Чтение онлайн

В результате исследований последних десятилетий выясняется, что древняя территория славянских племен лежала в средней полосе Европы, севернее и северо-восточнее Карпат. В ее границы на западе входили бассейн верхнего и среднего течения Вислы и, может быть, верховья Одера. На востоке славянам принадлежали земли в Правобережье Среднего Днепра, в зоне лесостепи и леса, ограниченные с севера течением Припяти. Здесь, на берегах Днепра, в I тыс. до н. э. и в начале н. э. славяне сталкивались с западными иранскими племенами, сначала скифами, а позднее сарматами. На юге, в Прикарпатье, лежали области древних фракийцев. Соседями славянских племен на западе были когда-то иллирийцы, а затем кельты и германцы. Наконец, севернее славянских пределов, за Припятью, в Верхнем Поднепровье и в областях, примыкающих с юго-востока к Балтийскому морю, жили многочисленные племена балтов — предки литовцев, латышей, пруссов и средневековых ятвягов, а также днепровские балты, смешавшиеся со славянами в раннем средневековье. Их соседями на севере и востоке являлись древнейшие обитатели восточноевропейских лесов, племена финно-угорской группы.

Такова в самых общих чертах древняя этногеографическая картина Средней и Восточной Европы приблизительно двухтысячелетней давности, основанная на скудных сообщениях современников — историков и географов рубежа и начала нашей эры, главным же образом на материалах сравнительно-исторического языкознания, гидронимии и «лингвистической географии», а также на археологических данных.

Известия о славянах-венедах, приведенные греческими и латинскими авторами — Птолемеем, Тацитом, Плинием и др., являются крайне неопределенными и во многих отношениях спорными. Из них можно заключить, что многочисленные племена венедов, по своему образу жизни отличавшиеся от сарматского населения степей и близкие германцам, на рубеже и в первых веках нашей эры обитали в лесах между Карпатами и «Венедским заливом Северного океана», т. е. Балтийским морем, по обе стороны Вислы, главным образом на восток от нее. Через их земли по Висле проходил торговый путь, связывавший римские владения с южным побережьем Венедского залива, Янтарным берегом, где издавна добывали янтарь.

Границы земли венедов на основании этих известий не могут быть обозначены на карте хотя бы приблизительно. Остается неясным отношение к ним многих других племен, известных только по наименованию, помещенных древними авторами к северу от Карпатских гор. Трудно сказать даже, насколько справедливой и бесспорной является идентификация венедов и древних славян. По сообщению Иордана, историка VI в. н. э., и некоторым другим сведениям, венеды — это древнее наименование славян. В этом значении этноним «венеды» сохранялся в Средней Европе до позднего средневековья. Но весьма возможно, что в древности, на рубеже и в начале нашей эры, венедами называли не только славян, но и других восточных соседней германцев, в частности бал-тов, по образу жизни отличавшихся от кочевников-сарматов.

Более обстоятельными являются данные о размещении древних славян и соседних с ними европейских племен, полученные в результате изучения отразившихся в языках контактов и связей между различными племенами. Так, в славянских и балтийских языках имеется ряд общих особенностей, восходящих к далекому прошлому и свидетельствующих, что эти племена столетиями жили по соседству друг с другом. В балтийских языках налицо следы древних контактов с финно-угорским миром, которые еще более отчетливо отразились в материалах финно-угорского языкознания. В славянских же языках следов таких контактов не наблюдается. Отсюда следует, что в древности славяне и финно-угры не имели общей границы, их отделяли друг от друга балтийские племена. Очевидно, славяне жили южнее и юго-западнее балтов. В свою очередь славянские языки содержат отдельные иранские элементы, в балтийских языках почти не представленные. Значит, славянам принадлежали области, отделявшие западных иранцев (скифов и сарматов) от поселений балтов. Таким же образом устанавливается, что область древних славян лежала между землями балтов и владениями кельтских племен, что те и другие — славяне и балты — граничили на западе с германцами и т. д. В результате сопоставления всех этих наблюдений с известиями древних авторов появилась возможность представить уже более или менее определенную этногеографическую картину древней Европы (рис. 1).

Рис. 1. Древнейшая славянская область в Средней и Восточной Европе по историческим и филологическим данным.

Особенно существенным было то, что основные контуры этой картины совпали с данными, полученными в итоге изучения топонимики и гидронимии — наименований рек, озер и урочищ, восходящих нередко к глубокой древности и веками сохранявших свою этническую специфику.

Оказалось, что старые славянские гидронимы лежат широкой полосой в Центральной и Восточной Европе, от Среднего Днепра на востоке и до Одера на западе, т. е. в тех самых пределах, которые и по другим данным связываются с древними славянами. За Припятью начинается область балтийской гидронимии, охватывающая все Верхнее Поднепровье, Понеманье, большую часть поречья Западной Двины и Юго-Восточную Прибалтику. Очень хорошо прослеживается граница балтийских и финно-угорских гидронимов, идущая от Рижского залива на восток к верховьям Волги и дальше по Волго-Окскому междуречью в юго-восточном направлении к устью Москвы-реки и еще далее на юг. В Среднем Поднепровье имеется некоторое количество иранских гидронимов, вероятно, сарматского происхождения. Они сохранились в славянской среде, в области древних контактов славян с западными иранцами. На западе, по Одеру и Эльбе, в Ютландии и южной части Скандинавского полуострова, распространена древнегерманская гидронимия, а в южной части Центральной Европы — по верхнему течению Дуная, где жили кельтские племена, — кельтская гидронимия и топонимика.

