа уже проступают идеи «Науки побеждать».
Красной нитью проходит наставление о дружбе россиян с мирным населением, о гуманном отношении к пленным. «С пленными поступать человеколюбиво, стыдиться варварства», — приказывает А.В. Суворов, придававший огромное значение развитию в подчиненных чувства чести, нравственного долга, патриотизма. Этот приказ несколько позже был повторен дословно и для войск Крымского корпуса.{1508}
Готовилась к кампании 1778 г. и Азовская флотилия. Правда, судя по запискам В. Тизделя, в Керчи зимой 1777/1778 г. царила совсем не военная атмосфера. «Керчь, это маленькое местечко, — писал В. Тиздель, — отстоящее от столицы империи более 2000 верст, не представляло для нас никаких развлечений или занятий, а потому явилась праздность и породила пороки; начались ссоры, пьянство и все другое. Порядок и дисциплина были совершенно забыты. Страшно вспомнить, что происходило в этой маленькой самоуправной республике. Всякий делал что хотел, а делать было нечего, как только пить, да драться. Били всех, даже начальнику досталось однажды за то только, что он вздумал сделать какое-то распоряжение. Я тоже был жертвою потому только, что во всей русской компании — один я был иностранец. Капитан Александр Муромцев питал как бы врожденную ненависть ко всему иноземному, и все подчиненные следовали примеру своего достойного начальника. Эту общую ко мне ненависть я заслужил только тем, что был произведен в капитан-лейтенанты ранее некоторых, стоявших выше меня по списку. Мои товарищи, русские офицеры, сами мне говорили, что прибытие к ним иностранцев очень замедлило их повышение в чинах. Сперва я обращался к капитану Муромцеву, ожидая найти защиту в силе законов, но все мои жалобы были оставляемы без внимания, а потому я решился прибегнуть к своей собственной силе. Однажды капитан-лейтенант Никита Иванович Баскаков, начал попросту бить меня, я дал ему такой хороший отпор, что он четыре дня лежал в постели. Это случилось в присутствии капитана Михнева и капитан-лейтенанта Ивана Ивановича Кунаковского.
С Кунаковским я жил на одной квартире. Однажды поздно вечером пришел к нему капитан-лейтенант Егор Раткеевский, [246] и найдя меня уже спящим, начал будить и дразнить. Напрасно Кунаковский убеждал его оставить свои глупые шутки; этого ему было недостаточно; он взял меня за ноги и стащил с кровати. Я вскочил, схватил его за плечи и так принялся бить об стойку, что он кричал, прося прощения, — и эти оба случая памятны и Раткеевскому и Баскакову; они не только сами удерживались от дерзостей, но и другим советовали меня не трогать. Итак, мое право я нашел в своей физической силе. Теперь спрашивается: что если бы ее не было, то под какую защиту мог бы я прибегнуть?
246
В материалах РГАВМФ он проходит как Сергей Раткеевской: РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 20. Л. 12–13 об.
В этот год зимовали в Керчи суда: фрегаты: два 44 пуш. один 32 пуш., три 28 пуш., один 24 пуш. и многие другие мелкие суда». {1509} , [247] Не имея возможности проверить, насколько в описанных столкновениях виновен сам В. Тиздель, прославившийся позднее как весьма жестокий командир, тем не менее, приходится признать, что описанная им атмосфера была вполне реалистична для того времени.
Но вернемся к упомянутой подготовке к кампании. На 30 марта Азовская флотилия располагала по списку 28 военными и 18 транспортными судами, в том числе, 8 фрегатами — «Вторым», «Третьим», «Четвертым», «Пятым», «Шестым», «Седьмым», «Архипелагом» и «Почтальоном». Правда, список и реальность значительно отличались: от морской службы были окончательно отстранены фрегаты «Третий» и «Четвертый», а фрегаты «Архипелаг» и «Почтальон» могли начать действия только после ремонта. С учетом состояния дел с «новоизобретенными» кораблями реальные силы флотилии составляли, таким образом, лишь 4 фрегата («Второй, «Пятый», «Шестой», «Седьмой») и 3 шхуны («Победослав Дунайский», «Вечеслав», «Измаил»).
247
Отметим, что под 44-пушечными фрегатами подразумеваются фрегаты типа «Третий», под 32-пушечным — типа «Первый», под 28-ггушечными — типа «Пятый». А вот что скрывается за «24-пушечным фрегатом», сказать сложно, непонятен подход В. Тизделя к классификации русских фрегатов: если 28- и 32-пушечные фрегаты определяются хотя бы по числу 12- и 6-фунтовых пушек (3-фунтовые автор записок не засчитывает), то какие критерии использованы для 44- и 24-пушечных, вовсе не ясно.
Контр-адмирал Ф.А. Клокачев … Командующий Азовской флотилией
Капитан бригадирского ранга А.И. фон Круз … Командующий силами флотилии в Черном море
Капитан 1 ранга П.А. Косливцев … Капитан Таганрогского порта
Капитан 1 ранга А.П. Муромцев … Командир фрегата «Четвертый» и начальник Керченского адмиралтейства
Капитан 2 ранга И. Михнев … Командир фрегата «Третий»
Капитан 2 ранга Я. Карташев … В Новохоперской верфи занимался постройкой фрегатов
Капитан 2 ранга И. Баскаков … Капитан Новопавловского порта
Капитан 2 ранга И. Ломан … Набирал рекрут в Шацке
Капитан-лейтенант П. Сухотин … Командир фрегата «Второй»
Капитан-лейтенант И. Кунаковской … Командир фрегата «Пятый»
Капитан-лейтенант С. Раткеевский … Командир фрегата «Шестой»
Капитан-лейтенант Н. Баскаков … Командир фрегата «Седьмой»
Капитан-лейтенант П. Пустошкин … Командир палубного бота «Карабут»
Лейтенант В. Кушников … Командир фрегата «Архипелаг»
Лейтенант А. Лыков … Командир корабля «Хотин»
Лейтенант Н. Никанов … Командир корабля «Корон»
Лейтенант П. Таганов … Командир корабля «Таганрог»
Лейтенант А. Аклечеев … Командир малого бомбардирского корабля «Второй»
Лейтенант П. Нефедьев … Командир корабля «Яссы»
Лейтенант Н. Кумани … Командир поляки «Св. Екатерина»
Лейтенант Л. Сумароков … Командир поляки «Вечеслав»