Наконец, некоторые интересные данные о расселении древних европейских племен, в том числе славянских, получены «лингвистической географией», своеобразной отраслью лингвистики, рассматривающей такие элементы в истории языка, которые отразили те или иные особенности природной среды. Так, например, известно, что славяне некогда заимствовали у германцев наименование бука. Это свидетельствует, по-видимому, о том, что славяне жили первоначально вне пределов распространения этого дерева. А по данным палеоботаники, бук не встречался в древности восточнее поречья Одера. Следовательно, западнее Одера славяне не проникали. В языке древних славян не было своего слова для обозначения лиственницы. Это дерево было известно в древности на Карпатах, куда славянские поселения также, очевидно, не распространялись. В настоящее время гипотеза о славянской «родине» на Карпатах, одно время весьма популярная среди филологов, никем из славистов не поддерживается. В древнем славянском языке нет терминологии, свидетельствующей о жизни на морском побережье, в горных местностях или в открытой степи. Славяне жили в зоне умеренного климата, в полосе лесостепи и леса, богатой реками, озерами и болотами. Обрисованные выше контуры их древней территории вполне соответствуют данным славянской «лингвистической географии».

Определение древней славянской территории явилось большим завоеванием современной славистики, положившим конец длительному периоду поисков и дискуссий. До недавнего времени, вплоть до начала нашего века, область древних славянских поселений искали в разных частях Европы, на юге и на севере, и даже за пределами европейского материка. Большой популярностью долгое время пользовалась мысль, основанная на сообщении «Начальной летописи» о древних поселениях славян на Дунае, «где есть ныне Угорьска земля и Болгарьска». Существовала, как уже указывалось, «карпатская теория» древней славянской «родины». В начале нашего века А. А. Шахматов предполагал, что древнейшая «родина» славян находилась на балтийском побережье между Неманом и Западной Двиной. Вместе с тем он не мог обойти молчанием и собранные в то время данные о древних славянах в Центральной Европе. «Вторая родина» славян, куда они якобы продвинулись в начале нашей эры, по мнению А. А. Шахматова, находилась в бассейне Вислы. Несколько раньше и при этом более определенно высказывался по поводу древней территории славян на Висле и в Правобережье Днепра историк-славист А. Л. Погодин. [11]

Современные представления о древней славянской территории, к которым постепенно подходили историки и филологи начала нашего века, впервые получили обстоятельную аргументацию в трудах выдающегося чешского слависта Л. Нидерле. Позднее, в 30—40-х годах, их обосновывали в своих работах А. М. Селищев, Т. Лер-Сплавинский, М. Рудницкий, в последнее время — Ф. П. Филин и В. Полак. [12] Все они и многие другие исследователи очерчивали пределы древней славянской территории более или менее одинаково, расходясь друг с другом лишь относительно второстепенных деталей.

Судя по многочисленным общим особенностям в языке, наиболее близкой славянам группой европейских племен были древние балты. Тесные связи славян и балтов восходят, как уже сказано выше, к глубокой древности, к самым истокам этих племен, составлявших вместе с древними германцами северную индоевропейскую группировку. Но характер этих связей еще далеко не выяснен. Полемика по данному поводу продолжается среди лингвистов без малого уже сто лет и вряд ли закончится в ближайшее время. По мнению одних, сходные явления в языке славян и балтов объясняются тем, что они составляли некогда единую группировку — балто-славянскую, которая лишь впоследствии, но так же еще в отдаленной древности, распалась на две части: на славян и балтов. Другие исследователи, представляющие в последнее время большинство, выступают против предположения о былом балто-славянском единстве. Общие элементы в славянских и балтийских языках они объясняют иначе, то ли как следствие длительных древних контактов, обусловивших общие процессы в языке, то ли как результат поглощения в далеком прошлом однородного субстрата и т. д. Тесные связи славян и балтов продолжались в течение многих столетий и в последующее время, накануне и в начале средневековья. В период формирования в Европе средневековых народностей одни балтийские племена, их более передовые группировки, жившие вблизи морского побережья, консолидировались в народности, а другие, жившие в глубине материка, еще не порвавшие с первобытным строем, были поглощены формировавшимися славянскими народностями — древнерусской и древнепольской. Это также существенно отразилось на истории языка и культуры и в немалой степени затруднило расшифровку более ранних балто-славянских отношений и связей.

Можно надеяться, что в недалеком будущем при изучении древних судеб славянских и других племен серьезное значение приобретут факты, полученные в результате археологических исследований. Только на их основании события и явления далекого прошлого, находящегося «за границами истории», смогут получить достаточно точное определение во времени и на географической карте, без чего невозможно изучение конкретного исторического процесса. Сегодня же, несмотря на значительные успехи славянской археологии в СССР и за рубежом, объем информации, имеющей ближайшее отношение к далекому славянскому прошлому, является далеко не достаточным. История древних славян в освещении археологических материалов — это область гипотез, обычно недолговечных, постоянно вызывающих многочисленные сомнения. Более или менее твердую почву под ногами славянская археология имеет лишь начиная с раннего средневековья, со второй половины I тыс. н. э.

Трудности славянской археологии объясняются не только недостатком фактов, что, конечно, очень существенно, но и крайней сложностью самой проблемы, изменчивостью исторических судеб, а следовательно, и культуры древних славян.

Если обратиться, скажем, к археологии балтов, то станет очевидным, что жизнь этих племен, обитавших в северных лесах, в отдалении от беспокойного Юга, протекала относительно спокойно. Столетиями люди оставались на одних и тех же местах; их культура развивалась преемственно, без резких изменений. Передвижения в среде древних балтийских племен или вторжения извне чуждых элементов не оставили в истории их культуры значительного отпечатка. То же самое можно сказать об истории культуры большинства племен финно-угорской группы. Ретроспективно, отправляясь в глубины времен по материалам этнографии и позднесредневековой археологии, можно проследить их культуру вплоть до глубокой древности.